Глаза Сатаны (СИ)

Ивась, которого теперь звали Джоном, старался во всё влезть, всё разузнать, за что получал по морде чаще своих друзей. Но и речь он осваивал быстрее Омельки. Ему в этом сильно помогал тот матрос, что говорил по-немецки. Его звали Том.
Поскольку Ивась быстро показался начальникам очень ловким и быстрым, то его часто гоняли на марсы, по вантам и реям. Зато он почти не ходил вокруг брашпиля и на остальных тяжёлых работах. И хоть он был худ, лёгок и, казалось, слабоват, тотчас бросался в драку, когда те случались, и не всегда выходил из них побитым.
Над ним часто подсмеивались, потешались, пытались гонять по своим делам. За эти два недели плавания, он уже один раз стоял на руле и за это время ни разу не получил по зубам.
Они трудно втягивались в работу. Морская болезнь сильно вымотала Ивася и Омелько, но теперь они забыли про эту напасть.
И сейчас, стоя у фальшборта и глядя на город, друзья вздыхали, вспоминая былую жизнь. А Омелько, кивнул на город, сказал:
– Нам хоть выдадут хоть немного денег? Иначе за каким бесом нам переться туда?
– Должны дать, – отозвался Ивась. – И так незаконно нас захватили. Что, они вовсе без души?
– Какая душа, когда всё решают деньги, – Демид подал голос, и в нём слышалась затаённая злоба.
Омелько посмотрел на друга, спросил настороженно:
– Ты что-то задумал, Демид?
– Да что тут задумаешь? Ничего в голову за все две недели не пришло!
– Тут можно с тобой согласиться. У меня совсем пусто в голове. Ивась, может, ты что подскажешь? Ты больше разумеешь по-ихнему.
– Скажешь тоже, Омелько! Откуда мне-то что знать. Да и рано что-нибудь сказать или придумать. Без денег ничего не сделать. А где их достать? Мы слишком плохо знаем эту жизнь, Демид.
Друзья понимающе покачали головами. Что они могут ждать от юнца? Только отвести душу.
Они наблюдали, как шлюпка с матросами отвалила от борта. Потом в ялик спустился капитан с сундучком в руках. Два матроса слаженно гребли, капитан сидел на румпеле. Вскоре шлюпка потерялась среди других таких же, и казаки перевели взгляды на корабли, стоящие у причала и на рейде.
Подошёл Том. Он тоже устремил глаза на город. Потом повернулся к казакам и спросил:
– Рвётесь на берег?
– Без денег? – спросил в свою очередь Ивась. – Что там делать?
– Нам тоже ещё не выдали. Завтра обязательно выдадут. Так что можете надеяться, Джон. Несколько пенни и вы получите.
– И что за эти пении можно купить?
Том улыбнулся, помолчал, ответил грустно:
– Согласен, очень мало, но на пиво хватит. Хоть по твёрдой земле походите. И то благо. Ещё успеете покачаться в море.
– Ты не знаешь, куда и скоро ли пойдём снова?
– Об этом может сказать только начальство. От хозяина судна многое у нас зависит. Тут так. Что, когда и куда идти –решает хозяин.
– Команде не сообщают? – всё расспрашивал Ивась.
– Изредка. Это нам не очень нужно знать. Главное, сколько заплатят.
– А собрать хоть немного за рейс можно, Том?
– Так кто устоит от соблазна покутить на берегу? Это немыслимо, Джон!
– Что, семьям так ничего и не достаётся?
– Немного, Джон. Вот я собираюсь повидать жену и сына. Ему уже семь с лишним. Надо оставить им часть заработка, а то всё спущу, как жить будут?
Ивась задумался, а потом спросил приятеля:
– Выходит, матрос постоянно должен быть нищим и свою семью на такую жизнь обречь? 
– Выходит, что так, Джон. Месяцы в море, на грани гибели, мечтаешь о береге! И, дорвавшись до него, уже ни о чём не вспоминаешь. Вот так, парень.
– Как же живут ваши семьи, Том?
– Нищенствуют. Как же ещё. Правда, мой старый приятель, ушёл на капере и вернулся с тремя сотнями фунтов. Теперь живёт припеваючи. Даже со мной едва говорил в последнюю нашу встречу.
– А где твой дом, Том?
– Тут недалеко, Джон. Всего пятьдесят миль на восток. В Плимуте. Это у нас большой порт. Там много кораблей грузится и готовится в плавание. И работу можно найти, если протекция имеется.
– Так чего ж ты бродишь по свету?
– Тянет, Джон. Больше месяца на берегу не выдерживаю. Опять нанимаюсь на судно, и всё начинается сначала.
 
– Это, – Ивась кивнул в сторону порта и города, – что за город?
– Этот? Фалмут. Так, небольшой городишко. Но тут живёт владелец судна.
– Так ты собираешься проведать родных, семью?
– А как же! Обязательно! Вот расчёт получу и тотчас отправлюсь. Через день-два. Охота сынишку поглядеть. Полгода не видел. Подрос, наверное.
Ивасю стало скучно после слов Тома. Он сошёлся с этим покладистым спокойным матросом. Он почти никогда не лез в драки, хотя мог драться отменно. Сам видел неделю назад.
Вечером на судно вернулся капитан. Он рассчитал тех, кто этого пожелал. Остальные, а их было совсем немного, получили свои деньги и отпуск погулять в порту или навестить родных.
– Ну что получил, Джон? – спросил Том, улыбаясь.
– Да вот получили по два каких-то гроша. Что это такое, Том? – И Ивась показал две медные монетки.
– Ещё не так плохо, Джон! Это целых восемь пенсов! Можно немного погулять или... заиметь девку на часок, как пожелаешь, ха-ха!
– Ты завтра уходишь, Том? – с откровенным сожалением спросил Ивась.
– Ухожу, Джон! В Плимуте уже подыщу себе подходящую посудину. Так что, Джон, может, ещё наши дорожки пересекутся. Пока, пойду к шлюпке. Погуляю до утра, а там и домой.
Ивась пожал ругу Тома, остальные казаки последовали примеру юноши, и Том исчез за бортом, растворившись в наступившей темноте.
Казаки долго раздумывали, куда потратить заработок. Одежда и сапоги пока имелись, остальное было им не по карману, но нож у каждого быть должен.
– Значит, никакого берега, – грустно заметил Омелько. – Жаль, очень хотелось бы.
– Ивась, сходил бы к капитану или штурману. Попросил бы для нас наши же ножи. Ведь всё забрали, подонки! – И Демид злобно проговорил грязные ругательства на родном языке.
– А и правда, Ивась! – с надеждой воскликнул Омелько. – Сходи, пощипай за бороду удачу. Вдруг получится.
Ивась задумался. Он помнил, что это может стоить ему зуба, выбитого разгневанным капитаном или штурманом.
– Попробую, други, – вздохнул Ивась. – Где наша не пропадала! Ждите.
Вернулся Ивась довольно скоро. Он не был избит, лицо источало довольство и гордость своей значительности. Бросил небрежно, усмехнувшись:
– Вот вам ножи, ребята! Берите и помните мои заслуги, ха! Получилось!
– И не бил? – с участием спросил Омелько.
– Я у шкипера был. К капитану побоялся идти. Он выпивши, а вы знаете, что можно ждать от такого. А шкипер быстро согласился. Ножи не наши, похуже, но зато тратиться на них не придётся. Можно съезжать на берег.
– Шлюпки нет, хлопцы, – недовольно бросил Демид. – Подождём до утра. Тут уже делу не поможешь. Идём лучше спать. Места стало больше и можно отдохнуть за столько дней работы. И вахту стоять не надо. Идём!
Больше двух недель матросы, оставшиеся, как и казаки, на борту, занимались мелким ремонтом снастей и парусов.
Кормили, как всегда плохо, одними сухарями да солониной раз в день. Такой, что прожевать её вонючие куски было просто невозможно. Но о другом матрос мог только мечтать, и то на берегу, где он за несколько дней спускал всё, заработанное за время плавания.
Кончалась третья неделя. Неожиданно на борту появился Том. В новой робе, башмаках, но в старых штанах, замызганных, в заплатах.
– Том! Откуда, каким ветром? Опять к нам? – Ивась бросился пожимать товарищу руки, охлопывать и трясти.
– Я за вами, парни. Вы мне понравились. Есть хорошее, очень хорошее и выгодное предложение.
– Что за предложение, Том? – нетерпеливо тряс приятеля Ивась.
– Джон, здесь неудобно об этом говорить. Поехали на берег. Там я всё вам поведаю. Идите, договаривайтесь.
Шкипер подозрительно смотрел на матроса. Подошёл с расспросами. Том неохотой отвечал, хранил молчание о предложении, которое сделал казакам.