Звезды сделаны из нас

А может, она уехала вовсе не ко мне, как я было подумал? Скорей всего у неё в Москве родственники и ко мне она зарулила мимоходом, без каких-то ожиданий, ведь где-то же она ночует. Очень хочется верить в то, что её не отпугнула Румянцева, и что она не постесняется зайти ко мне ещё раз, несмотря на то, что наговорила моей маме. Впрочем, подробностей я не знаю, а мама склонна драматизировать.
И тут я вспоминаю, что телефон у Нели отключен, так сказали все, кто ей звонил, а значит ни о каком выходе в интернет речь не идёт. Может, она его потеряла или украли в поезде?
Предположений множество и единственное, что я могу сделать, это поскорее вернуться в Москву и искать её там.
В комнату с бокалом в руке заглядывает Милана.
— Вот ты где!
Я думал, после устроенного мной представления она обозлится и выгонит, но вместо этого настроение её становится ещё более игривым и, пройдя манерной походочкой до кресла, где я сижу, она протягивает свободную руку и покачивает бёдрами.
— Идём. Ты хотел посмотреть, как я танцую.
Я не льщу себе, возможно я ей поначалу и понравился, но теперь нравлюсь во сто крат сильнее. Я же «нелькин парень» и это главная причина, почему она меня не выгнала. Милана тешет себя надеждой отбить меня у Нели, и это так очевидно, что мне смешно. Я никогда в подобные игры не играл и вообще далёк от каких-либо интриг, тем более любовных, но, вспомнив Нелины слова о том, что корона Миланы прибита к её голове гвоздями, испытываю огромный соблазн это исправить.
Беру её за руку, поднимаюсь во весь рост и смотрю сверху вниз.
— Ты чего улыбаешься? — насторожено спрашивает Милана.
— Думаю о твоём танце.
Выдохнув с облегчением, она тащит меня за собой на улицу. Там ничего не изменилось. Веселье продолжается так же бурно, как и до моего появления. Только Артёма не видно, а тусовка встречает меня радостными возгласами, словно мы старые знакомые и давно не виделись. Совсем как шобла: «Король умер — да здравствует король!».
Как же мы с Нелей всё-таки просчитались. Ничего крутого в том, чтобы получать внимание от этой толпы нет. И звёздность эта фальшивка, и трон гнилой, и корона. Им ведь совершенно без разницы, кто перед ними: злобный Макаров, красавчик Артём или какой-то левый нелькин парень из Москвы…
По распоряжению Миланы парнишка, отвечающий за репертуар, заводит «Another Love». Не расставаясь с бокалом, она кладёт обе руки мне на плечи и прижимается всем телом, вынуждая приобнять её крепче, чем мне хотелось бы. Её движения слишком раскованы, я бы сказал, даже отвязны, и не будь я Святошей, возможно ей бы удалось обезоружить меня. Но моё тело, а вместе с ним и дух, давно закалены не одной провокационной проверкой. Потому сохраняю полное спокойствие и лишь выжидаю подходящий момент, когда уже точно все обратят на нас внимание. Будут смотреть и обсуждать.
Краем глаза замечаю, что её подружки достали телефоны. Не иначе, как планируют показывать Неле «её парня» во всей красе. Очень хорошо. Это именно то, что нужно.
Медленно снимаю руку Миланы с плеча и забираю из неё бокал с вином. Она приостанавливается, решив, что я собираюсь из него пить и интимным голосом произносит:
— Тебе я разрешаю.
— А мне не нужно разрешение.
— Ого! — она делает вид, что смущена. — Кажется, становится жарко.
— Ничего. Я тебя остужу, — так же медленно поднимаю бокал и выливаю его содержимое прямо на её роскошные платиновые волосы.
Милана вскрикивает и отшатывается, бордовые струйки, омыв её лицо, стекают за ворот толстовки, она размахивается, намереваясь отвесить мне пощёчину, но я вовремя уворачиваюсь и от этого она выглядит ещё глупее и нелепее.
Все смотрят. Слышно только Тома Оделла. Намертво прибитую корону с лёгкостью смывает одним бокалом вина.
— Больше к Неле не лезь, — говорю я спокойно, но строго. — Она лучше тебя во всём.
Потом иду, забираю на глазах у потрясённой общественности пальто и рюкзак и, бросив на ходу девчонкам с телефонами: «Не забудьте это запостить», покидаю гостеприимную вечеринку.
 
На улице горят жёлтые фонари, где-то вдалеке лают собаки, ветер приносит холод и запахи осени. Небо усыпано звёздами. Запрокидываю голову и смотрю на них долго, не отрываясь, отчего вскоре начинает казаться, что я тоже там, в космосе, парю вместе с ними в их чёрной, непроглядной вечности. Нет, я не пыль и не соринка вселенной, во мне живут разум и способность принимать решения. У меня есть чувства, желания, нежелания, мечты…
Я ещё не успеваю осмыслить положение, в котором оказался, и испугаться одинокой ночи на улицах чужого незнакомого города, как слышу звук приближающихся шагов. На дороге появляется тёмная мужская фигура и прямиком направляется ко мне.
— Её нигде нет, — издалека говорит Артём. — Если только нарочно не прячется дома и не попросила родителей говорить, что её нет.
Он по-настоящему взволнован, куртка расстёгнута, на губе заметна ссадина. Его одолевает чувство вины, а может и ещё что-то, о чём мне бы знать не хотелось.
— Я нашёл её, — не без гордости сообщаю я. — Можешь расслабиться и идти пить дальше.
— Да? — он с удивлением останавливается передо мной. — И где же она?
— В Москву рванула, прикинь. Я к ней, а она ко мне.
Стою, засунув руки в карманы пальто, улыбаюсь. Я его победил по всем статьям и осознавать это приятно.
— Понятно, — Артём задумчиво кивает. — И чего теперь?
— Утром поезд. Поеду, встречусь с ней, уговорю вернуться. Скажу, что вы раскаиваетесь и больше так не будете. Правда же?
Вопросительно заглядываю ему в глаза и жду ответа.
— На самом деле, она мне нравится, — признаётся он. — Очень. И я не знаю, почему так поступил. Разозлился, наверное, что не отвечает мне тем же. Подумал, что специально играет, чтобы Милану позлить. Они же соперничают во всём, а на войне, как говорится, все средства хороши.
— Когда вернётся, попробуешь снова подкатить? — не свожу с него взгляд и он отвечает на него.
— Попробую.
Я должен забеспокоится и разозлиться, но вместо этого смеюсь.
— Теми же способами?
— Нет. По-нормальному.
— С букетами и конфетами?
— Вроде того.
— Ну-ну. Посмотрим.
— Что ты имеешь в виду?
— Что у тебя ничего не получится.
— Почему это?
— Потому что я тебе её не отдам.
— Это вызов?
— Ага.
На этот раз смеётся он.
— Ну, ладно, на что забьёмся? — протягивает руку.
— Да, ни на что. Просто, кого она выберет, тот и победит.
— Неужели ты думаешь, что у тебя есть шанс?
— Думаю, у тебя его нет.
Теперь уже хохочем оба и напряжение между нами рассеивается.
— Когда поезд? — спрашивает Артём.
— В девять утра.
— И куда ты сейчас?
— Без понятия.
— Ладно, идём ко мне, переночуешь.
— Серьёзно?
— Ну, не брошу же я тебя здесь.
— Только поклянись, что никакой подставы не будет, и ты не запрёшь меня в каком-нибудь подвале, чтобы я опоздал на поезд.
— Да ты параноик, — Артём хитро улыбается.
— Я осторожный.
— Не вижу смысла задерживать тебя здесь. Если Неля что-то решила, то будет сидеть в Москве до победного. А в моих интересах побыстрее вернуть её обратно.
  
Глава 42. Нелли
 
Вечереет, на асфальт причудливым узором ложатся сиреневые тени. Теплая погода осенью обманчива: едва солнце скрылось за домами, похолодало так, что кончик носа защипало, а по коже поползли ледяные мурашки. Повыше поднимаю воротник, дышу на озябшие пальцы и возвращаюсь в знакомый двор. Набираю комбинацию цифр и долго торчу у домофона, но никто не отвечает: мама Глеба еще не вернулась, его самого тоже нет, а меня разрывает от разочарования и отчаяния. Неужели все было зря?.. Может, Анна Николаевна рассказала Глебу, что я приходила, но, судя по недоверию и легкой панике в ее глазах, надеяться на это не приходится. Да и нет у нас причин для встречи с распростертыми объятиями: я накосячила. Сильно. Просто так не отправляют человека в черный список.