Сын Тишайшего (СИ)

— Значит, немного изменим ваше обучение, — загадочно смотрю на удивлённых парней. — Петя освобождается от изучения греческого и латыни, кои ему совершенно не даются.
— Ура! — воскликнул мальчик.
— Но упомянутые языки мы заменим на французский и ещё один. Сам выбирай, будешь ли ты учить голландский или английский. Спешить не нужно, — успокаиваю расстроившегося Петю. — Сначала найдём достойных и знающих учителей. Заодно посмотрю, чем вы там вообще занимаетесь. На неделе опрошу Зотова с Нестеровым.
— А можно мне тоже учить новые языки? — спросил Иван.
Эх, да любой родитель из моего времени порадовался бы такому рвению. Но нынешние дети предпочитают сидеть в телефонах и резаться в игры.
— Конечно. Коли сестрицы наши захотят, то могут присоединиться. Ученье — свет, а неученье — тьма! — произношу, подняв указательный палец. — Есть ещё у меня задумка.
Кстати, девицы Романовы были вполне образованы для своего времени. Не знаю, как насчёт философского диспута, но греческий с латынью они знали, да и об истории с географией имели представление.
— Надо бы вам обоим заняться гимнастикой. Мне приходилось немало читать про тягу греков с римлянами к развитию тела. Это вельми полезное занятие. С братией я этот вопрос улажу. Кроме того, нельзя забывать о владении саблей, копьём и луком. Да и держаться в седле кому-то надо учиться, — после моих слов покраснели уже оба брата.
Определённые тренировки с царевичами проводили, но как-то бессистемно. Иван считался слабым, а Пётр — ещё маленьким. Поэтому, кроме верховой езды и основ фехтования, им ничего не преподавали.
Далее я уделил время мачехе и сестрицам.
— Испугались мы дюже. Хорошо, что охрана да иные холопы удержали стрельцов. Так бы вынесли всё добро или попортили. На площади было страшно, особенно когда бояр рубили. Благо, что всё наладилось, — после слов царицы все дружно перекрестились.
— Не нужно вам уезжать в Преображенское, — отвечаю Наталье Кирилловне, сидевшей в толпе родственников. — Опасно ныне покидать Кремль. Поедете летом, заодно и я с вами. Хочу Пете какие-нибудь потехи придумать.
Пусть пока посидят в Москве. Так легче следить за сторонниками Нарышкиных. Неизвестно, чего они там задумали. И вообще, пора прекращать постоянные поездки царицы в Преображенское. Она повадилась там жить месяцами. А мне надо воспитывать Ивана и Петра. Не уверен, что моё нынешнее тело способно на долгую жизнь. Значит, надо заняться сменой. Сейчас это в приоритете.
Резюмируя рассказ женской части Романовых — и жизнь вошла в своё русло, и они довольны. Естественно, дамы интересовались моим здоровьем и рассказывали, как переживали. Даже Софья вполне искренне сообщила, что ежечасно молилась за моё выздоровление. Врёт, наверное, но всё равно приятно.
Не обошлось и без просьб. Народ решил съездить на богомолье, отметив спасение выбравшегося с того света царя. Если это не божья помощь, то что? Глупо спорить, ведь я и сам не знаю, по чьей воле оказался в ином времени. Но с поездкой лучше повременить, пока длится следствие. Дамы с моими словами согласились, решив начать подготовку. Понимаю, что им скучно, а здесь целая экскурсия по историческим местам, новые впечатления и общение с людьми.
* * *
В палаты меня отнесла привычная четвёрка. Надо позже дать боярам и служилым людям хорошего пинка. Просил же не маячить перед глазами и не толпиться в прихожей. Так ведь нет! По пути из Золотой палаты наша процессия встретила человек двадцать. Конечно, все они оказались здесь случайно. Угу. От женской части до моих палат метров восемьдесят, не больше. И вдруг целая толпа оказалась именно в этом месте, когда проходит царь. Бездельники!
Зато в палатах меня привычно встретила сладкая парочка и Ефим, помогшие разоблачиться. Переборщил я с нагрузкой, что понял ещё на встрече с Думой. Снова поплохело, появился шум в голове, и заныли лодыжки.
Поняв меня с полуслова, Аксинья начала осторожно натирать ноги травяной настойкой. Слабость немного отпустила, только сон не шёл. Полежав минут десять, решаю поинтересоваться у Саввы:
  
— Что скажешь про Ивана Гаврилова? Давай только всю правду, без прикрас, но и без умаления заслуг. И про полк его расскажи.
— Хороший воин, судя по рассказам стрельцов, — сразу выдал дядька. — Ивашка хорошо себя показал в войне с ляхами, да и против татар немало бился. На Засечной черте долго служил. За заслуги перевели его в Москву. Ну и ранен он был. До полусотника быстро дорос, однако с полковником рассорился. Янов Федька справным был воином, но слишком деньгу любил.
— Говори уж прямо — воровал, как не в себя. Думаешь, я не помню его кафтаны, расшитые золотом, да выезды? Любой боярин позавидует. Скользкий ты, Савва, аки угорь. Тебе государь приказал говорить правду, а ты юлишь, — стараюсь строго смотреть на дядьку.
— Не вели казнить! — закричал тот, сделав попытку рухнуть на колени.
— Не юродствуй. А то сошлю тебя к скоморохам. Будешь там народ веселить, — произношу под улыбки сладкой парочки.
Это такая игра чуть ли не детства Феди. Он строгий царь, а обе няньки изображают верных, но туповатых холопов. Какие актёры пропадают!
— Ему там самое дело. Вчера мёд пил, который из кладовки стащил. Думал, я не замечу, — включилась в разговор Аксинья.
Савва сделал одновременно умильное и раскаивающееся лицо, заставив меня улыбнуться. Хорошие они и счастливы моему выздоровлению.
— Теперь давай без шуток, — серьёзно смотрю на вмиг подобравшегося дядьку. — Разузнай осторожно про людей из Коломенского полка, коих князь Василий привлёк. Людишек пошли, пусть расспросят, что и как. Надо понимать, в чём воины эти хороши, кто в бою прославился, а может, иные ещё и умом светлым обладают.
Аналог разведки у Феди всё-таки был. Только состоял он из Саввы и пары верных людей, специализировавшихся на собирании слухов. Про того же Гаврилова я поручил собрать информацию сегодня с утра. Сделать это не проблема, так как имя полусотника на слуху. И не выберут стрельцы в качестве своих представителей абы кого. Полковников и сотников простые воины недолюбливали. Они происходили из детей боярских и иных знатных родов. А вот десятники и полусотники — являлись выходцами из семей служилых людей или стрельцов.
Есть у меня мысли насчёт Ивана и коломенцев. Ошибусь с ними, начну искать других. Сейчас как раз удобное время проверить их навыки. И никто не удивится, что я даю поручения незнакомым людям. Всё можно списать на бунт.
— Приготовь завтра листов десять бумаги и карандаш. Заодно доску приспособь навроде стола, только с ножками разной высоты, — даю новое поручение Савве. — Чтобы я писать лёжа мог. Ещё подумай, кого из молодых писцов или подьячих можно привлечь. Надо, чтобы он был грамотен, желательно знал греческий и латынь, происходил из худого рода и много не болтал. Вначале приведёшь человек десять, включая людей, кто боярам обязан. А нужного нам писца мы вроде как выберем по талантам его.
Дядька ненадолго завис, обдумывая мои слова, но быстро кивнул. Здесь и дураку понятно, что я ищу верного человека. Мне нужен секретарь, а лучше канцелярия. Нынешнее делопроизводство — это сущий ад. Да и пора создать нормальный рабочий кабинет с приёмной.
Завтра я хочу подышать воздухом и пообщаться с доктором. Заодно надо составить бизнес-план. Идей накопилось много, так как удалось проанализировать знания Феди. Полученная информация не такая уж и ужасная. Как говаривал один немец — Россия напрямую управляется господом богом. И я с ним полностью согласен. Умри царь неделю назад — и ничего не изменится. Бунт добавил бы власти проблем и финансовых потерь, но не более того. Государственные институты работают, солдаты несут службу, а крестьяне пашут. Потому я не собираюсь резко вмешиваться в текущую ситуацию. Буду потихоньку изучать обстановку, проверять людей и думать, что изменить.
[1] Мурмолка — русский головной убор, высокая шапка с плоской или сужающейся к низу тульей из алтабаса, бархата или парчи, с меховой лопастью в виде отворотов, которые спереди пристегивались к тулье петлями и пуговицами. Мурмолки иногда украшались запонкой с жемчугом и белым дорогим пером. На тулье могли быть и пуговицы. Между царскими наголовьями они не встречаются, носились преимущественно боярами.