Хозяйка магического экспресса
Я вижу, как Рикард морщится, но от корзинки всё-таки отворачивается, смотрит на Миранду с возрастающим раздражением.
– Гратта Лидос, ещё одно слово – и я арестую вас за препятствие следствию.
Экономка тут же замолкает, испуганно поглядывая то на меня, то на командора. Но этой заминки хватает – в купе вваливаются ещё два жандарма, отвлекая на себя внимание своего начальника.
– Командор, Редмор и Афинер только что видели, как кто-то спрыгнул с поезда!
– Так чего вы всё ещё тут?! – Лицо Ремера моментально искажается гримасой гнева. – Быстро в погоню!
Его подчинённые бледнеют и стремительно выбегают из купе, а их Глава лишь раздражённо одёргивает манжеты форменного кителя. Молча выходит из ванной и уже на пороге купе бросает на нас с Мирандой предостерегающий взгляд:
– Всего хорошего, милые гратты. Однако смею предупредить, – глаза Рикарда режут стальным холодом, – будьте осторожны и внимательны на своём пути. Мы будем присматривать за вами. До встречи!
– Да чтоб тебе рельсы попутать, вобла ты сушёная! – разражается ругательствами Миранда, как только дверь за командором захлопывается.
– Тише, Мири, не ровён час, вернётся! – Я успокаивающе похлопываю подругу по руке. – Иди, проверь пассажиров, я скоро к вам выйду.
Я вижу, что она хочет что-то у меня спросить, но лишь машу головой. Пока я сама ничего не выясню, нечего говорить. Помощница споро покидает купе и тут же принимается за дело: загоняет наших клиентов обратно по своим комнаткам.
А я прохожу в ванную и, присев у корзинки, откидываю верхние сорочки. Малышка, свернувшись клубком, испуганно вскидывает голову и смотрит на меня, но когда узнаёт, робко улыбается мне и как-то совсем умилительно вытирает нос длинным рукавом пальто.
– И что же мне с тобой делать? А? – спрашиваю я, невольно улыбаясь в ответ.
Глава 1
Маленькие обжоры и старые счёты
В вагоне-столовой в этот час никого нет, кроме меня, малышки Розмари и щебечущей над нами Миранды. Девочка сидит напротив и жадно ест уже вторую тарелку фирменной похлёбки моей помощницы.
– Крошка, да откуда же ты? – тем временем спрашивает Миранда, ставя на стол корзинку с ароматными булочками и чашку имбирного капучино для меня.
– Папа сказал мне спрятаться, а сам убежал. Жер-р-рдей увёл! – Она приподнимает ложку вверх, будто бы говоря: вот какой у меня храбрый папа!
Миранда хватается за сердце, я же удивлённо вскидываю брови. Жердями жандармов называют лишь в определённых кругах. Преступных, если уж быть точной. И всё из-за специфического оружия законников – телескопических жезлов, проводящих магию носителя.
– Доченька, где же ты таких слов нахваталась? – вновь причитает Мири, присаживаясь рядом с малышкой.
– Так и папа говорит, и друзья его. – Розмари невинно округляет кукольные глазки.
– И кто же твой папа? – мягко улыбаюсь я, поднося чашку ко рту.
А сама превращаюсь в слух, внешне стараясь сохранять видимость спокойствия, лишь лёгкая дрожь в пальцах выдаёт напряжение.
Скользящие рождаются только в тех мирах, где добывают армелит – минерал, что позволяет поездам путешествовать сквозь грани миров. Учитывая, что я и сама родом из такого шахтёрского мирка, узнать, кто же отец малышки, для меня жизненно необходимо.
– Пир-р-рат! – довольно улыбнувшись, отвечает малышка и вновь опускает нос в чашку с похлёбкой.
Мы переглядываемся с Мирандой, и в её глазах я чётко вижу тревогу. Пираты, мародёры и прочая шушера нам вовсе не нужны. Лишнее внимание к «Торопыге» означает и повышенный интерес к моей персоне, а я столько лет потратила на то, чтобы стать как можно незаметнее.
– Все мужчины в чём-то пираты: одни похищают твои сбережения, другие – сердца, – отвечаю я, деликатно ставя чашку на блюдце. – Твой из каких будет?
– Мой папа из благородных! – насупившись, отвечает Розмари.
– Значит, сердцеед, – делаю вывод я и поворачиваюсь к Миранде: – С таким справимся.
Помощница осуждающе смотрит на меня, будто бы говоря, что такие темы с маленькими девочками не обсуждают. Я и не спорю: никогда не умела находить общий язык с детьми.
– А ещё что-нибудь тебе папа сказал? Кроме того, чтобы спрятаться? – продолжаю расспрашивать малышку, переводя взгляд на окно.
За стеклом проносятся привычные виды Межмирья – удивительного по своей красоте пространства между мирами. Яркие всполохи невидимых звёзд и разноцветное сияние неизвестной пыльцы, что вьётся лентами, заполняют это странное место. Ничто, сквозь которое проложены призрачные пути наших поездов. И только Скользящие могут сходить с этих троп, прыгая куда им заблагорассудится.
– Папа сказал, что гратта Агата поможет мне и спасёт от жердей. – Девочка вытягивает руку прямо на столе и устраивает голову на сгиб локтя, при этом отчаянно зевает, но старается держать глаза открытыми.
Я перевожу взгляд на неё и тут же напрягаюсь. Вокруг малышки вновь проявляются всполохи зелёного цвета. Миранда рядом замирает, судорожно сжимая в руках поднос, а я глубоко вздыхаю. Призываю собственную силу, чтобы успеть перехватить нашу гостью. Чтобы она не прыгнула прямо в поезде, иначе жандармы вернутся. Пройдут по нашему следу – и тогда мне конец.
– Розмари, – зову девочку и касаюсь её тёплой ладошки пальцами.
Малышка вскидывает голову, и в её глазках я вижу переливы изумрудного цвета. Но магия не её! В тот момент, когда догадка вспыхивает в моей голове, столовую заливает яркая вспышка, на миг ослепляя нас. Я слышу испуганный вскрик девочки и удерживаю её за руку, чтобы и она на эмоциях не сорвалась.
Спустя секунду зрение возвращается, и увиденное заставляет меня вскочить с гневным криком:
– Ах ты, зараза!
– Агата! – тут же одёргивает меня Миранда. – Не ругайся!
– Нет, ну ты посмотри! – Еле сдерживая негодование, я показываю на фуршуньчика, который сидит рядом с Розмари и с интересом обнюхивает нового для себя человека. – Он же опять где-то армелита натрескался!
Фуршунь, этот маленький зверёк, больше похожий на смесь землеройки и котёнка, обиженно пищит на меня и одновременно ластится к девочке. Та умилительно смеётся и совсем без страха берёт малыша на руки, почёсывает ему между ушками.
– Агата, а когда это Кропалёк так спокойно шёл на руки к чужим? – Миранда с удивлением рассматривает эту картину.
– Никогда, – бросаю я, не отводя взгляда от довольно урчащего зверька. – Он и мне-то не сразу дался.
Кропалька мне подарил дядя Руперт, бывший владелец «Торопыги» и мой приёмный отец. Подарил, чтобы фуршунь скрывал следы моей нестабильной магии. Эти малыши живут в армелитовых шахтах и помогают найти рудоносные жилы, поскольку минерал для них – самая большая сладость. А объевшись им, начинают скакать в пространстве и даже между мирами, как попрыгунчики, что в моём случае очень помогало скрыться от жандармов. Любую вспышку скользящей магии списывали на Кропалька.
– Может, у него ностальгия? – предполагает Мири. – Вспомнил, как ты в детстве его своей энергией подкармливала.
– На самом деле это последнее, что тревожит меня. – Я выхожу из-за стола и подхожу к Розмари. – Ну-ка, дай-ка мне нашего обжорку.
– Он не хочет, – заглядывая малышу в глаза, отвечает девочка и прижимает фуршуня к себе.
– Я не сделаю ему ничего плохого, просто спрошу, – говорю я и протягиваю руку, в который раз за вечер стараясь не выказывать удивления и волнения.
Розмари за секунду установила связь с моим фуршунем! У меня на это не один год ушёл. Девочка очень сильна, просто невообразимо, и это сулит большие проблемы. Я вновь задумываюсь о целесообразности своего решения, но тут же стыжу себя за эти мысли. Дядя Руперт принял меня без лишних раздумий.
Малышка осторожно передаёт мне притихшего Кропалька, я провожу рукой по его спинке, делясь магией, показывая, что не злюсь и жду ответа. Фуршунь жалобно вздыхает и наконец посылает мне мыслеобраз: длинный коридор вагона-склада погружён в красноватые сумерки, все двери рудохранилища распахнуты настежь. Все, кроме одной.