Второй шанс. Книга вторая

Повторить эти слова еще раз было бы ложью.
Я промолчала, в ужасе глядя на кронпринца и не в силах вырваться из его хватки.
— Асьен, — еще никогда мое имя не звучало столь угрожающе, — неужели ты, со всей присущей тебе проницательностью, еще не осознала очевидности моих притязаний?
Тяжело дыша, я лишь вновь попыталась высвободить запястье.
— Не смешно, — холодно прокомментировал мои действия кронпринц.
О, так никто веселья и не испытывает!
Судорожно сглотнув под пристальным взглядом Ангела Смерти, я все же нашла в себе силы высказать: — Неужели случившееся вчера, ничему вас не научило? Господин, вы наследник империи, явно выражающий симпатию собственной служанке.
— Личному секретарю, — ледяным тоном поправил Каенар.
— А в чем разница? вопросила, все так же пытаясь вырваться. Для императора разницы нет. Да, лорд Армель подал прошение с моего ведома и разрешения. Но если вы снизойдете до осознания моего положения, вы поймете, что это является единственным спасением для игрушки, из-за которой уже имел место спор между двумя принцами!
Хватка стальных пальцев стала чуть слабее.
— Лорд Гродари оказал мне услугу, — продолжила, отчаянно пытаясь все же объяснить ситуацию, а не поддаться сковывающему паническому ужасу. — Я просила его об этом. Потому как брак, дарованный императором, как минимум защищает меня же! И отпустите, мне больно.
— Ты лжешь. Я держу тебя довольно крепко, согласен, но боли тебе это не причиняет.
Спор на данную тему становился бессмысленным и я промолчала.
Однако его императорское высочество молчать не желал.
Обвив второй рукой мою талию, Каенар резко и бескомпромиссно прижал меня к своему телу, а затем, склонившись к самым моим губам, хрипло прошептал: — Кем бы я ни был, есть то, что останется неизменным мое всегда будет моим. Я — Риддан, собственнические инстинкты превалируют в моей крови, и отцу придется с этим мириться, желает он того, или нет.
Его глаза были точно такими же, как я помнила холодными, злыми, темными как самая беспросветная ночь
/»- На что ты надеялась? Надеялась, что я пощажу тебя, в память о прежних чувствах? Серьезно? Тебя?!»/
По телу прошелся озноб. Мне казалось, что я смогла изменить ход событий, но смогла ли?
— Я больше не маг, — проговорила, смело бросая вызов тому, кого боялась больше, чем самого страшного из моих кошмаров, — так что моя ценность сильно снижается в глазах императора. Вы — Риддан, но вам придется согласиться с моим выбором, иначе император предоставит вам лишь мои останки и свои притворные сожаления. Не мне вам рассказывать, как все устроено при дворе.
Но вместо того, чтобы внять голосу разума, Каенар задумчиво произнес: — Ты больше не маг Асьен, простушка моя, а ты ведь меня провела там, на болотах, не так ли?
Мое сердце пропустило удар.
— Интересно, если просканировать ауру Гродари, я обнаружу там отголоски силы Исцеления? Твоей силы.
Сердце перестало биться вовсе.
Тяжело дыша и при этом задыхаясь, я в ужасе смотрела на Каенара, не представляя, что мне делать далее. Разумных доводов в пользу заключения помолвки с Гродари имелось предостаточно, и я готова была высказать их в полной мере, осознавая всю необходимость шага, на который решилась ночью. Но то, как быстро кронпринц выявил и мою изначальную ложь и причастность Армеля к событиям на болоте — пугали и ввергали в ледяной ужас.
— Итак, я прав, — разом вынес приговор мне и Заклинателю Ангел Смерти.
Что мне делать?! Отрицать знакомство с Гродари? Это не поможет, Каенар уже взял след. Отказаться от помолвки? Но и это не лишит кронпринца подозрений, которые не лишены оснований. Так что же делать? Что?
— Асьен, — голос Каенара вдруг стал совершенно иным не угрожающим и приговаривающим к смерти, а нежным, обволакивающим, мягким, вкрадчивым, дурманящим, — если хочешь, чтобы я все забыл, тебе достаточно поцеловать меня.
Вздрогнув, неверяще воззрилась на него
Перед глазами пронеслась та ночь в его спальне, когда кронпринц уложил меня в свою постель и практически соблазнил. Ночь, в которую я вновь и вновь ощущала собственно бессилие, и не только в плане моего положения — сопротивляться этому молодому мужчине я не могла. Более того — он мог сделать так, чтобы я не желала сопротивляться. И если спокойно поразмыслить о ситуации, то станет совершенно очевидным, что и сейчас он может сделать так, чтобы я возжелала его прикосновений. Его дар агрессора был силен, но дар инспиратора, похоже, можно было отнести к выдающимся.
 
Однако, выдающимися являлись и умственные способности Надежды Империи. Он загнал меня в ловушку. Полагаю, непреднамеренно, и от этого становилось лишь страшнее. За столь короткий срок, не имея никаких доказательств, сделать столь точные выводы? Это пугало. Как и безвыходность моего положения.
Если я откажу — взбешенный Каенар и как истинный представитель воинского рода не считающий необходимым сдерживать свои собственнические порывы, он помчится в императорский дворец и Армеля ожидают как минимум пытки, но зная Заклинателя он предпочтет смерть.
А если соглашусь лишь подтвержу все предположения Каенара.
Кронпринц загнал меня в тупик, у которого не было выхода. Ни единого!
— Асьен, — тихо позвал Каенар.
Я подняла взгляд на него, и поняла что проиграла. Я проиграла! Ход с подачей прошения о помолвке должен был оградить от дальнейших попыток императора избавиться от меня, но я чудовищно недооценила кронпринца, и в результате
— Асьен! — Каенар с тревогой вгляделся в мои глаза.
Его красивое лицо внезапно затуманилось, все начало расплываться
— Асьен, пожалуйста, нет, — твердо произнес кронпринц, но на последнем слове его голос дрогнул.
В тот же миг, я поняла, что столь существенно обеспокоило его мои слезы. Я не почувствовала их до тех самых пор, пока они не сорвались с ресниц, и не начали скатываться вниз, проложив мокрые дорожки на моем лице.
А в следующее мгновение, Каенар вдруг обнял ладонями мое лицо, и его губы прикоснулись к левой щеке, мягко, нежно, успокаивающе, собирая все слезы и ошеломляя этим поступком, после он повторил все с правой щекой. Я замерла, закрыв глаза, и чувствуя каждое из его нежных успокаивающих касаний, и вздрогнула, когда кронпринц обнял, прижимая меня к своей груди.
— Все хорошо, — мягкие, успокаивающие, затуманивающие разум слова, — все будет хорошо, Асьен. Я не трону Гродари, не нужно больше плакать, мне невыносимо видеть тебя столь подавленной.
Мне бы стоило успокоиться в этот момент, но слова утешения лишь усилили жалость к себе, и я едва ли могла собраться с силами.
— Ну что же ты? Асьен, все будет хорошо, тебе не стоит волноваться о своем будущем. Я уже пытался объяснить тебе происходящее, но ты не слушала, а я не настоял на том, чтобы выслушала. Моя вина, прости, мне нужно было быть жестче. Асьен, я внес тебя в книгу рода, ты уже Риддан, и твое положение гораздо выше, чем у какой-то служанки. И что бы не случилось в дальнейшем, ты останешься под защитой моего рода, слышишь?
Было бы лучше, чтобы не слышала
Но слезы высохли, истерика прекратилась, а услышанные слова ввергли в ледяной ужас, вызывающий оцепенение.
Он внес мое имя в родовую книгу рода Риддан?
Несомненно, теперь я не смогу выйти замуж за Гродари! Теперь я ни за кого не смогу выйти замуж, до тех пор, пока этого не одобрит род. А род Риддан в приоритет ставит всегда браки внутри рода! И в основном, девушки Риддан выходят замуж за мужчин Риддан, в крайнем случае можно получить согласие на брак с другим, но исключительно дружеским военным родом.
— Вы — я дар речи стремительно теряла. — ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?!
Вырвавшись, я гневно воззрилась на кронпринца. Каенар стойко выдержал мой взгляд, и с ледяным спокойствием произнес: — Прагматично подошел к вопросу.
В ужасе смотрю на него.
— Асьен, рано или поздно ты окажешься в моей постели, это неизбежно. И дело не в том, что я могу тебя принудить — ты желаешь этого сама, несмотря на все попытки отрицать свои желания. Меры, которые я предпринял, были предприняты исключительно ради твоей защиты. И для того, чтобы ты не тревожилась о своем будущем.