Пепел и пыль (СИ)

— Обещай мне, что будешь осторожна, — говорит Лия.
— Буду стараться, — отвечаю я, напрягаясь.
Лия кивает, но по сдвинутым к переносице бровям я понимаю, что мой ответ её не удовлетворил.
— Ты, — Лия обращается к Марку. Тот отрывает свой взгляд от пальцев в перчатках девушки. — Я тебя не знаю, но ты кажешься нормальным парнем. Береги мою подругу, иначе я превращу тебя во что-нибудь противное, и плевать, если потом придётся поплатиться за это собственной шкурой.
Впервые что-то подобное слетает с языка моей воспитанной, не позволяющей себе ругнуться лишний раз, подруги. И сейчас я не знаю, что делать: восхищаться или бояться.
  
Глава 6
 
Я стою посреди огромного поля. Далеко в небе огромный красный солнечный диск медленно уходит за горизонт, и из-за этого природа вокруг приобретает розоватый оттенок.
Красиво.
Неожиданно тишину разрывает чей-то голос, зовущий меня по имени. Оборачиваюсь. Никого. А когда снова обращаю взор в сторону заката, порыв холодного ветра с дождём сносит меня с ног.
Я открываю глаза.
В комнате светло, окна расшторены. Видимо, Ваня уже проснулся, но его самого я не вижу, зато прямо над собой наблюдаю Бена. В его руках стакан с водой, а у меня по подбородку и щекам стекают её капли.
— Утро доброе, — бормочет он.
Я вытираю лицо краем одеяла.
— Ты совсем чокнулся?
Спросонья тело не очень хорошо меня слушается, поэтому я нащупываю кроссовок, который планирую кинуть в Бена, слишком поздно — он уже отходит в сторону, тем самым уменьшая мои шансы попасть в себя.
— В системе какой-то сбой, поэтому будильник не работает… — последнюю часть предложения Бен проглатывает, зевая.
Похоже, сам парень тоже только что встал: на нём всё ещё пижамные шорты и майка. Опомнившись, подтягиваю одеяло к самому подбородку — вчера, когда мы с Марком вернулись, я особо не обременяла себя переодеваниями и легла спать в одном нижнем белье.
— Ой, брось, — Бен отмахивается, замечая, как старательно я скрываю под одеялом открытые участки своего тела. — Если бы мне очень приспичило, я бы всё посмотрел, пока ты спала.
— Но ты ведь не смотрел, я надеюсь?
Бен пожимает плечами. Напевая что-то себе под нос, он разворачивается и плетётся в противоположную сторону комнаты к кровати Вани. Пользуясь моментом, я выскальзываю из-под одеяла и быстро хватаю одежду. Правда, не успеваю и брюки натянуть, когда Бен поворачивается с явным намерением что-то у меня спросить.
И так ничего и не произносит, кроме «Ой».
— Отвернись, — спокойно произношу я.
— Я не смотрю, — прыскает Бен. — И кстати, — он тыкает в висящую на стуле вчерашнюю одежду, — нужна другая. Явишься в синем и чёрном в тренировочный зал, тебя оттуда с позором погонят.
Точно. Сегодня у меня день с защитниками. Бен снова отворачивается, я иду к полке, которую мне временно выделил Ваня, беру зелёную рубашку и коричневые джинсы. Одежда сидит как влитая, если не считать слишком длинные штаны, которые приходится подогнуть.
Потом мы с Беном идём к нему в комнату, где теперь мне приходится ждать, пока переоденется он. И если бы я знала, сколько времени это займёт, могла бы ещё поваляться в кровати.
Бену мало просто взять чистую одежду из шкафа; он вертится перед зеркалом, прикладывая к груди то одну рубашку, то другую. То же самое с джинсами и футболками. Единственное, над чем он не думает — это кепка. Хватает с крючка единственную, тёмно-зелёную, и, ловким движением перекидывая кепку через плечо со спины, ловит её головой.
Я бы подумала, что он пытается произвести на меня впечатление, если бы это был кто-то другой. А Бен, скорее, просто любуется собой.
За всё это время я успеваю хорошенько разглядеть комнату оперативной команды «Альфа». Ещё на входе я сразу ориентируюсь, где спит Марк, где Бен, а где Виола. Уголок первого педантично чист, у каждой вещи есть своё место. На полке стоят несколько книг, цветок со свисающими длинными листьями и пластиковая коробка для мелочей. Одежда аккуратно висит на спинке стула, кровать заправлена под линейку. Место Виолы выглядит аналогично, разве что покрывало на кровати синее, а не красное, а полки забиты музыкальными дисками. То, что это именно её кровать, я понимаю по подушке с инициалами «В.А.».
 
Кровать Бена — цитадель хаоса этой комнаты. На выделенной настенной полке лежит какой-то хлам, кровать расправлена, а бельё скручено так, словно по ней прошёлся табун лошадей. Самая нормальная вещь среди всего этого — это фотография его и Марка, висящая на стене. На ней обоим, похоже, не больше десяти.
— Вы давно с Марком дружите? — интересуюсь я у Бена, когда мы выходим в коридор и спускаемся по главной лестнице на первый этаж.
— С начальной школы, — отвечает Бен. Последнюю пару ступенек он преодолевает большим прыжком. — Нам туда, — он указывает на дальнюю узкую винтовую лестницу. — Тренировочный зал на первом подвальном этаже.
— Разве там не камеры для преступников?
— А те ещё ниже, на втором.
Бен обгоняет меня и пулей спускается вниз. Металлическая лестница скрипит и шатается, я крепче сжимаю перила, а вместе с этим и стискиваю зубы. Меньше всего сейчас хочется скатиться кубарем и сломать себе что-нибудь.
Внизу мне открывается бесконечно огромное помещение, очень светлое, с металлическими стенами и жёстким ковровым покрытием на полу. Визуально пространство разделено на секторы, некоторые из них застелены чёрными матами. В воздухе витает три отдельных запаха: металл, пот и пыль. Я пытаюсь привыкнуть к ним и несколько секунд глубоко дышу носом.
— Ты сегодня учишь меня? — спрашиваю я.
— Да не дай Бог, — Бен быстро оборачивается на меня через плечо. — Мне, по-твоему, заняться больше нечем? Тобой наша Татьяна займётся.
Мы проходим дальше, маневрируя между другими защитниками. Я замечаю, что они не тренируются: сбились в группы по несколько человек и беседуют, либо коротают время за тем, что в шутку замахиваются друг на друга кулаками. Вижу Нину. Она стоит напротив сенсорной доски и что-то на ней набирает.
Думаю, что мы подойдём к ней, но Бен ведёт меня мимо, к самому дальнему борцовскому ковру. Слежу за тем, что делает Бен, и повторяю за ним: он снимает обувь, я снимаю обувь; он подворачивает штаны до колена, я поправляю свои.
Оставляя кепку на своих кроссовках, Бен идёт в центр матов. Тут я медлю.
— Мы будем драться?
— Драться? — переспрашивает Бен. Он останавливается и прикладывает ладонь к уху, будто не расслышал с первого раза. — Если ты останешься и даже если станешь защитником, то тебе придётся ещё минимум полгода учиться для того, чтобы сразиться со мной на равных!
Я кусаю щёку. Он, конечно, прав, но ведь можно было выразиться и без этих своих выкрутасов. Что ж, делать нечего — ступаю на маты. Их холод чувствуется даже через носки, и я поджимаю пальцы на ногах.
— Зачем тогда ты вытащил меня сюда, если не для драки?
Бен наклоняется вперёд. Выпрямляется. Машет руками над головой. Похоже на разминку на уроке физкультуры.
— Я подумал, будет забавно использовать тебя как спарринг-партнёра.
— Спарринг-кого…?
Не успеваю договорить, как Бен налетает на меня и в секунду кладёт на лопатки. Звонкий шлепок моего упавшего тела разносится по всему залу, и оглушает, в первую очередь, меня саму.
— БЕН! — взвизгиваю я.
Быстро поднимаюсь на колени, затем кое-как, шатаясь, на ноги. Но спустя мгновение я снова на полу.
— Что-то ты сегодня не в форме, Слава, — смеясь, заявляет Бен.
Прежде чем опять попытаться встать, я быстро осматриваюсь. Похоже, никому до меня нет дела. Глазеют только девчонка с ярко-красными короткими волосами и парень в солнцезащитных очках.
— Ты меня инвалидом хочешь сделать? — спрашиваю я, делая несколько шагов назад.
— От тебя сейчас всё равно пользы мало, а так хоть я немного потренируюсь.
— Значит, как бы двух зайцев сразу, да?