Sos! Мой босс кровосос! (СИ)

— Снежок, тебя замкнуло? — одергиваю руку и выпрямляюсь. Ну я и слабачка. Полотенце не могу снять!
— У вас… грудь не волосатая. Бреете? — что я несу, Господи?
— Нет.
— Не растут?
— Не растут.
— Наверное, тестостерона мало. Гормоны сдавали? — ой, блин, ну что язык как помело?!
— О, это серьёзное заявление для человека, который официально еще не устроен. Или это скорпионья злопамятность в ответ на твою щитовидку?
— Это я так… ляпнула, извините. Ноги-то у вас волосатые, поэтому все нормально с тестостероном.
— Ляпалка, долго еще будешь ломаться или я все-таки получу пенку на ожог?
— Получите.
Тяну руки к полотенцу и… капец. Ну не могу и все тут! То, с каким выражением лица он на меня смотрит, сильно дезориентирует. Сама не понимаю, как вскидываю ладони вверх и делаю «заморозку», как моя любимая ведьма.
Я в полной мере осознаю, что не героиня сериала и магией не наделена, но почему-то делаю так и второй раз. А потом третий. То ли я окончательно двинулась головой, то ли у меня зрительная галлюцинация, но Кротов реально замирает на моих глазах на третьем взмахе рук.
Его ладонь, не успевшая пройтись по волосам, так и замирает на лбу и взгляд застывает. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять не совсем ли я тронулась головой. Вновь смотрю на застывшее лицо Кротова и щипаю себя за руку, чтобы удостовериться, что не сплю. Блин, он реально замер.
Не теряя времени, я подношу руку к полотенцу, и в этот момент слышу:
— Я ведьмак в пятисотом поколении. На меня твоя магия не действует. Предупреди сестер, чтобы больше на мне не тренировались, — медленно поднимаю взгляд на Кротова.
— Каких сестер?
— Фиби и Прю. Ты ж у нас вроде Пайпер, — да тут не только я головой тронулась, но и обожжённый в придачу.
— Мамочки, вы еще и сериалы смотрите?
— Я еще и всплакнул от смерти Прю, — совершенно серьезно произносит Кротов, вновь закидывая руки за голову. — На твоем месте, я был бы рад узнать, что твой начальник смотрит сериалы. В противном случае, другой бы принял тебя за психически нездорового человека и уже вызвал дурку. Хотя я еще раздумываю.
— Если честно, мне кажется, нам обоим не помешало бы обследоваться у психиатра, — без тени шутки произношу я и в этот момент все же решаюсь раскрыть полотенце.
Вот только для того, чтобы прикрыть причиндалы Кротова и раскрыть бедро, нужно взглянуть вниз, а я не могу. Проклятое дежавю и чувство долбаного страха въедаются в кожу словно сотни пиявок, лишая возможности адекватно мыслить и действовать.
— Я уже у него наблюдался, мне не помог, — вдруг произносит Кротов.
Перевожу взгляд на его лицо и в этот момент отчетливо понимаю — он не шутит. Резко одергиваю полотенце и, не отводя взгляда от его лица, наощупь беру флакон и нажимаю на него, засеивая пеной что придется. Раз нажатие, два, три. И так до десяти, пока обожжённый не опускает взгляд вниз.
— Ахалай махалай, пусть все рассосется и исчезнет. Да будет так. Аминь.
— Все рассосется? Ты мне только колбасно-яичную ферму залила. Она должна рассосаться? — перехватывает мою руку, видимо, направляя на бедро. И я щедро нажимаю вновь на флакон.
— Это средство безвредно. Оно заживляет кожу при обморожении, регенерирует ткани при ссадинах, царапинах, трещинах. Не переживайте, там ничего не рассосется, — не отрывая взгляда от его лица, произношу я.
— Не переживаю. А теперь запомни, Снежана Викторовна, любое лишнее действие влечет за собой последствия. И как ты понимаешь, теперь твоя задача — вытереть пену в том месте, в котором она не нужна.
Только через мой труп. И только я хочу произнести это вслух, как резко распахивается дверь в кабинет Кротова.
— Данек, пардон муа, пробки, чтоб их, — резко выпрямляюсь, когда слышу уже знакомый голос его зама. Сам Кротов молниеносно закидывает на себя полотенце. — Новая рубашка и брюки к твоим ус…лугам. Что вы тут делали? — обводит взглядом сначала полуобнаженного Кротова, потом меня.
— То, что тебя не касается.
— Я могу идти? — еле слышно интересуюсь я, желая поскорее отсюда свалить.
 
— Иди. Только на будущее — не забывай про последствия, — подмигивает, вставая с дивана.
И когда я уже собираюсь коснуться ручки двери, Кротов меня окрикивает:
— Стой, Снежок. Ты кое-что забыла, — медленно поворачиваюсь и в этот момент ловлю одной рукой прилетевший в меня бюстгальтер. Ну какой же все-таки мудак!
* * *
Стоило только покинуть место очередной экзекуции, как начинается другая, а именно: курс молодого бойца с экс-помощницей Кротова. В моем представлении, она должна была быть высокой крупной и пуленепробиваемой теткой.
И какой же я испытываю диссонанс, увидев безумно хрупкую девушку лет тридцати, ростом чуть выше коротышки меня. Очень миленькое симпатичное личико. Наверное, ее можно смело назвать красивой. Одета как с иголочки. Как такая как она могла проработать с Кротовым такой большой срок — остается загадкой.
Когда на тоненькой фигуре я вдруг замечаю небольшой животик, до меня доходит, что она беременна. Я никогда не завидую людям, но почему-то сейчас вдруг остро ощущаю именно зависть. Я всегда хотела детей, но мне это тупо не светит.
Она продолжает заунывный рассказ о расписании, о том, как и кого посылать. Дает мне кучу заготовленных шпаргалок. И делится в общем-то ценной информацией, но я понимаю, что все это мне малоинтересно. Меня куда более заботят другие вопросы. Что представляет из себя Кротов и какова будет моя работа вне офиса. Но вопросы личного характера я не успеваю задать ввиду подоспевшего курьера с едой.
— Это будет входить в твои обязанности.
— Что?
— Заказывать ему еду, исходя из его предпочтений. Сегодня это сделал он сам, завтра уже будешь заказывать ты. Список того, что он любит и не любит из еды, дам тебе позже. Он терпеть не может еду в контейнерах. Все должно быть разложено на тарелки. И если ты не подашь ему столовый нож, жди словесный понос и идиотские задания в стиле: отожмись от пола или расскажи мне десять анекдотов про медведя. Раскладывай еду, я скажу, что подправить, если будет некрасиво.
Ну теперь понятно, почему этот придурок наблюдался у психиатра. А может, и продолжает. Какая женщина сможет выдержать такого ненормального? И тут меня осеняет, а ведь он был женат. Как сейчас помню его стерву женушку. А кольца-то у него нет.
— А он женат?
— Нет. Насколько мне известно, он вдовец.
Ясно. То ли жену грохнул, то ли сама от «счастья» жизни с мужем двинула кони.
Распаковываю контейнеры и не сдерживаясь издаю полустон. Слюна заполняет весь рот, стоило мне достать контейнер с тушеным мясом и картофелем. Если бы не рядом стоящая Татьяна и не долбаные камеры, я бы однозначно сожрала бы немного еды. Порция, между прочим, богатырская. И ладно бы это все. Так ведь нет же, в других контейнерах сельдь под шубой и три жареных в масле пирожка. На десерт две ватрушки с творогом и горсть мандаринов. Боже, мои любимые мандарины. Где этот гад их взял в сентябре? Еще и такие красивые.
— Ты не видишь, что пирожки в голубой тарелке выделяются среди других? Перекладывай в идентичную. Вилку и нож заверни в салфетку и положи еще горсть рядом. На этот поднос ставь стакан с компотом. А сладкое на другой.
— Это в два захода к нему идти?
— Ты, видимо, не поняла с кем связалась. Ты будешь видеть этого человека восемнадцать, а то и более часов в сутки. Он станет твоим… короче, я попозже расскажу все подробнее. Давай, иди неси ему обед. Потом продолжим.
Оказалось, сейчас идти к нему еще более страшно, чем с ивановским трикотажем. Однако, ни на первом подносе, ни на втором он никак не высказывает свое недовольство недавним инцидентом.
— Спасибо, — неожиданно произносит Кротов, усаживаясь на диван.
Жизнь несправедлива. Вот как можно все это съесть и не стать толстым? Даже я себе не позволю столько выпечки. Эх, сейчас бы я так навернула любимые мандарины.