Солнце мое 2 (СИ)

Я ещё подумала на эту тему, и, когда Вовка пришёл намытый и благоухающий, сказала:
— Знаешь, Вов, не лез бы ты в эту ситуацию.
— С киоском-то?
— Да. Вот просто совсем не лезь. Никак. Даже краем. Эта странная женщина там… Что бы ни случилось, ты потом будешь всё время виноват. Сейчас у вас с Халконом общего — только хобби. А начнёшь участвовать в поисках или ещё как — обмараешься, и так они всё вывернут, что вот ты мог, но не сделал. И… я не знаю, как объяснить… Ну, ты разве не видишь сам, как эта семья дела решает?
Вовка посидел, раздумывая.
— Ну, так-то — да, ты права.
— Вот и не лезь. Тревожно мне.
— Да куда я полезу! — успокоил меня Вова. — У меня что — связи? Знакомые особые? Да у меня даже машины нет, чтоб поездить, допустим, посмотреть.
— Да куда ехать-то⁈ — всплеснула я руками. — Он, скорее всего, за закрытым забором стоит и уже перекрашен.
— Н-да-а-а… — протянул Вовка. — А ведь я хотел за свои купить…
Я достала молоко из холодильничка и принялась разливать чай.
— Нет, хорошо, всё-таки, что Халконовская мамаша тогда так взбрыкнула…
Кстати, забыла я сказать. С тех пор как я переехала в кабинетик в центре, Вова почти перестал в свою общагу ходить. А зачем? Что он самостоятельный половозрелый самец, он и так уж всем доказал. Комп у него здесь. А ночевать приятнее со мной. В качестве взноса в хозяйственную жизнь купил микроволновку, шкафчик платяной да ширму китайскую на Шанхайке — в уголок поставили, и спокойно переодеться можно, не боясь, что кто-то заглянет. Возможно, излишнее, но удобно, и павлины на ней такие красивые.
Шкафчику я особенно обрадовалась! А то сколько можно барахло в коробках да сумках держать? Вот и жили мы потихоньку, не тужили. Второэтажная кровать показала себя отлично. И сколько времени на хождении экономится! Плюс лишних полчаса к сну. Если полночи любовью занимаешься — особенно актуально…
Комнату он за собой пока оставил. Дескать — пусть до нового года постоит, не так уж и дорого платить, а барахла там сильно много. Вот когда нормальные полки с дверцами в коридоре, где он свои кассеты хранит, будут сделаны, тогда и… Полки откладывались до новогодних каникул, когда все предрекали общее затишье и просадку по бизнесу — дескать, все перед праздниками потратятся, и пока новые зарплаты не получат, ничего особо покупать не будут. Так что комнатку Вова пока продолжал проплачивать.
ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ
Первого ноября я (как обычно первого числа) зашла в магазин. За баблом, ха! Первое число — день счастливых плюшек. Тётя Валя увидела меня, обрадовалась:
— Оля! Я уж хотела сама к тебе бежать! На! — она выложила на стол два узких бумажных листочка с печатями.
— Это чего это?
— Билеты на сегодняшний просмотр! Не пропустите! Сегодня этот мужик там будет, Таня обещала встречу вам организовать.
— Из редакции мужик? — на всякий случай уточнила я.
— Да. Там сперва кино небольшое, минут на тридцать, а потом какие-то вопросы и банкет, для приезжих-то. Вот, Таня вас перед банкетом подведёт, пока они не разбежались.
— Ага. Понятно.
— Только обязательно будьте, Оля. А то неловко получится.
— Да будем, конечно!
В общем, собрала я дань с магазина «за триста лэт», да ещё тётя по художественной гимнастике мне сегодня денежку принесла, да Вова, когда я к нему забежала и билеты оставила, тоже свою лепту внёс. Пересчитала я капиталы — обрадовалась, что хватает сразу часть долга папе отдать! Поскакала к нему:
— Пап! Четыре с половиной отдаю, а десятку в следующем месяце, ага?
— Достроиться хочешь?
— Хочу, а то страхота такая. Окна провалами торчат, как заброшка. Потерпишь?
— Потерплю уж…
  
23. ПОЛОСА ЧЕРНАЯ, ПОЛОСА БЕЛАЯ
 
ГОСПОДИН РЕДАКТОР
Мне казалось, что всё срастается просто здорово, и вечера я ожидала в приподнятом настроении. Правда, временами начинала мандражить, шла к Вове и искала у него утешения.
— Да что ты накручиваешь себя? — успокаивал меня он. — Даже если не возьмут — это не конец света. У тебя вон бизнес какой…
  
Блин. Бизнес бизнесом, а мне хотелось… Нет, слово «признание» в моей голове не звучало. И даже «известность». Мне хотелось, чтоб нашу книгу читали, вот. Она мне субъективно нравилась, казалась хорошей. Значит, она могла бы понравиться и другим людям, правильно? Ну, вот.
Сумбурное, в общем. Так оно в моей голове и было.
К семи мы явились к Дому кино, предъявили билеты и были пропущены в нарядный зал. Вокруг плакаты всякие фестивальные. На сцене какая-то концептуальная фигня, напоминающая ёлки в стиле кубизма. Новомодного дизайнера, поди, наняли.
Вышел какой-то дядя, начал умно говорить про кино. Я так уже волновалась, почти ничего не понимала. Потом фильм пошёл. Ах, вот он почему на тридцать минут! Я думала… а оказалось — документальное, про рыб каких-то. Потом снова говорили. На сцену вышли режиссёр фильма с кем-то ещё из своей команды. Отвечали на вопросы из зала. Ничего не помню, ни слова вам не перескажу. Наконец всё закончилось, и люди начали вставать.
— Пойдём к сцене ближе, — сказал Вова и взял меня за руку… и тут он, видать, почувствовал, как дрожат мои пальцы.
Вовка резко наклонился и заглянул мне в лицо:
— Олька, ты чего? — сзади напирали выходящие с нашего ряда, и Вова поскорей провёл меня между сидений и притиснул к стенке бокового прохода: — Олька! Ну-ка успокоилась! Или пошли вообще отсюда, ещё не хватало так нервничать…
— Нет уж! — я встряхнулась. — Я нормально. Пошли. Вон Таня.
Таня с кем-то деловито-приветливо разговаривала, увидела меня, многозначительно кивнула — мол: вижу вас! — быстро что-то договорила худощавой женщине и торопливо подошла к нам. Вокруг бурлили толпы народа, её кто-то всё время пытался остановить, спросить, и всем она отвечала:
— Минуточку!.. Сейчас-сейчас!.. Извините, одну минуту!.. — она схватила меня за руку и потащила за собой на сцену: — Пошли-пошли, скорее!
Мы нырнули за кулисы, где было относительно спокойнее, лишь время от времени кто-то пробегал мимо, протаскивали какие-то декорации и аппаратуру, и посреди этой деловитой суеты стояли два мэтра — это явно были мэтры, тут, как говорится, по другому и не назовёшь: холёные, с благородными гривами волос, в дорогих пиджаках, и даже перегаром от них несло как-то интеллигентно.
— Виталий Семёнович! — всплеснула руками Таня. — Что ж вы тут стоите, там вас группа ждёт! Пойдёмте, я провожу! Иван Сергеевич, молодые люди — к вам, по поводу рукописи!
Таня увела одного из светил культуры. Второй величаво поздоровался с нами, благодушно раскланялся со мной, Вове даже руку пожал.
— Здравствуйте, здравствуйте… М-гм. Начинающие соавторы, я так понимаю?
— Верно, — сдержанно ответил Вовка. Я только кивнула. В зобу спирало, если вы понимаете.
— Что могу сказать? Неплохо, неплохо для первой рукописи. Интересный, незаезженный сюжет. Хотя, по-моему, что-то похожее недавно мелькало в альманахе научной фантастики.
Меня немного покоробило слово «мелькало», а Вова хмуро сказал:
— Это наш рассказ. Он занял третье место в конкурсе сетевых авторов.
— А, ну понятно, — небрежно кивнул редактор. — Но нам, увы, не подойдёт.
У меня прям сердце упало.
— Почему? — упрямо спросил Вова.
Редактор вздохнул и поджал губы.
— Как вам сказать…
— Иван Сергеевич! — завопили из дальнего конца коридора. — Вы идёте⁈ Начинаем.
Ага. Банкет стынет, водка греется, а мы тут деятеля задерживаем.
— Иду-иду, Елизавета Степановна! — крикнул редактор и снова повернулся к нам, слегка поморщившись: — Ну, не поверил я в эту историю. Понимаете? Не жизненно…
Тут пробегающий мимо встрёпанный человечек весьма беспардонно дёрнул его за рукав:
— Чё стоишь, Волтов? Пошли-пошли!
— Одну секунду! — махнул ему рукой господин редактор и снова обернулся к нам, дежурно улыбнувшись: — Желаю вам творческих успехов. Всего доброго.