История «Майн Кампф». Факты, комментарии, версии
7. Революция (Die Revolution; c. 205–224);
8. Начало моей политической деятельности (Beginn meiner politische Tätigkeit; c. 226–235);
9. «Германская рабочая партия» (Die «Deutsche Arbeiterpatrtei»; c. 236–244);
10. Причины катастрофы (Ursachen des Zusammenbruches; c. 245–310);
11. Народ и раса (Volk und Rasse; c. 311–362);
12. Первый период развития Национал-социалистической рабочей партии Германии (Die erste Entwicklungszeit der Nationalsozialistischen Deutschen Arbeiterpartei; c. 363–406).
Менее объемистый 2-й том4 включает в себя следующие главы:
1. Мировоззрение и партия (Weltanschauung und Partei; с. 409–424);
2. Государство (Der Staat; с. 425–487);
3. Подданный и гражданин (Staatsangehuriger und Staatsbürger; с. 488–491);
4. Личность и государственное мышление народа (Persönlichkeit und völkischer Staatsgedanke; с. 492–503);
5. Мировоззрение и организация (Weltanschauung und Organisation; с. 504–517);
6. Первый период борьбы — значение живой речи (Der Kampf der ersten Zeit — Die Bedeutung der Rede; c. 518–537);
7. Сражение с «Рот-Фронтом» (Das Rinen mit der Roten Front; страницы 538–567);
8. Сильный всегда прав (Der Starke ist müchtigsten allein; c. 568–578);
9. Основные мысли о целях и организации СА (Grundgedanken über Sinn und Organisation der SA; c. 579–620);
10. Федерализм как маска (Der Föderalismus als Maske; c. 621–648);
11. Пропаганда и организация (Propaganda und Organisation; c. 649–669);
12. Проблема профессиональных союзов (Die Gewerkschaftsfrage; c. 670–683);
13. Германская политика союзов после войны5 (Deutsche Bündnispolitik nach dem Krieg; c. 684–725).
14. Ориентация на Восток или Восточная политика (Ostorientierung oder Ostpolitik; с. 726–758).
15. Право необходимой обороны (Notwehr als Recht; с. 759–781).
Если бы книга «Майн Кампф» была построена тематически связано и систематизирована, то, например, главы 6-я, 7-я, 9-я и 11-я 2-го тома должны были бы быть перенесены в 1-й том, который, как надеялся Гитлер, должен пережить его.
Существенную помощь для оценки структуры книги «Майн Кампф» может оказать упорядоченный по алфавиту «Список персон и терминов в “Майн Кампф”»6. С помощью этого списка, включающего 373 ключевых слова, с многими ссылками на другие ключевые слова, близкие по смыслу, книга становится действительно более обозримой, систематизированной, дифференцированной и последовательной, несмотря на «посторонние влияния», которые книга испытала после 1933 года. Если до появления этого списка оглавление книги давало представление о темах, затронутых Гитлером, и их относительной доле в рамках всей книги, то с этим списком стало возможным обнаружить при чтении также важный для понимания ход мыслей Гитлера. Например, в «Списке персон и терминов» ключевое слово «Акционерные общества» (Aktiengesellschften) объясняется как: «тяжелое явление разложения… Средство для еврейского внедрения… и интернационализации германской экономики». Формулировка «большевизм в искусстве» ссылается на термины «дадаизм». «Габсбурги» в «Списке» определены как «враждебные Германии» и «предавшиеся прегрешениям в Италии», а первое значение ключевого слова «История» (Geschichte) дается как «любимый предмет Гитлера». Многие пояснения являются не только безрассудными и глупыми, но и неловкими. У слова «народный» (völkisch), например, дается замечание: «термин народный — малопонятен». Но тем не менее оно появляется в различных сочетаниях как однозначное и ясное понятие, например, у ключевого слова «Школьное образование» (Schulbildung), где написано: «научное (школьное образование. — Примеч. авт.) в народном государстве», а в связи с понятием государства, к которому надо стремиться, говорится о «народном государстве», включенном даже как ключевое слово в «Список».
Однако «Список», включающий часто общеизвестные и традиционные понятия, приспособлен также и к созданию ложного впечатления о готовности Гитлера к объективному рассмотрению политических, исторических и духовно-исторических периодов, событий и взаимосвязей, а также дифференциации и относительности своих оценок.
С помощью такого приема в глазах поверхностного наблюдателя труд Гитлера сильно вырастает по критериям серьезности и качества, хотя Гитлер не только видит все сквозь искаженную призму своего антисемитизма и подгоняет факты под прокрустово ложе, размер которого он сам же жестко задает, но и безудержно использует соответствующий откровенный стиль изложения. То, что данные и определения, приведенные в «Списке» и ссылающиеся на тезисы Гитлера в «Майн Кампф», очень часто не имеют ничего общего с общепринятыми и традиционными понятиями, видно уже при чтении книги, которую перед 1945 годом в Германии фактически читали очень немногие. Например, ключевые слова «парламентаризм», «пресса», «общественное мнение», «социал-демократия», «марксизм», «мировая война», «советское правительство в Баварии», «революция», «большевизм» и «Россия» появляются в виде самостоятельных статей в списке ключевых слов, хотя они (наряду с многочисленными другими словами и дополненными ссылками), однозначно, по логике «мировоззрения» Гитлера и того смысла, который придается этим словам в книге «Майн Кампф», должны были бы входить в статью с ключевым словом «Еврейство» и «Антисемитизм».
Однако, Гитлер, о котором в 1920 году ходил слух, что, он хотел стать «профессиональным оратором-пропагандистом»7, который был в период написания «Майн Кампф» довольно популярным политическим оратором, партийным функционером и вождем наиболее радикальной антисемитской и антидемократической партии в Веймарской республике (официально распущенной после организованного ею путча), никогда не был писателем. Стиль «Майн Кампф» определяется риторикой Гитлера. Последний прекрасно чувствовал себя в центре внимания многочисленных, по большей части весьма бурных, собраний, но он был не только страстным и агрессивным оратором. Часто ему приходилось также писать или диктовать. Ближайшее окружение редко видело Гитлера, выступающего «без гнева и ярости», даже с 1937 года8. Часто его настроение полностью захватывало его. Одна из его секретарш рассказывала, что во время диктовки его голос срывался и кровь сильно приливала к лицу, когда он произносил, например, слово «большевизм»9. Несомненно, именно в этом причина множества неровных и безобразных формулировок в «Майн Кампф».
Гитлер, признававший в качестве своих учителей лишь некоторых писателей, поэтов и мыслителей10 и часто хваставшийся тем, что прочел и изучил необычно много, из прочитанного им сохранил в памяти немногое. Характерно, что уже в «Предисловии» к книге «Майн Кампф», где он делает иронические замечания по поводу речи рейхсканцлера Бетман-Гольвега11, называя ее «беспомощным лепетом»12, Гитлер писал: «Я знаю, что завоевать людей можно не столько написанным словом, сколько, в гораздо большей степени, — устным словом, что любое великое движение на этой земле обязано своей мощью именно великим ораторам, а не великим писателям». Тем не менее не понимал, что написанное слово выполняет важную задачу: «Для планомерного и цельного распространения учения, нужно записать его основные положения — для сохранения навечно»'13.
Так как Гитлер как партийный политик, до написания книги «Майн Кампф» завоевал популярность (особенно в буржуазных слоях) не письменными академическими анализами и не подобным же образом распространяемой кажущейся ученостью, а постоянными одними и теми же демагогически повторяемыми речами, в которых он излагал свое мировоззрение, в его сознании укрепилась та точка зрения (не без влияния Ле Бона и Мак-Дугалла14), что в практической политике действительно большого успеха можно добиться не ставящими явление под сомнение академическими рассуждениями и безопасными намеками на трудные для восприятия детализированные специальные литературные источники, а воспламеняющими речами, проникновенными призывами, впечатляющими разъяснениями и ударными лозунгами, такими, например, как: «Свобода, Равенство, Братство», «Вся власть Советам» и «Прочь из Рима». Многие его пропитанные злобой и полемикой замечания о писателях и интеллектуалах, имевших свое мнение, отличающееся от мнения Гитлера, несомненно, объясняются этой точкой зрения. Например, в речи 10 ноября 1938 года в Мюнхене он говорил: «Когда я смотрю на нашу интеллигенцию — к сожалению, в ней еще есть нужда, иначе в один прекрасный день ее можно было бы… искоренить или сделать что-то подобное… мне становится почти страшно»15. Или, в «Майн Кампф»: «Все нынешние писательствующие рыцари и лягушки могут сказать себе четко, что великие преобразования в этом мире никогда не делаются гусиным пером! Нет, перо нужно лишь для того, чтобы теоретически обосновать эти преобразования. Носила, сдвигающая с мертвой точки огромные исторические лавины религиозного и политического характера, с древнейших времен была магической силой устного слова.