Инкаба (СИ)

Дети даже смогли говорить полушепотом, до того вокруг было шумно. К сожалению, король и Кекона отошли к дальней беседке, где был накрыт стол. Они живо, даже горячо что-то обсуждали, как лучшие друзья. Один раз Кекона схватила короля за рукав. Веснушка и Альрик ждали не меньше часа, постоянно растирая затекшие руки и ноги. Спины у них начали ныть, а в сердца закралось уныние.
Наконец, король и Кекона вернулись к вознице и мотобилю:
— Помните, о чем мы говорили, — мягко сказала придворная ведьма.
— Конечно, — по голосу короля было понятно, что он улыбается.
Альрик и Веснушка взволнованно переглянулись, теперь король останется в мотобиле один и у них будет шанс поговорить с ним! Но вместо этого раздался бархатный голос Кеконы:
— Благодарю, ваше величество, что одолжили мотобиль. Мой все еще в ремонте, ума не приложу, что они там чинят так долго! Верну машину к вечеру, как договорились. Но вы уверены, что хотите отправиться во дворец пешком?
— Да, вы же знаете, я часто брожу по Зумрату. Достаточно переодеться. А видеть, как живут люди гораздо проще, когда они не боятся. Или не приходят в ужас, видя перед собой короля.
Веснушка нервно сжала пальцы Альрика, куда укатит их Кекона? Мальчик поднял ладонь, мол, все будет в порядке. Но сам перетрусил, это было видно по его носу, кончик которого побелел, как будто в муке извалялся.
Возница так и забыл закрыть багажник, теперь дети могли видеть, куда отправился мотобиль короля с придворной ведьмой на борту. Машина удалялась от центра дальше и дальше, сначала мимо проплыли богатые дома, на крышах которых было больше всего флагов. Потом цветные домики поменьше, затем потянулись бараки неженатых матросов и сезонных рабочих. Ни Альрик, ни Веснушка здесь никогда не бывали, этот район считался не самым благополучным. Воздух начали резать крики чаек, потянуло запахом тины, водорослей, а следом и рыбы.
Прохожие здесь говорили громко, отрывисто, многие стояли у низеньких дверей, рядом со склизкими от влаги бордюрами, на фоне темных стен и мрачно провожали взглядами дорогой мотобиль.
А еще через несколько минут машина мягко въехала в какой-то сад. Здесь густо росли деревья, запах рыбы стал приглушенным и общие звуки прибрежного района как будто стерли огромным ластиком. Глухота мягко навалилась на уши детей, но спустя пару мгновений нестройных хор чириканья, повизгиванья и птичьих стонов наполнил багажник.
Альрик и Веснушка прильнули к щели. Здесь тоже были подвешены клетки с птицами, но не такие красивые как в саду Кеконы. Между рядами с клетками ходили люди, одетые в плащи. Никто не показывал своего лица.
Один низенький старичок в грязной фуфайке не прятался, он в поклоне подскочил к мотобилю и еще ниже склонился, пока Кекона выбиралась наружу.
— Есть поставки, Крюк? — надменно спросила она.
— О, специально для вашей коллекции! — закаркал Крюк, — новенькая колибри, такая синяя, что глаза слепит!
— Хорошо, — ответила Кекона и по ее голосу не было понятно, что она чувствует, — хочу знать обо всех новинках. Мой сад нуждается в лучшем украшении!
— Конечно, конечно, госпожа! — до Альрика и Веснушки долетел запах сырости, исходящей от одежды Крюка, — но если вы бы изволили, если бы ваши люди не так часто приходили, ведь я лишаюсь лучших экземпляров, а мне нужно жить и кормить братьев-оболтусов!
Веснушка затаила дыхание, к мотобилю подошли трое мужчина в серой форме.
— Мои люди, — сказала Кекона оскорбленным тоном, — будут приходить столько, сколько нужно. Помните, без моего покровительства вам не выжить! Передайте ниолей моим помощникам!
Мотобиль качнулся, ведьма села в него, хлопнув дверью. Альрик шепнул:
— Надо бежать. Любой ценой. Если они меня сцапают, не отпустят. А мне еще маме помогать.
— Это понятно, — в голосе Веснушки послышались слезы, — но ты же понимаешь, что все это значит. Имена воруют не мелкие жулики, не перекупщики! Имена ворует сама Кекона и ее люди! А я работала в ее мастерской!
Как назло мотобиль ехал и ехал, не задерживаясь даже на поворотах. А когда впервые затормозил, пропуская группку людей, Альрик толкнул Веснушку:
 
— Пора!
Мальчик откинул крышку и выкатился наружу, Веснушка следом. Она услышала треск, от платья оторвалась нижняя оборка, потом больно ударилась локтем о мостовую. Альрик уже хватал ее за другой локоть и дети на четвереньках скрылись в темном проулке, у которого стоял мотобиль. Через мгновение машины мягко завелась и поехала дальше.
Это место было знакомо детям, они бродили здесь недавно: богатый центр, особняки, загадочный черный дом без хозяина, городская аллея и модные магазины.
— Он здесь! — раздался вопль.
Веснушка вскочила с ужасом, Альрик тоже. Но это были не люди Кеконы, а противные чоги в черно-розовых ливреях.
— Это точно тот мальчишка, я его на всю жизнь запомнил! — завизжал тощий длинный чог, указывая им вслед.
Дети бросились в глубину проулка, надеясь найти там проход или лестницу флагольера, но скоро наткнулись на тупик. Сзади раздался топот шагов, тяжелое дыхание. Веснушка боялась поворачиваться, Альрик до хруста сжал пальцы ее левой руки.
— Попался, — злорадно сказал тощий чог.
— Что за глупости? — его прервал мягкий, ласковый голос, в котором подрагивали нотки гнева, — почему вы гоняетесь за мальчиком? Он сделал что-то дурное?
Веснушка обернулась, перед солдатами стоял Антон! Главный советник короля, лысоватый старичок в черном мундире. Он переводил взгляд с мальчика на девочку и сочувственно им кивал.
— Вон, — еще мягче сказал Антон, — пока я не позвал городскую стражу.
— Они преследовали короля! — тонко выкрикнула Веснушка и заплакала, спрятав лицо в ладони.
На лице Антона выразилось смятение:
— Они? Да как посмели! Нужно все рассказать военному министру, это ни в какие ворота! Пойдемте дети, меня самого так часто гоняли в детстве, что я совершенно не переношу ребячьих слез. Ну-ну, барышня, возьмите платок.
Веснушка благодарно приняла пахнущий апельсином и корицей шелковый платочек. У выхода из проулка стоял мотобиль Антона, из которого он и увидел, как чоги бросились за детьми.
— Хотите мороженого? — заговорщицки подмигнул старик, — а потом вы мне все расскажете, а я постараюсь помочь.
Веснушка и Альрик очень устали. Уже третий день как им пришлось забыть о прошлой жизни и решать проблемы одну сложнее другой.
— Первым делом — мороженое! — бодро сказал Антон и купил детям вафельные рожки у уличного торговца.
В большом ларце с зачарованным льдом лежали кубики, цилиндры и звезды из мороженого. Рядом поблескивали ящички, откуда специальной ложкой выгребались шары и шарики: клубничные, мятные, фисташковые и желудевые. Их выгружали в вафельный рожок, поливали сверху горячим шоколадом и сахарными блестками.
Альрик пробовал такое впервые в жизни и теперь ничто не могло его отвлечь от десерта. Веснушка же жадно поглощая угощение, искоса смотрела на Антона. Ей казалось, что люди из дворца должны быть надменные и важные, а не хихкикать над подскользнувшимся прохожим, как их новый знакомый.
Девочке пришлось признаться самой себе, что, возможно, Антон это единственная возможность встретить короля, расторгнуть магический договор и вернуть имя. Имя, которое уже могли продать на черном рынке ниолей.
Мороженое таяло во рту, солнце падало вокруг кружевными пятнами из-за чугунных узоров скамьи, куда уселась троица, Веснушка глубоко и спокойно вздохнула и рассказала все Антону.
Старик смешно всплескивал руками, охал и хватался за сердце. Дослушал Веснушку и закудахтал, как встревоженная курица:
— У таких записок срок — неделя! Надо обязательно завершить магический договор, иначе сами знаете, что будет. Сколько у вас осталось времени?
Веснушка слизнула с пальца каплю мороженого и принялась считать:
— Кажется, еще пять дней.
Антон снова замахал руками в ужасе:
— Бедные дети, как могла Кекона втянуть вас в это! Хотите, я сам верну записку королю? Хоть немедленно!