Потерянные души Уиллоубрука

— Поворачивайте, народ. Зрелище не из приятных.
Детектив Нолан вынул бумажник и предъявил ему жетон следователя:
— Отставить, сержант. Мы за этим и пришли.
— Прошу прощения, детектив. — Полицейский отступил, пропуская процессию.
Нолан и Болдуин торопливо прошли на поляну, но Сейдж замешкалась. У нее вдруг сильно забилось сердце. Ей вовсе не хотелось смотреть на очередной труп, но ничего другого не оставалось. Нужно проверить, перерезано ли горло у Иви, обстрижены ли волосы и намалевана ли на губах клоунская улыбка.
Нолан и Болдуин пролезли под полицейской лентой и устало побрели к месту преступления, где другой полицейский беседовал с двумя мужчинами, по виду — членами поисковой группы. Подойдя к месту, доктор Болдуин сразу же отвернулся, словно его замутило. Нолан оглянулся на Сейдж и знаком велел следовать за ним. Марла нетерпеливо подтолкнула девушку сзади.
— Пошевеливайся, развяжемся с этим побыстрее, и я уберусь с проклятого холода, — сказала она, стуча зубами.
Справившись со страхом, Сейдж пролезла под лентой и подошла к Нолану.
Иви лежала в неглубокой яме между упавшим деревом и выщербленным каменным выступом; плечи выдавались вперед, словно ее с грубой силой затолкали в узкую щель; вытянутые вперед руки соприкасались вспоротыми запястьями.
Темная кровь, как желе, застыла между сломанными ключицами и у основания горла, рассеченного от уха до уха. На голове осталось несколько неряшливых пучков платиновых волос, лицо и глаза покрывала корка ледяной грязи. Смерзшиеся комьями листья закрывали нижнюю часть тела до пояса, длинный кусок коры дуплистого дерева покоился на ступнях и лодыжках, словно недавно сдвинутая крышка гроба.
Сейдж отшатнулась, не в силах оторвать взгляд от искривленных губ Иви и красной помады, размазанной, как клоунский грим, до самых ушей. Наконец Сейдж снова скользнула под ленту и встала рядом с Марлой, чувствуя, как сквозь шерстяное пальто внезапно пробрался ледяной воздух.
— Это наша Иви? — спросила Марла.
Сейдж кивнула.
— Вот черт. — Марла перекрестилась, пробормотала коротенькую молитву и покачала головой.
Следователь и доктор Болдуин подошли к ним.
— Итак, — сказал детектив Нолан, пристально гладя на Сейдж, — тело миссис Картер выгладит так же, как и то, которое вы видели?
Она кивнула.
— Да, волосы, помада — все в точности такое же.
Доктор Болдуин насмешливо хмыкнул.
— А вы чего ждали? — Он вытащил из кармана носовой платок и промокнул губы. — Она вам что угодно скажет, лишь бы подтвердить свои россказни.
— Вы можете по-другому объяснить, откуда ей до сегодняшнего дня могло быть известно состояние тела миссис Картер?
— Я могу предполагать только одно объяснение.
— И какое же?
— Вы сами прекрасно знаете какое, — огрызнулся доктор Болдуин. — Я уже говорил вам: у мисс Уинтерз наблюдаются агрессивные наклонности.
Брови Нолана поползли вверх.
— К чему вы клоните? Вы полагаете, она сама убила Иви Картер?
— Это единственное разумное объяснение, — подтвердил доктор Болдуин. — И, дабы оградить других жильцов, я намерен отправить ее в заведение строгого режима до проведения полного расследования.
Сейдж напряглась, страх и гнев пронеслись по жилам яркой раскаленной молнией. Она уставилась на доктора Болдуина:
— Неужели вы до такого опуститесь? Я Иви пальцем не тронула, и вы это знаете. Врете и не краснеете, лишь бы собственную задницу прикрыть!
— Полагаю, скоро мы узнаем, кто тут лжет, не правда ли?
— В настоящий момент мисс Уинтерз никуда не поедет, доктор, — отрезал Нолан. — Пока мы во всем этом не разберемся.
Тяжело дыша, Сейдж попыталась успокоиться. Криком от доктора Болдуина ничего не добьешься.
— Теперь вы мне верите, детектив? Насчет моей сестры?
— Не скажу ни да ни нет, но теперь ваша история, безусловно, заслуживает большего доверия. — Он обернулся к доктору Болдуину: — У проживающих в Уиллоубруке есть доступ к газетам?
Болдуина, казалось, смутил этот вопрос. Он развел руками:
— Большинство не умеет читать. А если бы умели, доступ к газетам лишь создал бы дополнительные проблемы. Почему вы спрашиваете?
  
— А телевидение? — продолжал Нолан. — Они способны смотреть новости?
— Нет. Персонал выключает телевизор, когда начинаются новостные программы, и отвлекает жильцов другими способами.
— Чушь собачья! — не удержалась Сейдж. — Санитары никогда не выключают телик. Делают, что хотят. Доктор Болдуин понятия не имеет, что творится в дневных залах.
— А вы понятия не имеете, о чем говорите, — огрызнулся Болдуин. — Я обязан знать, что происходит в каждом здании; это моя работа. Поэтому медсестры и санитары ежедневно отчитываются передо мной. Не так ли, Марла?
— Да, сэр, — подтвердила та.
Нолан поднял руку:
— Хорошо-хорошо. Я только потому спрашиваю, что мисс Уинтерз могла услышать или прочитать о других найденных нами жертвах и таким образом… — Он осекся и опустил взгляд, додумывая про себя мысль, если она вообще была. Затем следователь снова посмотрел на окружающих: — Почерк убийцы тот же самый.
— То есть были и другие жертвы? — У Сейдж вдруг закружилась голова, и она огляделась, ища поваленное дерево или пень, на который можно присесть, но вокруг ничего не было.
— Да, — неохотно подтвердил детектив Нолан. — На острове за последние две недели найдены тела еще трех женщин в подобном состоянии. И кстати, недалеко отсюда. — Он обратился к доктору Болдуину: — Так что, если мисс Уинтерз не покидала территорию систематически, нет никаких оснований подозревать, что она имеет отношение к убийствам.
— Кто знает, чем она занималась, — проворчал доктор Болдуин. — Никогда еще у меня не было такого хлопотного жильца.
— При всем уважении, доктор, здесь я улавливаю некоторое противоречие. Еще минуту назад вы категорически утверждали, будто вам известно обо всем происходящем в Уиллоубруке. Но теперь заявляете, что не знаете, чем занималась мисс Уинтерз. Так чему мне верить?
— Я не это имел… — начал доктор Болдуин, затем глубоко вздохнул. — Я имел в виду, что она исключительно хитрая и лживая.
Сейдж буквально обмякла от облегчения. Наконец-то авторитету доктора Болдуина бросили вызов, вместо того чтобы верить каждому слову врача. Наконец-то у нее, кажется, появился настоящий заступник.
На другой стороне поляны в лесу затрещали ветки, и все повернули головы. Через несколько секунд из-за деревьев вышли несколько полицейских и мужчина в черной куртке с надписью «Коронер». Полицейский с немецкой овчаркой на поводке начал обыскивать территорию за пределами ленты, заставив Сейдж, Марлу, доктора Болдуина и детектива Нолана отойти с дороги. Затем к поляне приблизились трое мужчин в деловых костюмах и длинных пальто, скользя по грязи подошвами начищенных туфель. На лицах у них читались гнев, растерянность и нечто похожее на страх. Как по команде, небо стало затягиваться серыми тучами, омрачая и без того блеклый день.
— Это кто еще? — спросил Нолан.
— Администрация. — Голос у доктора Болдуина упал. — И доктор Хаммонд, властитель Уиллоубрука.
Мужчины в костюмах начали заходить на поляну, но тут появился человек в джинсах и туристических ботинках, который промчался мимо них, пролез под полицейскую ленту и бросился к импровизированной могиле Иви. Полицейский шагнул ему навстречу, чтобы преградить путь.
— А это, — добавил доктор Болдуин еще более жалким голосом, — муж Иви, доктор Дуглас Картер, руководитель методических программ Уиллоубрука.
— Твою мать, — буркнул детектив Нолан. — Стойте здесь. — Он нырнул под ленту и подошел к доктору Картеру, пытавшемуся прошмыгнуть мимо преградившего ему дорогу полицейского. Сообразив, что это дядя Эдди, Сейдж стала искать хоть какое-то сходство. У них были одинаковые темные волосы, но на расстоянии трудно было различить другие общие черты, тем более что лицо доктора Картера было искажено болью. Решительно положив руку на плечо Картера и перебросившись с ним парой слов, Нолан кивком велел полицейскому отойти. При виде мертвой жены доктор схватился за волосы и издал низкий горловой звук — стон, исполненный глубокого отчаяния, от которого у Сейдж выступили слезы. Затем он с рыданием упал на колени, безвольно опустив руки, и уставился на тело жены, ошеломленный и убитый горем.