Глаза Сатаны (СИ)

Солт был оглушён столь необычным богатством, свалившимся на их головы.
И тут же в его голове возникла мысль, испугавшая его самого. Он поспешил отмахнуться от этой греховной мысли, но она нет-нет да вспыхивала в его мозгу, озаряя его светом богатства, знатности, почёта и уважения общества.
Очень быстро Солт перестал быть строгим, больше молчал, отдав судно на попечение Тома и Джошуа. Стал спешно и упорно учить испанский язык. Для этого он обязал одного из мулатов постоянно говорить с ним на испанском, и не отходить от него надолго.
Среди матросов ходили рапные разговоры, всё более настойчивые. С Солтом были холодны и постоянно шептались, обсуждая такое долгое держание жемчуга без дележа. И это при том, что никто не знал истиной стоимости его.
В Исабель-Сегунде, куда «Миньон» зашел пополнить запас воды и мяса, Солт не явился на борт в назначенное время. Исчез и мулат, с которым он последнее время не расставался.
– Что могло задержать Солта в городе? – в который раз спрашивали матросы и не находили ответа.
А когда он не появился с мулатом и на следующий день, Том решил проверить его вещи. Вещей не окапалось тоже. Том с потерянным видом появился на палубе в сопровождении Джошуа.
– Друзья, Солт сбежал, прихватив с собой наши жемчужины! Вот сволочь! То-то я замечал в нём большие изменения в поведении.
– И испанский так неожиданно стал учить с мулатом, – добавил Джошуа.
– А наши денежки тоже прихватил? – спросил Омелько.
– Те деньги были под моим приглядом. Они целы, но их мало, – Том был бледен, зол и никак не мог успокоиться.
Эти события сильно подействовали и на Ивася. Он замкнулся, перестал весело балагурить и даже не стал упражняться с ножом. Кок с удивлением посматривал на юношу.
– Ты чего это так хмур, Джон? Солт что ли на тебя так повлиял? Пустое! Это обычное дело, парень. Лишь большие денежки запах испускать начинают, а ещё блеск золота – и человек стервенеет. Это точно, я тебе говорю. И Солт не выдержал искушения. Со всяким может случиться. Говорю, обычное дело.
Ивась с любопытством посмотрел на Косого. Спросил бесцветно:
– Ты так спокоен, Косой! Мы лишились таких денег, а ты хоть бы что!
– Такая наша судьба, Джон. Мы на большее не способны. Мало кто может надолго удерживать деньги. Наш брат только и думает, как бы побыстрее их спустить на баб и ром. Дураки!
– Вот ты всё это понимаешь, Косой. Чего ж сам так живёшь?
– Я ж сказал! Дурак, как и все! А Солт оказался поумней нас. Устроится себе и будет жить припеваючи, в окружении рабов и роскоши!
– Неужто для этого обязательно, необходимо грабить друзей?! – Ивася словно прорвало. Он хотел продолжать изливать душу, но Косой дружески похлопал его по спине, проговорил примирительно, с усмешкой:
– Не надо так близко принимать свои неудачи, Джон. Живи проще, легче!
Теперь Том собрал команду и неумело приступил к разговору.
– Братва, с нами больше нет Солта. А он задумал организовать колонию на Монтсеррате. И я был согласен с ним. Мне это нравится. Надоело пытать судьбу и ждать петельку на шею.
– А что с нами, Том? – крикнул Кейто.
– Думаю так, ребята. Придём на остров, поговорим со всеми, – предложил Том. – Кто не согласится остаться на острове и работать, пусть уходят. Судно мы предоставим. Не сразу, но оно будет ваше.
Матросы бурно обсуждали эти предложения. Том же думал, что скорее всего половина людей пожелает вернуться в Англию, или продолжить разбой, пока их не подловят и не повесят на реях испанцы.
На Санта-Крусе удалось почти задаром приобрести полтора десятка негров. Матросы выражали недовольство, но Том не стал их слушать.
– У нас есть перед людьми обязательства, ребята, – убеждал Том. – У меня самого дома семья. И я надеюсь забрать их сюда. Здесь им будет отлично!
– Не все так думают, Том! –Майрон явно нарывался на ссору.
– Потому и хочу по возвращению на остров, собрать общий совет и решить все наши задачи. Пусть каждый сделает свои выбор, ребята. Я за общее согласие. Никакого принуждения!
– А судно кто поведёт домой? – спросил Хоун.
 
– Сами знаете, что я сам вряд ли смогу это сделать. Я тут с трудом справляюсь, чтоб довести судно до места, и то не уверен в успехе. А до Англии у меня не получится. Я и читать почти не умею. На карте ничего не разбираю.
До Монтсеррата Том всё же довёл судно. За два с лишним месяца их отсутствия дела на острове пришли в полное расстройство. Сразу чувствовалось отсутствие твёрдого руководства. Голод свирепствовал, а работать мало кто хотел.
Демид жаловался больше всех.
– Посеял маис, соберу ли? Слишком много на него охотников. Индейцев прогнали с острова. Двух наших ранили и один уже умер. Разброд один, Омелько!
– Что ж так сталось у вас? – спросил Ивась. – Вроде обещали работать, а получилось наоборот всё.
– Я ж говорю – разброд, друзья, – и Демид безнадёжно махнул рукой. – Пока был Солт, что-то делалось. А теперь одни ссоры и угрозы друг другу. А я только и ждал вас, друзья мои ненаглядные!
– Демид, ты брось так отчаиваться, – приобнял Омелько друга. – Мы тут наведём порядок, верно, Ивась? А что чёрные?
– Ничего, други. Их всех сделали рабами, и только они и работают. Твой Ариас попытался что-то предпринять, так его избили так, что он до сих пор до конца не очухался.
– Кто это его так? – встрепенулся Ивась.
– Джек Харкорт с дружками. Только будь поосторожнее, Ивась. Он тут вознамерился всех подмять под себя. Его трое дружков поддерживают. Остальные не хотят с ними связываться.
– Ничего, Демид! Мы это попробуем прикрыть! Держаться только надо вместе. Мы тут осмотримся немного и поглядим, что можно будет сделать. Вот только жены мы тебе не привезли, Демид. Очень неудачный поход получился. А ещё Солт сбежал, прихватив большие ценности и мулата.
Несколько дней в поселении шли весёлые праздничные пиры. Всё белое население предавалось разгулу. Черные с мрачными лицами прислуживали, работали в поте лица, но постоянно получали пинки и издевательства.
Том пил мало, больше присматривался к народу, что-то прикидывал, иногда душевно разговаривал с нашими казаками. И однажды отозвал Ивася в сторонку. Вышли на белый песок пляжа, молча прошлись немного.
– Что ты скажешь про наш посёлок, Джон?
– Что тут скажешь, Том? Дела идут отвратительно. Люди бессовестно нарушают всё, что можно. Работать не хотят, только готовы пить и врать. Скоро и мы сядем на голодный пай. Надо приступать к наведению порядка, Том.
– Или бежать отсюда, Джон. Справимся ли мы с этой оголтелой бандой?
Ивась вздохнул. Ему было тоскливо и гадко на душе.
– Куда бежать, Том? Хорошо бы отправить самых буйных, отдав им корабль. Остальным заняться работой. Сеять, строить и жить. Женщин мы всё же добудем со временем. А без порядка тут жить будет невозможно.
– В том-то и дело, Джон. Сколько сторонников мы можем собрать? Надо бы прикинуть. И этот Харкорт самый злобный. Его как-то надо поставить на место. Но у него сильная поддержка. Будет трудно.
– Я собираюсь забрать у него моего Ариаса, Том. Мы дружили, и он никак не может быть рабом. Я просто не могу этого выносить!
– Может затеять с ним ссору при свидетелях? Ты вправе потребовать себе мулата назад. Мы все подтвердим, что он твой раб.
– Да не раб он, Том! – недовольно воскликнул Ивась.
– Это понятно! Но так будет лучше.
Ивась два дня раздумывал, как подойти к этому скользкому делу. Всё время, уйдя в глухое место, упражнялся со шпагой, ножом и пистолетом.
Харкорт не отличался большим умением, но был смел, напорист и нагл. И в силе он намного превосходил Ивася. И всё же это не останавливало парня.
И вот на третий день многие собрались в тени дерева и распивали предпоследний бочонок вина. Ивась лишь делал вид, что пьёт, прислушивался к разговорам. И когда заговорили о рабах и женщинах, он тронул Харкорта за руку, обращая на себя внимание.