Во славу Светлого Ордена (СИ)

Разминувшись с двумя имперскими патрулями, я добрался до квартала знати и, пройдя мимо пары домов, постучал в знакомые резные ворота.
Ждать пришлось не больше минуты, когда окошко на калитке распахнулось, и подошедший к воротам охранник хмуро поинтересовался:
— Чего тебе?
— К барону Ранты, гость из Вараты, — ответил я и скинул с головы капюшон.
— Варата ж вроде под Поганью? — смерив меня взглядом, поморщился солдат. — Там же сейчас никого живого…
— Нет, не под Поганью, — покачал головой я и, стараясь говорить спокойно, добавил: — Калитку открывай! Барон меня ждет.
— Господина барона сейчас нет, — буркнул охранник, но калитку все же открыл.
Зайдя внутрь, я мельком оглядел знакомый сад и уже собирался пойти в сторону дома, когда меня жестом остановил второй караульный.
— Э! Не так быстро, — преградив дорогу, произнес он. — Сейчас десятник подойдет и решит, что с тобой делать.
Спорить я не стал, поскольку в этом не было смысла. Это ведь хорошо, что меня никто не узнал — меньше будут болтать в кабаках по пьяни.
Пожав плечами, я уселся на указанную солдатом скамейку и задумчиво посмотрел в сторону дома. Сколько я здесь не был? Пять оборотов прошло со дня женитьбы барона, но с тех пор ничего особо не изменилось. Те же клумбы… те же фонтаны… У ворот, правда, дежурит целый десяток солдат, и оно, вроде, понятно, но с другой стороны — если Орек чего-то опасался, то почему он не уехал в свою Ранту? Там-то его точно никто бы не смог достать. Странно и непонятно… В Агире полно имперских солдат, но все ведут себя так, словно ничего не случилось. И Орек вот куда-то ушел… В ратушу? Разговаривать с этими тварями?
Пока я об этом думал, один из охранников сходил в караулку и спустя минуту оттуда появился десятник. Подойдя к воротам, он смерил взглядом меня и вопросительно посмотрел на стоящего рядом солдата.
— К господину Ореку гость из Вараты, — быстро отрапортовал тот. — Сказал, что барон его ждет.
— Из Вараты? — десятник поморщился, посмотрел на меня и, в следующий миг, его нижняя челюсть дрогнула. Брови поползли вверх…
— Да, так и сказал… — покивав, подтвердил солдат, но командир оборвал его жестом.
— Все! Разошлись по местам, — рявкнул он на собравшихся вокруг караульных и, встретившись со мной взглядами, сделал приглашающий жест. — Пойдемте, я провожу…
Я кивнул и, накинув капюшон, пошел следом за ним в сторону дома, чувствуя спиной удивленные взгляды солдат.
Пройдя по каменной тропинке мимо многочисленных клумб и декоративных вазонов, мы поднялись по широкой каменной лестнице к входу в дом, и десятник распахнул передо мной дверь.
— Прошу подождать, господин, — зайдя следом за мной в холл, негромко произнес он. — Я немедленно сообщу баронессе.
В холле пахло цветами и можжевельником. Проводив взглядом десятника, я прошел мимо висящих на стене картин и остановился перед большим прямоугольным зеркалом в резной золоченой раме.
М-да… Меня никогда не волновало то, как я выгляжу, но вот что странно… Сын ведь должен быть похожим на своего отца, но мама мне такого не говорила. Возможно, для нее это было неважным, только почему тогда, глядя в зеркало, я все больше узнаю в себе Конрада? Без морщин и с другим цветом глаз, но… А я ведь ненавидел его за то, что он увез меня из Лигеи. За раненого брата и пропавший Кенай… Сейчас смешно это вспоминать, но… отца больше нет, и я не успокоюсь, пока не отомщу за его смерть!
— Господин, баронесса будет через пару минут, — выйдя из коридора в холл, доложил десятник и, коротко кивнув, вышел за дверь.
С женой и детьми дядьки Орека я был почти незнаком, поскольку они редко появлялись в Агире. Мать же барона — лера Найла, обучала меня когда-то истории и хорошим манерам. Заказывать учителей из Лорана граф по понятным причинам не хотел, вот и учился я у всех и всему понемногу.
Десятник не соврал, лера появилась через пару минут. Войдя в холл быстрым шагом, Найла приблизилась и, натолкнувшись на мой взгляд, замерла.
— Господин граф, мне очень жаль… — прошептала она, склонившись в стандартном приветствии. — Барон Ранты не знал, что вы прибудете сегодня. Он сейчас в резиденции вашего отца вместе с остальными дворянами.
 
Вот так… Словно ничего не случилось. В резиденции отца разговаривает с его убийцами…
— Странно… Вы не находите, лера? — я заложил руки за спину и, пробежав взглядом по висящим на стенах картинам, задумчиво посмотрел в потолок. — Сюзерен казнен, Агир сдался без боя, а те, кто называл отца господином и другом, общаются с его палачами… Надо понимать, выторговывают себе лучшую долю?
— Все не так, Рональд, — не поднимая головы, вздохнула она. — В Агире сейчас никто не может поднять оружие против имперцев. Твой отец заставил нас принести клятву.
— Что⁈ — поморщился я, как только до меня дошел смысл сказанного. — Какая, к бесам, клятва? Он что, перед смертью лишился рассудка⁈
— Нет, его об этом попросили… — все так же, не поднимая головы, произнесла баронесса.
— Попросили⁈ — оторопев от такого заявления, выдохнул я. — Кто⁈ Из пропавшего Кеная в Агир прискакал гонец?
— Нет, — Найла подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. — Его об этом попросила посланница Светлого Бога.
Бесы… Так вот оно что… Не зная, что в таком случае говорить, я с силой провел ладонями по лицу и со вздохом посмотрел в сторону выхода. Наверное, можно было и самому догадаться, что без вмешательства высших сил отец бы Агир не отдал. Только зачем Отрису понадобилась наша земля? Ему своей крепости мало?
— Я многого не знаю, — видя мое состояние, пожала плечами баронесса. — Вечером сын расскажет все в подробностях, а сейчас пойдемте, я провожу вас в вашу комнату.
В знакомом гостевом зале пахло старой кожей и какими-то пряностями. Найла привела меня сюда и попрощалась до вечера, а спустя какое-то время слуги принесли обед. Есть не хотелось, поэтому я выпил немного вина и сразу же завалился спать. Да, наверное, стоило бы подумать о словах баронессы, но без понимания, что, собственно, произошло — делать этого не имело смысла. Вечером поговорю с Ореком и потом уже буду что-то решать.
Хозяин дома появился вместе с Хансом Младшим — старым приятелем отца, потерявшим ногу в том злополучном походе в Лигею. За окном уже темнело, когда в коридоре раздался знакомый стук протеза о паркет, двери распахнулись и оба барона зашли в гостевой зал.
— Мы приветствуем тебя, господин граф, — глядя мне в глаза хмуро произнес Орек, затем вздохнул и опустил взгляд.
— «Господин граф» казнен декаду назад и сожжен на виду у стражи с городских стен, — смерив взглядом обоих, сквозь зубы, зло процедил я. — Оболганный и брошенный всеми! Серые Плащи ушли в Ранту, на улицах Агира хозяйничают меченосцы… Что тут, сука, произошло⁈ Какая светлая мразь задурила отцу голову⁈
— Аделла… Это была Аделла, — повинуясь моему жесту, оба барона прошли за стол и Орек, тяжело вздохнув, выставил перед собой знакомую статуэтку. Серебряная, чуть больше ладони размером, она всегда раньше стояла на столе у отца. Воительница со щитом и мечом, в латном доспехе с распущенными волосами. Конрад рассказывал, что купил ее где-то в Лоране, но какое отношение эта фигурка имеет к происходящему?
— Говорите… Обо всем, — устало произнес я и, плеснув себе полкубка вина, посмотрел на баронов. — Почему отец убрал из Агира «Плащей», и где его жена вместе с дочерью? Это меня интересует в первую очередь.
— Жену и дочь Конрад отослал из города вместе с пятеркой своих телохранителей. — Орек вздохнул, и, сложив руки перед грудью, откинулся к спинке скамейки, на которой сидел. — Мы не могли не поверить бессмертной, но граф решил не рисковать жизнями любимых людей. Он предполагал, что его могут казнить и поэтому убрал из Агира латную конницу. Командор Арт и его люди вряд ли бы стерпели такую пощечину. Мы и своих-то бойцов удерживаем с трудом…