Глаза Сатаны (СИ)

– Теперь могу, сеньорита, – с готовностью ответил юноша. – Что вас трево­жит, сеньорита?
– Почему так официально, Хуан? – спросила девушка голосом не госпожи, а скорее просительно и очень скромно.
– Положение обязывает, сеньорита, – насмешливо произнёс Хуан. – Я не могу себя ставить на одну доску с такой сеньоритой.
– Ты же сам дворянин. И отец о тебе говорил, как о дворянине.
– Я так представился для того, чтобы иметь право носить шпагу, сеньори­та. Неприятно слышать такое, сеньорита?
Она не ответила, помолчала с минуту и неожиданно заявила, вскинув глаза:
– Я почему-то в душе предполагала нечто подобное, Хуан. Но сейчас мне твоё заявление кажется почти несущественным.
– Почти? – Хуан улыбнулся, вспомнив историю её семьи. – Я мог бы пове­дать вам, сеньорита, очень много интересного, но стоит ли бередить прошлое?
– Это касается меня или моей семьи? – Габриэла насторожилась, и лицо по­блекло, даже немного побледнело.
– В основном – семьи, сеньорита.
– Ты обещал всё рассказать! Сделай одолжение, Хуан, расскажи! Мне уже с детства казалось, что в моём роду имеется какая-то тайна. По некоторым на­мёкам, отдельным словам можно было догадаться.
– Вряд ли вам понравится мой рассказ, сеньорита, – грустно улыбнулся Хуан.
– Сейчас, как никогда, Хуан, мне хотелось бы проникнуть в тайну моего ро­да. Прошу, не тяни и расскажи мне всё. Всё, что сам знаешь.
Хуан долго раздумывал, не решаясь приступить к повествованию, не будучи уверенным в правильности своего поступка.
– Что ж, сеньорита. Вы сами этого хотели.
В глазах Габриэлы мелькнул страх. Но одновременно она чувствовала и сильное любопытство. И она с готовностью кивнула.
– Начну с того, что твой дед, сеньор Рисио, прибыл в Новый Свет из Испании. Сбежал из тюрьмы, где он отбывал длительный срок за разбой и грабежи.
Габриэла ахнула, прикрыла рот ладонью и вытаращила глаза с ужасом и бо­лью, отразившимися и на лице.
– Он изменил имя, некоторое время пытался добыть денег, пока не услышал о Эрнандо Кортесе. Тот собирал отряд конкистадоров для захвата Мексики. Примкнуть к Кор­тесу не составило труда. Испанцев здесь было тогда очень мало и каждый клинок весил очень дорого.
Хуан остановил рассказ, внимательно всматриваясь в лицо Габриэлы. Та с бледным лицом молча опустила голову.
– До того, как ваш дед примкнул к отряду Кортеса, он жил с одной испан­кой, прибывшей сюда незадолго до него и не знавшая его прошлого. Но их лю­бовь оказалась недолгой. Он вскоре был захвачен авантюрой Кортеса и ушёл в море искать богатства и положения.
– А кто та женщина, Хуан? Ты знаешь что-нибудь о ней?
– Почти ничего, сеньорита. Только то, что через восемь месяцев появился на свет твой отец, дон Рожерио, Габриэла,— ответил Хуан, впервые обратившись к ней на «ты». – Но к тому времени дон Рисио уже был мёртв. По некоторым сведениям он погиб в драке при дележе добычи, но это не точно, сеньорита.
– Боже! И что произошло потом?
– У вашего деда оказались благородные друзья. Они доставили в Сан-Хуан где жила твоя бабка, награбленное у ацтеков золото. Его, как потом выясни­лось, оказалось не так много. Но хватило, чтобы отправиться в Испанию, ку­пить небольшое ранчо и жить в достатке, пока дон Рожерио не подрос.
– А где это ранчо, Хуан?
– Мне не известно, сеньорита. Знаю, что дон Рожерио быстро спустил день­ги в беспробудных кутежах, мать его болела и вскоре скончалась. Что было делать бедному юноше в старой Испании, когда здесь, в Новом Свете, предприим­чивый беспринципный человек легко может добыть всё необходимое. Но в Сан-Хуане ничего уже добыть не удавалось. Оставалась одна надежда на выгодный брак. И выбор пал на одну красавицу, недавно приехавшую в столицу Пуэрто-Рико. Та тут же клюнула, влюбилась и вскоре ощутила, что беременна.
– И они поженились?
– Не получилось, Габриэла. Родня той сеньориты обнаружила документ, рас­копали остальное и под страхом заточения в монастырь запретилине то что составить семью, но и всякие встречи. Встречи с вашим отцом.
 
– А ребёнок? Он родился? Или?..
– Ребёнок родился. Мальчик. Очень красивый, быстро понявший, что такое жизнь, но мать к тому времени уже была бедной, загнанной в нищету и неми­лость сограждан женщиной. Ей пришлось уйти из семьи, и она долго жила в селениях, пока не обосновалась в Понсе.
– Она жила рядом?! Кто же это? Хуан!
– Тут я не вправе ничегоговорить. Это тайна не моя, и я обещалхранить эту тайну, пока для этого ненаступит время.
– Господи! Сколько всего происходило, а я ничего не знала, лишь смутно что-то догадывалась. А что ж с тем мальчиком?
– Он был очень красив, похож на твоего отца. Ведь дон Рожерио действи­тельно красивый мужчина, Габриэла. Но он оказался похож и на деда с его тягой к авантюре. Он ушёл из дома и больше не объявлялся. Никто не может ничего о нём сказать.
Хуан замолчал, а Габриэла с жадным любопытством смотрела на Хуана в ожи­дании продолжения.
– Потом дон Рожерио женился на другой. Она была богата, родные её были против брака, но не устояли перед любовью к дочери и дали приличное прида­ное. Но жить рядом с сыном каторжника никто не захотел. Они переехали в только что начавший строиться городок, купили усадьбу и зажили здесь, нака­пливая богатства.
– Я знаю, что его первая жена умерла довольно рано, – тихо заметила Габ­риэла. – У них были дети?
– Дочь, сеньорита. Она не дожила и до года. Я об этом ничего не знаю, – сказал Хуан с сожалением. – Ваш отец недолго оставался вдовцом. Скоро он познакомился с вашей матерью, а через год или чуть больше, они обвенчались.
– Пока ничего особенного ты не поведал, Хуан, разве что мой дед оказался каторжником. Но мой отец не мог отвечать за дела своего отца.
– Конечно, сеньорита. Тут его вины нет. Но дальше...
– Что могло быть дальше, Хуан? – с интересом спросила девушка. – Или ты знаешь что-то такое, что заставило тебя пойти на опасное похищение меня?
– В том-то и дело, сеньорита! А всё дело в том, что та сеньора, что ещё в Сан-Хуане понесла от вашего отца, оказалась, как вы помните, в Понсе. А у неё была репутация очень тёмная, и жители городка не раз пытались сжечь её как непутёвую и опасную для города.
– Как интригующе, Хуан! И что же?
– А то, что у этой сеньоры родилась дочь. И не просто дочь, а мулатка с очень красивым лицом и фигурой. Почти белая, но всё же мулатка с роскош­ными вьющимися волосами. Это мне её мать говорила, и воспитана была в ду­хе весьма религиозном. По этой причине никак не могла выйти замуж, хотя и женихов было мало. Мать слишком ничтожна и опасна была.
– Господи, Хуан! Не тяни! Говори быстрее!
– Ей было уже много лет, и она подумывала о монастыре, когда её увидел дон Рожерио в одну из своих увеселительных поездок в город. Её красота вскружила ему голову. Он долго обхаживал строгую женщину. Но устоять про­тив такого мужчины она не смогла. Опыта никакого, а дон Рожерио был очень красноречив и обаятелен. Этого от него не отнимешь, сеньорита!
– Когда же это было?
– Чуть больше двенадцати лет назад, сеньорита. Эта несчастная женщина поверила всему, что говорил ей дон Рожерио. А мать этой глупышки ни о чём не подозревала. Она была доверчивой и доброй женщиной.
– Неужели такое может происходить с моей роднёй? Господи, Пресвятая Де­ва! Спаси и помилуй! Но что дальше было?
– Обычное дело, сеньорита. Она понесла от дона Рожерио, а тот, узнав об этом, отказался от всех обещаний и перестал видеться с ней. Можно только представить, каково было этой несмышлёной и глупой девушке в сорок лет. У неё родилась дочь, но сама она умерла при этом. Возраст, понимаете ли...
– Значит, у меня где-то имеется сестра!? Боже, вот так история! И теперь из-за всего этого я должна была столько времени так страдать?! Боже мой! А отец хоть знал, что у него появилась дочь?
– Трудно сказать, сеньорита. Её мать этого мне не говорила. Но очень просила отомстить, а, главное, обеспечить свою внучку в её будущей жизни. И я согласился ей в этом помочь. И, знаете, что толкнуло меня на это?