Второй шанс. Книга вторая

Кронпринц с ночи не подобрел ни капли.
Одетый как с иголочки, причесанный, смуглый и мрачный, он вошел в гостиную, процедил «Дивного утра, Асьен» и сел завтракать. Ни чай, приготовленный полностью в соответствии с его вкусом, ни бутерброды из его излюбленного черного хлеба, настроения ему не подняли.
Когда мы шли по Осенней роще, с нашего пути улетали даже вороны, а над всей академией словно грозовая туча нависла.
  * * *  
Когда мы вошли в аудиторию магистра Ксавьена, стало ясно, что не одна я не люблю кровь и насилие у большинства студентов под мантиями поблескивали доспехи, а на столах находились шпаргалки с заклинаниями щитов различного уровня.
При нашем появлении вздохнувшие было свободнее маги, напряглись, окончательно утратив надежду на выживание — выражение лица Каенара было таковым, что на Надежду Империи надеяться явно не стоило.
Мы поднялись на верхний ярус, Каенар привычно отодвинул стул для меня, и рухнул на ближайшее место. Мой конспект он из рук не выпускал, и сейчас сосредоточенно читал его по пятому или шестому кругу.
На появление магистра Ксавьена кронпринц никак не отреагировал.
На сообщение магистра о том, что раз вчера была теория, то сегодня нас ожидает практика не отреагировал так же. Это мне нехорошо стало, сердце ускоренно забилось, руки похолодели, желание сбежать из аудитории возникло, а его императорское высочество был спокоен, как гранитная скала посреди не менее гранитных гор.
— Так, — потирая руки в явном предвкушении кровавого представления, магистр обвел нас всех коварным взором, и внезапно спросил: — Асьен, как тебе сегодня мой маникюр?
Удивленно моргнув, я растерянно посмотрела на Каенара.
Раздраженно вздохнув, кронпринц призвал сферическое заклинание линзы, и я смогла увидеть рисунок на ногтях магистра — алые капли крови на черном фоне.
— Дивно, — ответила, утыкаясь в учебник.
— Рад, что тебе понравилось, — коварно ответил магистр.
На мне маска, на мне маска, на мне маска и это замечательно.
— Что ж, приступим! — торжественно объявил магистр. И дал распоряжения: — Используем исключительно заклинания изученные в этом году. У вас их пять. Каенар, ты не присутствовал во время теории по последним трем, можешь их не использовать. Асьен, можешь и дальше орать, и закатывать истерики — это забавно. Остальным собрались, подобрали сопли, перестали мысленно выть и начали!
В следующий миг аудитория заискрилась от изолирующего заклинания, на столах студентов вспыхнули синим пламенем все подсказки с защитными заклинаниями, а кольчуги и доспехи осыпались, прямо как прошлогодняя листва с той лишь разницей, что грохот от ниспадающего железа был оглушительным.
А затем в центре аудитории заклубился черный дым.
Скучающий магистр облокотился о трибуну и не менее скучающе приказал: — Аксэн!
Это был змей. Огромный, угольно-черный, с сине-зеленой сверкающей чешуей по хребту, и внушительной ядовитой пастью.
Тварь из Нижнего мира выскользнула из перехода, огляделась и удовлетворенно зашипела, сочтя, что ее пригласили на дивный обед, и на стол уже было подано.
Но не успел никто даже в обморок упасть, как Каенар мрачно произнес: — Дитар!
И змей рухнул как подкошенный.
Магистр, перевел недовольный взгляд с мертвой Твари на мрачного студента, и спросил: — Каенар, ты что, не выспался?
— Мне не дали, — ледяным тоном ответил кронпринц.
И посмотрел на меня.
Как же замечательно, что на мне была маска. В целом крайне удобная вещь вообще никогда снимать не буду.
— Ммм, мадемуазель Асьен, неужели ваша матушка не объясняла вам, что по ночам к молодым мужчинам лучше не приставать с конспектами? Ах, совершенно забыл, вы же сирота. Что ж, позже, так и быть, прочту вам лекцию о правилах приличия. Продолжим.
Взмах рукой, и из черного клубящегося дыма, выползло нечто со змееподобным телом и десятками ног.
— Ядовитое насекомое, достаточно всего одного прикосновения любой из частей ее тела, чтобы подохнуть в мучениях. — И с торжествующей улыбкой: — Аксэн!
 
Тварюшка огляделась, заприметила ближайшую к ней студентку и
— Асвагаль!
Сдохла.
В аудитории стало так тихо.
— Каенар, — магистр даже улыбаться перестал, — тебе что, заняться больше нечем?
Кронпринц в ответ промолчал. Но промолчал очень мрачно.
Его мрачное настроение передалось и магистру, и уже без ухмылок и коварных улыбок, Ксавьен призвал следующую Тварь.
И не одну. Из черного дыма выскользнуло сразу порядка двух десятков звероподобных насекомых с ядовито-алым хитином, и они даже оглядываться не стали — сходу ринулись обедать
— Эссэан! — произнес кронпринц.
Разряд молнии, сопровождаемый оглушительным грохотом грома, и Твари рухнули как подкошенные, чтобы уже не подняться.
— Каенар! — разъяренно воскликнул магистр.
Его ярость не впечатлила вообще никого. В смысле всех присутствующих она впечатлила, а вот кронпринца не затронула ничуть. И следующей, на кого в негодовании воззрился магистр, была я, но на мне была маска. И мною уже было принято разумное решение вовсе не снимать ее. Никогда! Вообще никогда.
— Ллладно, — в аудитории словно сгустились тучи, — так значит так. Мадмуазель Асьен, как я вижу, превосходный репетитор, но когда и кого подобное спасало?
И еще до того, как Тварь выбралась из клубящегося черного дыма, Ксавьен отдал команду: — Аксэн!
Из дыма показалась раззявленная пасть с тремя рядами зубов, огромный черный язык плотоядно облизнулся и тут рядом со мной прозвучало: — Хаендар!
Тварь сдохла. На месте. Из клубящегося дыма вывалилась только лобастая башка, ну и жуткий язык. На полу, в месте соприкосновения с ним, послышалось шипение кислоты и пол пугающе потемнел.
Взгляд магистра Ксавьена потемнел еще более пугающе.
— Аксэн! — разъяренный приказ следующей Твари.
— Эллингардан! — ответ Каенара.
Очередная Тварь сдохла все там же в облаке дыма. Один хвост вывалился.
И в аудитории стало так тихо.
И жутко. И
И Каенар взял и показательно вернул мне конспект. После всучил ручку и сообщил: — Все как вы желали, мадемуазель Асьен, никакой крови, насилия и криков. Надеюсь, ты довольна. Полагаю, с практикой мы на сегодня закончили, дальше будет теория. Я спать.
И наплевав вообще на все вокруг, его императорское высочество, устроил голову на сложенных на столе руках, и почти мгновенно уснул.
А меня от прожигающего взора магистра Ксавьена не спасала уже даже маска.
— Что ж, — продолжая недобро взирать на меня, произнес он, — приступим к теории
Двенадцать заклинаний!
Двенадцать!
С подобной скоростью я не писала еще никогда в жизни, судя по всему, студенты ВАДа так же, а вот магистр Ксавьен стоял, сложив руки на груди, и мстительно ускорял и ускорял работу своего фолианта.
Небо, оставалось только надеяться, что я успеваю все записать правильно.
В конце лекции, когда большинство выпускников уже сдались и обреченно лишь взирали на новый материал, не предпринимая попыток записать что-либо, со всех сторон доносилось горестное: «Лучше бы меня какая-нибудь Тварь сожрала».
  * * *  
К моменту, когда прозвучал сигнал о завершении лекции, я сидела, растирая онемевшую ладонь, и смотрела на магистра. Магистр увлеченно рассматривал свой новый маникюр и улыбался. Что ж, нужно будет сообщить магистру Бериону, что не такая уж у него и красивая улыбка и вообще ничего красивого в нем нет!
— На первом курсе, я был как ты, — произнес Каенар, поднимаясь и прерывая свой вполне себе безмятежный сон. Но суть в том, что каждая из Тварей Нижнего мира ядовита, и ядовита по-своему. Практика у магистра Ксавьена не только заставляет лучше запоминать заклинания, но приучает тело мага к ядам. Различным ядам. За пять лет обучения мы становимся невосприимчивы к большинству из них. Так что, извини, но без крови и насилия никак.