Глаза Сатаны (СИ)

– Что вы собираетесь теперь делать, юноши? – спросила сеньора Корнелия. – Думается мне, вам не стоит долго здесь задерживаться.
– Я так же считаю, сеньора, – ответил Хуан. – Мы хотели бы проехать по острову. Посмотреть земли, может удастся присмотреть кусок земли.
– У вас есть для этого деньги? – поинтересовалась сеньора.
– Немного есть, сеньора. На пару десяток фанег может хватить. А боль­ше нам и не осилить. А со временем можно и подкупить.
– А кто будет работать на земле? Самим вам не поднять такое, юноши.
– Купим немного скота, пашни много не будет, но на жизнь хватит. Потом и рабов подкупим. Жизнь долгая, сеньора.
Женщина вздохнула. Она молчала, казалось, что-то обдумывала, а потом про­говорила вроде бы как с грустью:
– Завидую вам, ребятки! Вы молоды, полны надежд, не стремитесь к богатству, рассчитываете только на себя. Хотите трудиться, жить свободно. Как это замечательно, просто прекрасно!
Молодые люди переглянулись. Им было удивительно слышать такое от суро­вой сеньоры. Хуан хотел спросить о её прошлом, но не осмелился.
– Я потом тебе немного поведаю о своей прошлой жизни, Хуан. Тебе будет интересно и... – она помолчала, но всё же добавила: – И поучительно.
Хуан удивился, услышав эти слова. Подумал вдруг, что эта женщина иногда легко читает его мысли. Во всяком случае, он это уже подметил несколько раз.
Она ничего не спросила про жизнь у дона Рожерио. Будто ей всё было известно. А ему так хотелось поделиться с ней своими переживаниями и просто поговорить душевно.
Два дня спустя, в вечерних сумерках, ещё не зажигали лучину, эта пожи­лая женщина неожиданно сама подсела на край топчана, где сидели друзья. А после долгого молчания, вздохнув, она сказала с грустью в голосе:
– Вам долго не удастся успокоиться, дети. И землю свою вы добудете не так скоро, как вам хотелось бы.
– Почему вы так считаете, сеньора? – встал с топчанаХуан.
– Вижу, юноша. У вас будет сложная, бурная и опаснаяжизнь. Будет много горестей, жестокостей, прежде чем вы найдёте спокойное место на земле.
– Донья Корнелия!— воскликнул Ариас в страхе.— Вы нас хотите запугать?
– Ну что ты, Ариас? Просто говорю то, что вас ожидает. И очень скоро.
– Что вы такое говорите, сеньора? – вопрошал Хуан в сильном волнении.
– Скоро вам предстоит долгая дорога. Готовьтесь к ней, дети.
Она замолчала. Юноши тоже молча переживали её слова. Внутри скребли коготки страха, неуверенности, тревоги.
Женщина поднялась, заторопилась и вышла, оставив ребят с чувством недосказанности, недоумения и массой возникших вопросов.
Ариас многозначительно смотрел на Хуана, будто упрекая его в том, что он не принял его предостережения в причастности этой сеньоры к сонму ведьм.
Сеньора Корнелия неожиданно появилась с тонкой стопкой бумаг, перевязанной выцветшей лентой.
– Хочу немного просветить вас, дети, – таинственно молвила она. Нетороп­ливо развязала тесёмку. Листов шесть или семь пожелтевшей плотной бумаги лежали на топчане.
Юноши в недоумении смотрели, как сеньора перебирает их, некоторые чита­ет, словно восстанавливая в памяти давно прошедшие события.
Наконец терпение ребят было вознаграждено. Она начала говорить:
– Не удивляйтесь, юноши. И не думайте, что я полоумная, выжившая из ума старуха. Просто настало время выговориться, а вы мне кажетесь людьми по­рядочными, не могущими меня оскорбить своим невежеством и бездушием.
– Что вы, сень... – Хуан замолчал, повинуясь властному жесту Корнелии.
– Лучше молчи, Хуан. Ваши слова, юные друзья, ничего для меня не значат. Просто слушайте. Думаете, я всегда была такой бедной, старой и странной? Ничуть ни бывало! Полсотни лет назад я появилась на острове в роскошных нарядах. Меня сопровождали пажи, девушки и кавалеры. Сам губернатор остро­ва подал мне руку проводить до кареты.
Юноши украдкой переглянулись, боясь проронить хоть слово. А сеньора Ко­рнелия, едва заметно улыбнулась затуманенными глазами, и продолжала:
– Я была молода, знатна, богата и имела всё, что могло бы сделать меня счастливой. И я была таковой, поверьте мне! И долго была, пока не появил­ся человек, который всё перевернул в моей жизни.
 
Она опять замолчала, перебрала жёлтые листки, положила их назад.
– Это был ослепительно привлекательный мужчина! Идальго от корней во­лос до кончиков пальцев на стройных ногах. Он прибыл из Испании. Один, но для завоевания этого мира. Его отец погиб в походе на Теночтитлан под водительством великого Кортеса. Но богатства сумел сохранить. А это удава­лось далеко не всем, юноши.
Хуан бросил взгляд на Ариаса. Тот ничего не понял, зачарован­ный таким интригующим повествованием.
– Мы полюбили друг друга почти с первого взгляда. Между прочим, его звали... – она с напряжением смотрела на Хуана. – Его звали дон Рисио. Мы почти год не расставались. Это было в Сан-Хуане. Балы, танцы, кавалькады и пиры. Я была беременна от него, и мы готовились обвенчаться в главном со­боре столицы. И тут я узнала нечто. – Она взяла лист бумаги с обтрёпанны­ми краями, протянула Хуану.
– Простите, сеньора! – Пролепетал он. – Я не умею читать.
– Ах да! – вырвалось у сеньоры довольно пренебрежительно, но она тут же спохватилась. Ровным голосом проговорила: – Здесь сказано, что его отец был обыкновенным разбойником и грабителем, посажен в тюрьму, бежал в восемнадцатом году в Новый Свет, присоединился к отряду Кортеса. Но до этого у него родился сын, которого и назвали Рисио. Друзья этого конкистадора по окончании похода нашли этого Рисио, пере­дали ему награбленные сокровища, и мать с сыном уехали в Испанию, где они и проживали в купленном замке вблизи Кордовы.
Сеньора Корнелия опять опустила руку на бумаги, помолчала с минуту.
– Здесь письма этого Рисио. Они полны любви, нежности, но всё это ока­залось пустыми словами без начинки. Приехав сюда, этот сеньор искал лишь богатую невесту, и я оказалась наиболее наивной и богатой из претенден­ток. Я ему поверила.
Хуан хотел что-то спросил, но слова не вылетели изо рта. Он продолжал смотреть на донью Корнелию со всё возрастающим интересом. Ариас просто сидел с открытым ртом, боясь пропустить хотя бы слово.
– Родственники, узнав эту историю его отца, так возмутились, что грози­ли заточить меня в монастырь, если я не порву с ним. Но ребёнок! Он мог сильно повредить не только мне, но и всей родне. И меня отправили в Пон­се рожать. Что я и совершила. И с тех пор я живу здесь без поддержки, без родственников и без друзей.
Сеньора притихла, погрузившись в воспоминания. Юноши терпеливо ждали, когда ей опять захочется говорить. И она, вздохнув, заговорила:
– Ребёнок был восхитительным! Я зарабатывала на жизнь обучени­ем детей грамоте, манерам, умению одеваться. Но сколько тут в то время бы­ло семей, готовых выкладывать деньги на это никчёмное занятие? Три-четыре. Хорошо, что появился священник только что построенной церкви. Он знал мою родню ещё по Сан-Хуану и проникся моими грехами и положением. Иногда по праздникам приносили мне большую корзину разной снеди, и что-нибудь из по­держанных вещей прихожан, жертвовавших на бедность.
И постепенно я осознала, что счастье не в богатстве, не в знатности и блестящем обществе. Стала серьёзно изучать религию, потом познакомилась с одним больным негром, которого хозяин выгнал за ненадобностью. Он жил со мной и многое мне передал из своих африканских тайн, которых у него было очень много. Я увлеклась этими тайнами. Люди стали презирать меня, сторо­ниться, часто ругали, проклинали. Я чуть не угодила на костёр, да священник не позволил свершиться смертному греху, а инквизиция была ещё далеко.
Сеньора Корнелия улыбнулась тихой улыбкой, прожевала кусочек ананаса, об­лизала пальцы, по которым стекал сладкий сок. Поискала, чем вытереть руку, махнула рукой и аккуратно и тщательно вытерла передником.
– А потом я научилась лечить людей, юноши, – продолжала женщина скрипу­чим голосом, будто он за эту минуту почему-то изменил ей. – Целых два года ко мне почти никто не обращался из страха или презрения. Но потом посте­пенно я завоевала доверие. У меня, с помощью того негра, хорошо получалось.