Наследница (СИ)

— Мастер Белого цветка вошла в Большой совет, и мой визит продиктован необходимостью.
— Но, мастер Тихой волны, мастер Ясмин не проходила экзамен на соответствие, — мастер Дея с ненавистью уставилась ей в лицо.
Из той кучи народа, что вломилась в аудиторию, Ясмин не глядя вычленила троих. Словно это было частью повседневного ритуала и давно превратилось в привычку. Дея, Бриар и Дровосек. Бриар был, пожалуй, лучше других, но ее ненавидел до кровавой рвоты. После проигрыша Верна на экзамене, он заработал понижение статуса, что привело к временному исключению из Цветочного круга.
Как она вообще выжила, вдруг подумала с недоумением Ясмин. Какой бы необыкновенной не была Ясмин, она была одна, а в Варде водились монстры и пострашнее Примула. Один только мастер Файон чего стоил. Отец Хрисанфа, решивший выслужится за ее счет, но в результате покалечивший Фло. Мастер Дея, которой стоило лишь пальцем шевельнуть, как летели статусы и головы.
Что-то было не так. Что-то очень сильно не сходилось.
Она чего-то не знает? Ее память — память Ясмин — ещё не вернулась полностью?
С ужасом, который ещё плескался на дне мускульной памяти, она подняла взгляд на Абаля, и тот удержал ее взгляд.
— Экзамен не обязателен, — лицо Абаля словно оттаяло, голос потеплел. — Мастер Ясмин владеет оружием четвёртого порядка и состоит в Малом совете.
— Мастер Ясмин не справляется с классом. Согласно отчету мастера Низы, ее навыки преподавания крайне слабы, половина цветков не прошли первые зачеты. Она должна объясниться.
А… Та увядшая розочка, чьё имя Ясмин так и не удосужилась запомнить, и которая маялась сейчас под ласково-дрессирующим взглядом мастера Деи.
— Объяснись, мастер Ясмин, — Абаль согласно кивнул
Они были в своем праве потребовать объяснений. Ясмин была отвратительным учителем, не ладила с детьми, а мастер Низа вертела ей, как захочется. Что она им объяснит? Что дети ни во что ее не ставят? Да ей в лицо рассекаются и будут правы.
Мастер Дея, которой не досталось стула медленно прохаживалась вдоль окна. Не беспокоилась. Наверное, знала из первых рук, каковы достижения Ясмин в преподавательской сфере. В Бриаре чувствовалось неуловимое довольство, даже увядшая дамочка радостно трепыхалась на заднем фоне. Дровосек постукивал тонкой тростью в ожидании. Разве что Лив не высказала ни единой эмоции, застыла прекраснолицым темнооким сфинксом.
— Чернотайя.
Ясмин дернулась и растерянно огляделась. Она совершенно точно слышала, как кто-то сказал «Чернотайя», но никто не отреагировал. Все по-прежнему с нетерпением ожидали ее ответа. Абаль…
Абаль смотрел прямо на неё, удерживая взгляд.
— Скажи о Чернотайе, ну же, — он подпер одной рукой щеку и чуть отвернулся к окну, и говорил одними губами.
Просто Ясмин слышала. Ясмин владела голубиным слухом, и Абаль знал об этом. Как же так? Впрочем, она обдумает это потом, когда выкрутится. Если выкрутится.
— Я выполняю до трёх операций в неделю в Чернотайе, — сказал она неуверенно.
Это даёт ей какие-то преимущества? Даёт или не даёт?
— Это не так, — Абаль поощрительно дернул уголком губ. — Согласно отчетам последних трёх лет, твоя нагрузка не превышает одной операции в месяц. Говори о Примуле, Примул не посмеет солгать.
Последнее он снова сказал одними губами, и никто кроме Ясмин его не услышал.
Все дело крылось в юридической нежности научного ведомства. Отчеты писались людьми, которые в глаза не видели настоящих отчетов, но отчеты были и шли сразу на стол Примулу, курировавшему Чернотайю лично.
— Верно, — поддержал Дровосек. — Ваша нагрузка рассчитана согласно трудовой законодательной норме.
Мастер Дея перестала шарахаться у окна.
— Я подаю отчеты лично Примулу, — послушно повторила Ясмин, от отрывая взгляда от Абаля. Тот едва заметно склонил голову и промолчал.
Мастер Дея медленно подошла к столу и встала за его левым плечом, подобно бесу-искусителю.
— Если вы брали операции сверх нормы добровольно, то юные цветки Астрели не в ответе за вашу безалаберность. Берите столько, сколько можете осилить. Вот если бы вы…
 
— Это эмоции, — равнодушно перебил Абаль. Встал, откинув с плеча косу. — А отчеты я возьму у Примула лично, и тогда вы получите или не получите приглашение в Большой совет, мастер Ясмин.
— Благодарю за понимание, — сдавленно отозвалась Ясмин.
Он помог ей. После предательства, после безразличиях после отмены помолвки с Фло из тотема Терна. Особенно после последнего. Судя по Верну, разорвать помолвку в Варде было сродни разрыву связи между двумя тотемами и влекло за собой поражение в статусе. Интересно, он отдавал Фло подвеску? Их помолвки длилась долгих десять лет с момента совершеннолетия Фло, наверняка, отдавал.
Она выходила из аудитории последней, и лицо у неё горело, как после удара.
***
Астрель цвела. Ясмин, не успевшая ее разглядеть в первые дни, теперь смотрела во все глаза. Цветы пенились разноцветьем вдоль каменных дорожек, обнимали жгутами зелёных тел кипенно-белые статуи, колонны, проемы публичных зданий. Тракт, предназначенный для грузовых перевозок и обслуживающего персонала сместили к окраинам, где роились ремесленные пункты, станции и расчетные заведения. А центр Астрели остался раем, воплощённым на земле. Под солнцем горели его сады — плоды самых смелых человеческих фантазий. Рыдали вишни, истекая жемчужным цветом, тонконогие сливы и коренастые персиковые деревья смешивали кружевную пену цветения, в бархатной траве лежали белые звёзды птицемлечника. Резные беседки и прудов, каменные скамьи, украшенные орнаментом и росписью вдоль озёр и ручьев. Белая и почти нарочитая простата зданий, идеально вписывающихся в ландшафт. Ясмин даже не чувствовала себя достойной находится здесь. Ходить ногами по волшебной земле, присаживаться на вьюнковые качели, приятно поскрипывающие и утонченные в своей девственной простоте, проводить пальцем по тонким перилам мостика. Распугивать мелких древесных змеек, которые словно нарочно лезли под руки.
В один из дней, устав от нудного ожидания и занятий с нервными подростками, она выбралась на прогулку. По крайней мере так она говорила себе, пока тело двигалось в четко заданном направлении. Столько всего нужно было обдумать, но голова походила на разбитую чашку. Боль ушла, но мысли вытекали в трещины отвратительной реальности.
Абаль защитил ее перед представителями Большого совета, но не пожелал с ней встретится наедине. Откуда он знал ее тайну? Почему не выдал ее? Почему мысль о его доброте причиняет боль?
Ясмин насильно заставляла себя сместить фокус внимания на другие вещи, но и эти вещи были такими же беспокойными и неприятными. Верн, возможно, убил Мальву, Хрисанф исчез, как утренний туман, и ходили слухи о его конфликте с отцом. Она плохо поступила с Фло. Дважды. Она не может это исправить. Ученики ее ненавидят и вряд ли сдадут очередной зачёт, а Лан и Вейгел никогда не поладят. Мастер Файон продолжит мучать ее, а Низа отслеживать каждый шаг.
Мама умерла.
Теперь эта мысль уже не причиняла боли. Время шло вперёд и все сильнее отдаляло ее от матери, от маленькой квартиры, от Антония, который любил дремать в ее кресле и точить когти о диван. От Амины, которой не было места в Варде. От Абаля, который был ее якорем в море нового мира. Был бы. Если бы не оказался ее братом.
Все это — вещи, которые она не может исправить. Кроме одной.
Ясмин вытянула из поясной сумочки небольшой флакон, повертела и убрала снова. Мольбами выпросила у матери. Та не хотела давать, когда услышала историю их боя с Флорой. Ясмин таскала его в поясной сумочке с первого дня в Варде, но к Фло все не шла, всегда находила предлог обождать. А сейчас она так удачно добралась до самых ее покоев. Это оказалось совсем несложно. Достаточно отключить голову или слишком уж задуматься, и ноги сами приведут тебя к порогу твоих проблем. Она пересаживалась из лодки в лодку, что пробегали неслышными корневыми рельсами через всю Варду, после всходила на паром, а в результате просто удлинила путь, который могла бы преодолеть всего за одно двоечасие.