До нас (ЛП)
Я киваю, но не могу на него смотреть.
Он обнимает меня, но я не могу обнять его в ответ. Боюсь, в противном случае, никогда не отпущу.
Он целует меня, но я не могу поцеловать его в ответ. Я не возьму то, что больше не кажется мне моим.
— Эм… — Он держит мое лицо в ладонях и так близко, что наши носы соприкасаются.
В его голосе чувствуется легкая агония, и я вдыхаю ее, подпитывая свое сердце, запечатлевая в своей душе, где хранятся все крошечные моменты жизни, когда мы по-настоящему чувствовали себя любимыми.
— Прикоснись ко мне. — Он хватает мои руки и подносит их к своему лицу.
— Я не могу, — говорю я сквозь сдавленные рыдания.
— Поцелуй меня. — Он снова прижимается своими губами к моим. Отчаянно и требовательно. Они — все, что мне нужно. И все же… если я сдамся, то никогда не уйду.
— Я не могу. — Я отстраняюсь.
Его плечи сникают. Мне ненавистно, что моя потребность в самосохранении кажется ему отвержением, но самое жестокое, что мы можем дать друг другу, — это ложная надежда. Этот мираж, не что иное, как медленная смерть.
— Я дам тебе знать, когда приземлюсь.
И вновь вцепившись в свой багаж, я, не оглядываясь, иду ко входу в аэропорт.
ГЛАВА 35
— О… ты привезла с собой кота. — Лия морщит нос, встречая меня у задней дверцы своей машины, чтобы погрузить туда мой чемодан… и Гарри Паутера.
— Надеюсь, ты не против. На этот раз я не могла его оставить.
— Ну, об этом мы не скажем моему домовладельцу. — Она подмигивает, захлопывая дверцу хэтчбека. — Но почему ты не могла его оставить?
Мы садимся в машину и пристегиваем ремни безопасности.
— Потому что не знаю, вернусь ли.
Посмотрев на меня широко раскрытыми глазами, она складывает губы буквой «О».
Я хмурюсь.
— Все разладилось.
— Жаль слышать. Когда будешь готова узнать от меня плохие новости? — Она отъезжает от обочины и вливается в плотный поток дорожного движения.
— Можешь выкладывать все прямо сейчас.
— Мама эмоционально нестабильна. Не знаю, как быстро она преодолеет фазу тяжелой утраты, но я не хочу находиться слишком далеко, если ей понадоблюсь. Так что, пока остаюсь в США… ну, за исключением Гавайев и Аляски.
— Это понятно.
— Итак… ты уедешь на День Благодарения?
Я качаю головой.
— Мне не к кому ехать. Семья Зака меня определенно не примет. А про ситуацию с моей мамой ты знаешь. Ничего страшного. Мне и одной хорошо.
— Ты проведешь праздники со мной и моей семьей. Они умирают от желания познакомиться с тобой.
— Лия, я не хочу навязываться. Я и так очень благодарна тебе за диван. Этого достаточно.
— Не говори так, пока не ощутишь мой диван под собой. Его покупали не для комфорта, а для красоты. Если пообещаешь вести себя хорошо, я пущу тебя спать в свою постель.
Я выдавливаю ухмылку.
— Посмотрим, что я смогу с этим сделать.
— Значит… у тебя с Заком что-то не ладится? Или вам удался чистый разрыв?
— Мы официально женаты. Не уверена, что существует такое понятие, как чистый разрыв. Одно тянет за собой другое, следы всегда остаются — маленькие крохи повсюду. Я не оставила Зака в прошлом. Я забрала с собой маленькие частички его, хоть и не по своей воле.
— Ох, детка, ты разбиваешь мне сердце.
Я киваю.
— И себе тоже, — шепчу я, вытаскивая телефон и отправляя ему обещанное сообщение.
Эм: Приземлилась благополучно.
Он сразу же отвечает мне смайликом с большим пальцем, поднятым вверх.Я провожу время, усердно работая в социальных сетях, постепенно наращивая число активных подписчиков. Люди просто хотят общаться. Хотят быть услышанными. Хотят быть признанными, чтобы их существование и мнение имели значение. Я приближаюсь к сотне тысяч подписчиков, а значит, пойду дальше и монетизирую свою страницу. Если мне удастся заработать достаточно денег самостоятельно, то я смогу получить хорошую медицинскую страховку. Тогда мне больше не придется быть женой Зака. Это одновременно и освобождает, и разрушает душу.
Прямо перед Днем Благодарения мы с Лией садимся на поезд до Бостона, чтобы устроить будуарную фотосессию для компании богатых женщин, которым недавно исполнилось сорок. Одна из женщин подписана на Лию с тех пор, как та завела свою страницу в Instagram.
— Что читаешь?
Лия заглядывает мне через плечо, пока мы ждем прибытия клиенток. Мы арендовали студию на втором этаже старого дома из коричневого камня с эффектным естественным освещением, разнообразными фактурными стенами, старой ванной и кованой кроватью с белыми простынями и пуховыми подушками.
На старинных деревянных полах стоят два разных бархатных дивана.
— Советы для лучшей будуарной съемки? — читает она название статьи на моем телефоне.
Я пожимаю плечами.
— Раньше я такого не делала. Не хочу напортачить.
Она смеется.
— Просто будь собой. Чтобы наладить с ними связь, будем спрашивать об их сильных сторонах и недостатках, а также поделимся своими. Самое главное — разговор. Молчание вызывает только неловкость. Осыпай их похвалами. Это не профессиональные модели. Им понадобится поддержка. Для создания большего пространства используй зеркало. Для отражений — окна, только убедись, что на фото нет твоего отражения. Подталкивай их к воспоминаниям об особых людях или особых моментах в их жизни, чтобы у тебя не получилось кучи снимков с бессмысленными выражениями лиц.
Я киваю.
— Хорошо.
— И если после их ухода у нас останется время, я сфотографирую тебя.
Мой взгляд устремляется к ней.
— Что? Зачем? Типа, портретные фото?
Лия усмехается.
— Конечно. Твое лицо тоже попадет в кадр. — Она подмигивает.
— Мне не нужны будуарные фотографии. — Я качаю головой.
— Зато они нужны мне для моей страницы и сайта. Такие фотосессии я провожу нечасто, и лишь немногие клиенты подписывают со мной разрешение на размещение их фотографий.
— Почему ты думаешь, что я его подпишу?
Она закатывает глаза, прежде чем включить фотоаппарат и проверить настройки.
— Ты его уже подписала, когда я наняла тебя на работу.
— Это…
— Умно?
Я усмехаюсь.
— Нет. Это… я не знаю. Но подумаю об этом.
В течение следующих трех часов меня притягивают фотографии в таком стиле. Они интимные и откровенные, но не только в физическом смысле. Они интимные еще и эмоционально. Для меня честь быть приглашенной разделить такую уязвимость. Лия говорит, что то же относится и к съемкам родов.
— Теперь ты, — объявляет она, глядя на часы после того, как женщины уходят.
— У нас всего двадцать минут. Нам понадобится столько же времени на сборы.
— На сборы мне нужно всего десять минут и пять минут на несколько снимков.
— Мне нечего надеть. Может, в другой раз. — Я укладываю свою камеру в сумку.
— Одежды и не нужно. Обещаю, это будут самые аппетитные фото, которые ты когда-либо видела. Гарантирую, тебе захочется разместить их на своей странице.
Я продолжаю качать головой.
— Делай, как говорят, или ты уволена.
Я хихикаю.
— Перестань.
Лия тут же приходит в отчаяние.
— Ну, давай! Просто сделай это.
— Ладно! Но пеняй на себя… если выставишь меня какой-нибудь шлюхой с дрянного сайта…
— Будто ты меня не знаешь. Я обижена.
Я не клюю на ее притворную обиду, но раздеваюсь. После того, как мы почти год жили в одной комнате, а теперь и в ее квартире-студии, мы видели друг друга обнаженными несчетное количество раз. В данном случае скромность излишня.
— Немного музыки для настроения. — Она подмигивает мне, когда я встаю перед ней, совершенно голая, с руками на бедрах.