Глаза Сатаны (СИ)

– Я готов идти простым солдатом, дон Амбросио! Только поторопите с вы­ходом в горы. Время не терпит.
– А вы не думали, что в этом случае похитители легко избавятся от зало­жников, узнай они о грозящей им опасности? – Дон Амбросио напряжённо смот­рел на молодого лейтенанта.
– Неужели они посмеют решиться на это, сеньор?!
– А что им терять? Они желают получить выкуп. Это естественно. При об­наружении опасности, они скорей всего всё бросят и скроются в горах или на северном побережье. Трудно предположить, что они новички в таких делах.
– Так что же вы хотите мне предложить, сеньор?
– Прежде всего – найти сеньору Фонтес. И плясать от этого. Мы уже нача­ли поиски, и надеюсь, мои люди скоро её найдут. Городок у нас маленький и поиски не затянутся. Уверен, что завтра мои люди мне всё доложат.
– Да, сеньор, вы, скорее всего правы, – озабоченно проговорил дон Рассио. – Лучше потерять день-два на этом, чем искать иголку в стоге сена.
– Слова зрелого мужа, дон Рассио! – дон Амбросио довольно усмехнулся.
Однако прошёл день, потом миновал другой, а люди алькальда ничего не мо­гли разнюхать.
– Дон Амбросио, – молвил лейтенант оживлённо, с явной надеждой, – вам го­ворит о чём-нибудь имя сеньоры Корнелии? Очень старая сеньора.
– Гм! Кто ж её не знает? Известная колдунья. И её давно ждёт костёр инквизиции, да наш падре из собора горой стоит за неё. А что вы её вспомнили, лейтенант?
– Понимаете, сеньор, мой отец имел с нею что-то общее, и считает её впо­лне способной на нечто подобное, дон Амбросио.
Алькальд вопросительно и с явным интересом уставился на молодого дона Рассио. Глубокомысленно подумал, спросил, пытливо смотря на молодого человека:
– А что может её связывать с вашим отцом, дон Рассио? Вы что сами зна­ете об их отношениях?
– К сожалению, дон Амбросио, я ничего не знаю. Отец не соизволил мне поведать об этом. А матушку я побоялся тревожить. Она и так очень плоха.
– Понимаю, сеньор, – ответил алькальд и внутренне усмехнулся.Он вспо­мнил, как судачили в городе после очередного кутежа дона Рожерио, который в свои старческие годы не отказывал себе в удовольствии развлекаться в обществе молодых привлекательных сеньорит. – Ваша матушка и так была бо­лезненной женщиной, а теперь... Однако мы проверим ваш намёк, сеньор. И я тотчас пошлю лучшего моего сыщика разнюхать про эту сеньору как можно больше и подробнее.
Донья Корнелия уже несколько дней находилась в подавленном состоянии. Её мучили кошмары по ночам, она мало и тревожно спала. И отлично понимала, что может значит такое состояние.
Дня за два до разговора дона Рассио с алькальдом, она вдруг заторопи­лась, собрала узелок с вещами Эсмеральды, заявив ей решительно:
– Мира, мы должны немедленно уйти из дома.
– Уйти? Зачем, бабушка? И куда же мы пойдём?
– Я знаю куда, внучка. Так надо.
Эсмеральда уже знала, что такое выражение лица бабушки не предвещает ничего хорошего. Спорить бесполезно.
И они, в наступившей темноте, неспешно ушли к побережью по дороге, что ви­лась среди холмов, иногда скрываясь в тоннелях из деревьев.
Идти пришлось недолго. Всего с милю за городом, и они свернули в сторо­ну, куда вела тропинка, плохо обозначенная в такую ночь. А луна ещё не вс­ходила.
– Бабушка, а тебе не страшно? – шептала девочка, когда они удалились от дороги. – Куда ведёт наша тропинка?
– Мы дойдём до ручья, перейдём его и попадём к одному негру, где ты по­живёшь немного.
– К негру? А кто он такой? Он не страшный?
– Нет, Мира. Он добрый и позаботится о тебе. Ты поможешь ему с огоро­дом и пчёлами. Полакомишься мёдом. Он готовит вкусный напиток из трав. У тебя будет собака и коза. Ты будешь довольна.
– Он что, один живёт?
– Один, Мира. Его освободили от рабства после того, как он покалечился.
– А что с ним, бабушка?
– У него одна нога не сгибается, и он ходит хромая и с трудом. Так что у тебя будет возможность помочь ему в доме.
– У него большой дом?
– Скоро увидишь, Мира. Не торопись. А вот и ручей. Смотри не оступись.
 
Они перешли шаткий мостик, углубились в чащу с её шорохами, таинственны­ми криками ночных обитателей и тучами москитов.
Сквозь чащу вдруг блеснул огонёк.
– Уже пришли, Мира? Заметила огонёк?
– Ага, бабушка! Мне страшно! Вдруг на нас кто-нибудь нападёт!
– Здесь нами никто не поинтересуется, Мира. Это в городе могут напасть.
Они вышли на поляну, где горел костёр, а рядом чернела хижина без окон. У костра сгорбленно сидел человек, обмахивая себя веточкой с листьями.
– Сеньора Корнелия? – Поднял голову человек и посмотрел на пришедших.
– Я, Кумбо, – устало отозвалась старуха. – Вот привела тебе внучку. Ты с нею поживёшь маленько. Не против?
– Какой разговор, сеньора, – ответил негр, не встав с чурбака. – Буду только рад такой гостье. Тебя Мира зовут? Я уже слышал про тебя.
– Откуда ты мог это слышать? – удивилась девочка, с любопытством рассматривая старого негра.
– Мы с твоей бабушкой давно знакомы. Это она мне устроила этот земельный участок в четверть фанеги. и теперь я не раб и могу работать на себя. Лишь налог плачу, остальное – моё.
– Бабушка, почему ты никогда мне об этом не говорила? – девочка с некото­рой обидой посмотрела на усталое лицо старухи, с бликами света от костра.
– Надобности не было, Мира. И ты об этом много не болтай. Поживёшь здесь неделю-две, и я верну тебя, коль захочешь.
Внучка настороженно глядела на старуху, спрашивать больше побоялась – ли­цо бабушки не предвещало ничего хорошего.
Лало торопил мула, подгоняя и так уже изрядно уставшего. Ему казалось, что погоня мчит по пятам, хотя и сознавал, что испанцы весьма медлительный народ и поднять их с места не так уж легко.
Мул чуть не падал, когда Лало добрался до деревни. Отец со страхом оглядел молчаливого сына, пересчитал реалы, покачал голо­вой, с опаской глядя на изнурённого Лало.
– Лало, ты не слишком ли завяз в этом грязном деле? – спросил отец, отст­ранив мать, ринувшуюся обнять сыночка.
– Будешь говорить, что надо – и никто тебя не тронет, отец, – хмуро ответил парень. Помолчал и обстоятельно поведал и том, что надо говорить, коль белые будут спрашивать о нём. А под конец сказал решительно:
– Пусть Икути постоянно пасёт скот в соседней долине. Я туда обязательно приду, будто с охоты. – Повернулся к пятнадцатилетнему брату, многозначитель­но кивнул, мол мотай на ус и запоминай. – Завтра я уеду, аты, Икути, гони в ту долинку скот. Особо торопиться не стоит. И паси там, жди меня.
Мальчишка молча кивнул. Он, как и старший брат, не отличался говорливос­тью и охотно ушёл бы подальше от родительской опеки и беспрерывного труда на поле. А пасти скот ему нравилось, это было не так трудно.
Ещё до рассвета Лало с одним вьючным мулом выехал в долинуКоарами. В деревне все были понятливыми, трепать языками не приучены и можно было не сомневаться, что никто не проронит лишнего слова про Лало. Он добрался до долины довольно скоро.
Хуан поспешил расспросить метиса. Они уединились на берегу речки. Захо­дящее солнце ещё сильно припекало спины, Лало то и дело разбрызгивал воду руками и ногами, освежая разгорячённое тело.
– Сеньор, я слушал тех сеньоров и думал. Плохи дела.
– Почему плохи? Что ты слышал? – Хуан был взволнован, обеспокоен и не скрывал этого.
– Ответа они не дали. Молодой сеньор Рассио уехал в город за помощью к своим друзьям.
– Что он задумал, Лало?
– Искать долину и освобождать пленников, сеньор.
Хуан надолго задумался. Потом опять спросил:
– И у него получается? Или ты ничего не знаешь?
– Ничего, сеньор. Но они говорили о какой-то донье Корнелии. Они полага­ют, что она имеет к этому какое-то отношение. Так думаю, сеньор.
– Действительно плохи дела, Лало. Ну а дон Бонилья? Что у него?