Глаза Сатаны (СИ)

– Луис, не дури! Угомонись! Давай поговорим! – Макарио всё ещё надеял­ся уладить всё миром. – Парень может просто так сказал. Или действительно, давай проверим, и всё станет на свои места.
– Я угомонюсь, когда придушу эту гниду!
Ивась вышел перед ним, он был очень бледен и сильно волновался.
– Луис, не доводи до беды! Я не хочу причинять тебе вред. Успокойся!
– Вы слышали, он мне угрожает!
– Да никто тебе не угрожает, Луис, – вступился Челато. – Постой, давай с тобой разберёмся и всё выясним!
– Плевать я хотел на ваши выяснения! – Луис опять двинулся к Хуану.
И тут он словно наткнулся на столб. Согнулся слегка, прижав руку к пра­вому боку. И все увидали торчащую рукоятку кинжала, с которой капала кровь. Луис удивлённо смотрел на рану, на руку, испачканную кровью и молчал.
– Ребята! Я не хотел! – Это голос Хуана срывался на дискант и сильно выдавал страх. – Он сам напросился! Я его просил!
– Что тут происходит? – послышался голос Менто.
– Да вот, Херонимо, – ответил в растерянности Макарио. – Смертоубийст­во случилось! Дон...
– Что Дон?! Отвечайте!
– У него деньги пропали, а Дон обвинил в краже Луиса. Тот и взвился и гонял Дона, пытался убить. А как всё получилось – никто и не заметил, – Макарио оглядел стоящих в растерянности надсмотрщиков.
– Как это не заметили? Они что, дрались?
– Нет, Менто. Он подошёл шага на четыре. Дон просил его, но тот не остановился. Вот теперь что, –и он кивнул на медленно опускавшегося на колени Луиса.
– Сеньор! – пролепетал Хуан растерянно. – Он же убил бы меня одним уда­ром! Я не хотел!..
Менто подошёл к Луису. Остальные столпились рядом. Кровь из-под крепкой костяной рукоятикинжала продолжала обильно сочиться.
– Луис, как же так? – тихо спросил Челато участливо.
– Позовите черномазых баб! – приказал Менто. – Надо кровь остановить.
– Вот скотина! – обернулся Ромуло к Хуану. – Обязательно надо было в печёнку попасть? Теперь хана! Не выдюжит. Глубоко, сволочь пронзил!
Хуан моргал, готовый пустить слезу, но молчал.
– Макарио, Челато, думаете не выживет? – поднял глаза Менто.
Макарио медленно отрицательно покачал головой, а Челато проговорил:
– Ему лучше исповедаться, Менто. Дело тухлое. Послать бы на подворье за священником. – Он поискал глазами, подозвал мальчишку из чёрных, тихо что-то сказал тому, хлопнул подзатыльник и тот помчался прочь.
Луис открытым ртом мелко дышал, вся правая сторона подплывала тёмной кровью.
Прибежали две негритянки и принялись обтирать и обмывать Луису бок и рану. Одна всё вопросительно поглядывала вверх. Тогда Менто окликнул юношу:
– Ну-ка ты, метатель, вытащи свои кинжал, а то негритянки боятся!
Хуан тоже боялся. Но пришлось пересилить себя. Он присел, взялся за мокрую рукоять, повременил малость и рванул на себя.
Луис дёрнулся, застонал, а кровь густо полилась на землю. Женщины торопливо накладывали на рану какие-то листья, хлопковую ва­ту и туго перевязывали полосками полотна.
Луис был без сознания. Одна из негритянок посмотрела на Менто.
– Сеньор, он умрёт.
– Не твоего ума дело! Лечи!
Луиса перенесли в тень дерева, положили на конский потник.
– Что делать, Менто? – спросил тихо Макарио.
– Надо бы проверить слова Хуана, – кивнул Менто в сторону убитого от­чаянием юноши. – Иначе, как и что мы доложим хозяину? Пошли. Эй, Дон! Иди в хижину. Будем искать.
Только трое могли заниматься делом в тесном помещении. Быстро переры­ли вещи Луиса. Нашли его деньги. Хуан подтвердил, что это не его.
Подняли матрас, перетряхнули всю нехитрую одежду.
– Ничего нет, Менто, – обернулся к начальнику Макарио. и сурово глянул на Хуана. И тут голос Ариаса из-за спин проговорил негромко:
– Хорошо бы матрас прощупать, сеньоры!
– Пошёл ты! – огрызнулся Ромуло. Но Менто согласился.
– Что-то есть! – проговорил Челато. – И нитки свежие. Посмотрим!
Все придвинулись вплотную, наваливаясь на спины друг друга.
– Есть деньги! – Челато передал их Менто.
– Хуан, сколько было у тебя, если помнишь?
– Около пятидесяти песо. Плата за почти полгода, сеньор. Помню точно, что один реал и горсть мараведи. И мешочек из коричневой кожи с двумя строчками красной кожи, сеньор.
 
– Точно! Это твои деньги! Бери, Хуан! И моли Господа, что мы нашли их.
Хуан покорно принял мешочек, не зная, куда его деть. Он был ещё под си­льным впечатлением убийства и сильно переживал.
– Смотрите за Луисом, а мы с Хуаном пойдём сообщить хозяину, – прогово­рил Менто. – Топай, метатель! – толкнул юношу в спину испанец.
– Не может быть! – вскочил дон Рожерио с кресла, чуть не опрокинув бок­ал с вином. – Этот мальчишка смог прикончить Луиса? Чушь!
– Так получилось, сеньор, –ответил Менто. – Что теперь делать нам сэтим?
– Значит, деньги всё же онукрал! Вот скотина! Он не выживет?
– Куда там, сеньор! Рана на шесть дюймов глубиной. Прямо в печёнку!
– Хуан, ты так хорошо бросаешь кинжал? Хотел бы я посмотреть.
– Простите, сеньор! Но этополучилось само собой. Сам не пойму.
– Ладно, Менто. Альгвасилаприглашать не станем. Сами управимся.Когда Луис умрёт, немедленно похоронить на кладбище без обозначения. Всё же он вор, преступник. Его исповедали?
– За падре послали, сеньор, – ответил Менто.
– Это хорошо. Идите! Да, погоди, Менто! Ты деньги Луиса нашёл?
– Нашёл, сеньор. Что с ними делать?
– Давай сюда. Они пойдут на похороны, отпевание и услуги церкви.
– Вот проныра! – ругнулся себе под нос Менто, когда они спустились со ступеней крыльца. – То б мы поминки устроили, а так... – Он махнул рукой, а Хуан подумал, что здесь не очень-то уважают хозяина. Только боятся.
Поздно вечером Луис скончался. Падре Бакирисо торопливо отслужил по­ложенную службу, в темноте три раба быстро вырыли могилу и тут же засы­пали тело землёй.
Ромуло подозрительно поглядывал на Хуана и краем уха тот услы­шал несколько слов, сказанных Макарио.
Хуан понял из услышанного, что теперь у него появился враг, и этот враг весьма мстительный и злопамятный. Юноша заметил Ариасу:
– Чёрт! Вляпался я по самые уши, Ар. Следи теперь за каждым своим ша­гом, и не выпускай из виду Ромуло.
Ариас как-то странно молчал. Это насторожило Хуана. И он поинтересо­вался столь странным молчанием.
– Мне надоело, Хуан сидеть здесь, будто я раб! Хочу чего-то нового. Хо­чу на корабль. Там было много яснее и понятнее. А это Ромуло... С ним мо­жно управиться, Хуанито. Пока он не догадался, что ты кое-что пронюхал.
– Что ты хочешь этим сказать, Ар? – испуганный голос Ивася немного раз­веселил мулата.
– Пустое, Хуанито! Сам ничего не знаю, но поболтать охота. Слишком много в этот день произошло. Голова идёт кругом.
– Сдаётся мне, Ар, что недолго нам тут осталось прозябать, – сокрушённо проговорил Хуан.
– Что ты надумал? – вскинул голову Ариас.
– Я? Ничего. Но так мне почему-то кажется. Всё к этому идёт.
– Мне этого очень хотелось бы, – вздохнул мулат.
Дней десять спустя Хуан проходил мимо дома хозяина, когда от крыльца до него долетели слова, заставившие его стать, как вкопанному.
– Дон Хуан! Не поговорите ли со мной?
Он не оборачивался, чувствуя, как волна волнения залила его лицо румя­нцем. Тут же понял, что говорила Габриэла, дочь дона Рожерио.
– Чего вы стали, дон Хуан? Подойдите, а то мне это сделать совсем неу­добно! Ну же!
Хуан повернулся, ощутив, что краска покинула его лицо, сменившись бледно­стью, а волнение поубавилось.
Он медленно подошёл, поклонился, спросил, тщательно подбирая слова:
– Чего желает сеньорита?
– Мне папа рассказал про ваши подвиги. Я имею в виду Луиса, этого груби­яна и громилу.
– Что я могу вам сказать, сеньорита? Никакого подвига не было. Я с ост­рым чувством страха защищал свою жизнь.
– Разве можно на расстоянии убить кинжалом, дон Хуан?