Просто работа (СИ)

Я вернула «свинорез» в ножны, поколупала дыру и потупилась:
— Не хотела, вырвалось… Сколько с меня за ремонт?
— В этот раз будет бесплатно. Мебельщик божился, что это специальный мореный дуб, ни поцарапать, ни пробить. Завтра заставлю латать. Буду признателен, если вы больше не будете так нервничать.
— Не буду. Помоюсь с дороги, покушаю и буду паинькой.
Консьерж ехидно оскалился и вручил мне ключ с привязанной деревяшкой, стилизованной под пивной бочонок:
— Сегодня в тихом зале подают запеченного угря. Порция вам за счет заведения.
* * *
Помылась быстро. Вещи на входе оставила постирать, сверху пять медяков насыпала. Пока плескалась — все привели в порядок. Поэтому сидела в уголочке, жевала и вытирала набегающие слезы. Угорь — просто огонь. Проперчен так, что любой мексиканский повар от зависти удавится. Зато под пиво идет — пальчики оближешь. Не заметила, как попутно хлебом вычистила остатки тушенных овощей из опустевшей тарелки. Следом добила горку огромных отварных креветок. Все, сил больше не осталось. Откинулась на спинку винтажного кресла и боролась со сном. На дне кружки еще чуть-чуть осталось. Как допью — так можно и на боковую.
С боку вежливо кашлянули. Надо же — тот самый симпатичный дядька с бородкой-эспаньолкой и модной шляпой в руках.
— Уважаемая, могу ли я попросить уделить мне пару минут драгоценного времени?
— Прошу… Вам что-нибудь заказать?
— Обычно здесь кавалеры угощают даму. Патриархальное общество, ничего с этим не поделаешь. Если не ошибаюсь — вы из ходоков?
Я прислушалась к ощущениям. Вроде нормальный мужик, без закидонов. Не скажу, что прямо очень хочет понравиться, но и без каких-либо подколок. Обычно людей с двойным дном я чувствую. Здесь же — любопытство, интерес и желание приятно провести вечер. Нормальный набор.
— Шебутная Мария, бродяга.
— Карл Сандерсон, капитан. Еще раз прошу прощения за парней. Мы только вернулись в порт с дальнего похода, вот ребят и штормит.
— Ничего страшного.
— Вы не подумайте чего плохого. Они вас в самом деле перепутали. У Старого Гарри дочка полная оторва. Сначала с семьей разругалась, потом стала с наемниками на дальние фактории караваны водить. Там чуть не каждый день заруба с монстрами. Наслушалась заодно историй про чужаков и вообразила себе невесть что. Дважды ее уже лупцевали за длинный язык, но никак не угомонится.
— Хотите сказать, про ходоков здесь разные слухи ходят?
— Книги. Рыцарские романы. Правда, там обычно вас описывают как порождение зла и могучих колдунов, от загребущих лап которых спасают принцесс. Вот девочка и нафантазировала невесть что.
— Сколько лет этой валькирии?
— Шестнадцать.
Допив пиво, отодвинула опустевшую кружку и с грустной усмешкой достала из кошелька деньги. Надо за ужин расплатиться.
— Шестнадцать. Пусть помогут ей боги не загнуться хотя бы до восемнадцати. Может быть, тогда поймет, что написанное в романах не совсем похоже на правду.
— Хотите сказать, ходоки не живут в личных замках, не кушают со злата-серебра и не похищают красавиц в гарем?
— Скорее всего, этим заняты ублюдки, кто тех самых ходоков заставляет мотаться на край света. Мы же получаем без меры дорожную грязь, холод ночных стоянок и вонь выдранных монстрами потрохов. За первый год выживает каждый десятый от силы. И большую часть этого дерьма волокут на своих хрупких плечах женщины. Все как обычно.
Помолчав, капитан спросил, внимательно разглядывая мое усталое лицо:
— Если вы не против, госпожа Мария, я бы предложил вам попробовать хорошего вина. В местном подвале есть бутылки, хранящие в себе очень приятные на вкус образцы.
Положив ладонь поверх его руки, ответила:
— Не обижайтесь, Карл. Я чувствую, что вы хороший человек. И в самом деле не желаете мне зла. Просто я действительно смертельно устала. И завтра мне снова бегать по Городу с высунутым языком. У меня за правым плечом стоит Смерть. За левым гора неприятностей. Если вы не передумаете, оставьте адрес. Надеюсь, за пару месяцев разгрести накопившееся дерьмо. Повезет и останусь живой — я вас найду. Не обещаю, что в постели я вам понравлюсь. Но вот надраться от души мы точно сможем. Научим местных менестрелей орать матросские песни и оттянемся всей командой. Чтобы смыть кровь, грязь и помянуть ушедших за грань как положено…
 
 Глава 12 
Я выспалась. Обычно даже в знакомых тавернах редко когда полностью отрубаюсь. А тут — на чистых простынях, на большом матрасе, набитом сушеными водорослями. Еще тихо было — окна двойные, ни один лишний звук не пробивается снаружи.
Не отказала себе в удовольствии ополоснуться и пошла завтракать. Заодно у господина Тьерри взяла справочник полистать по местной флоре и фауне. Консьерж был очень любезен и дал мне «выжимку». Как объяснил, полный бестиарий занимает томов сорок. Но из того, с чем можно столкнуться в Городе и рядом с ним — как раз небольшой томик с цветными картинками подойдет.
Доедаю яичницу с острыми колбасками и киваю: в самом деле, на ночь вне Города лучше не отсвечивать. Потому что тут море рядом. Тут река неподалеку протекает. Тут пойма с прорвой островков, тростником и летающей мелочью. Счастье еще, что вся эта гадость выше трех-четырех метров не поднимается. Лень ей. Но если стая «белесых кикимор» на тебя наткнется — схарчат за минуту. Чистые пираньи, только с крыльями и крохотными лапами. Отодрать можно — срубив тварь с пострадавшего. Есть еще «бурые кикиморы», но эти калибром больше. С лошадь примерно. Сидят в глубоких местах на реке, жрут рыбу. Предпочитают сомов, которые в свою очередь охотятся на все, что перед мордой окажется.
Из самого неприятного, ради чего стены высокие отгрохали, это именно морские монстры. Там глубины, там большая кормовая база. Поближе к побережью выходят, когда штормит. Тогда течения меняют направление движения и теплый пласт воды тащит к берегу. В нем рыба, кальмары и прочая живность, за которой идут гидры, морские змеи, зубастые киты и всякое разное. Киты мне больше динозавров земных напомнили — у которых пасть с половину тела, плавники безразмерные и аппетит дай бог каждому.
Вот если шторм, вся эта радость начинает ломиться или в запертые ворота порта, или вообще на стены прет. Местные считают, что просто ориентацию теряют. Потому, как если бы в самом деле хотели прорваться — пушки бы не остановили. Сейчас стража больше отпугивает совсем обнаглевших. Еще — старается по возможности ослабленных или больных покоцать максимально. Потому что шторм заканчивается, тушка валяется в полосе прибоя и есть возможность ее покромсать, добывая груду ингредиентов. Из печени той же гигантской гидры ману можно ведрами сцеживать. Отборную, от которой волосы на голове шевелиться начинают.
Ладно. Главное — никакие вампиры и прочая дрянь по улицам не шастает. Если какая сволочь зубастая и попадется — то ее диким порывом ветра в непогоду через стену зашвырнуло. Прибил, денежку в кассе получил. Иногда крабы забредают. Размером с огромный сундук. Эти умудряются в любую безлунную ночь по стенке взобраться и в лабиринт улиц бегут. Якобы солнце прогревает плиты, вот они и шастают, чтобы икру отложить. Такие «чемоданы» рекомендуют из огнестрела на запчасти разбирать. В ближнем бою броню перекусывают клешнями — без разговоров. Поэтому патрули в темноте с пиками гуляют. Пришпилить и удержать на расстоянии крабика, дать возможность товарищам свинцом тварь накормить. Счастье еще, что подобного рода случаи — пару раз в год. Обычно охрана на башнях перехватывает, премиальные загребая.
Вернув книгу, уточнила, как лучше добраться в порт. Часики тикают, а я пока до нужных мне потенциальных контактов не добралась.
Люблю море. Самое интересное, что жариться на песке во время отпуска меня не прельщает. Как и нырять с трубкой, кататься на параплане или еще как-то время убивать. Но просто сам вид бесконечной воды, солнечные блики на волнах и запах соли… Хорошо. Как и множество кораблей, выстроившихся вдоль пирсов. На вскидку — штук пятьдесят разнокалиберных крупных парусников, в углу видны трубы пароходов. Это редкие гости, ценник на топливо для них обычно зашкаливает. Используют только там, где мешанина островов и ветер ловить заколебешься. Рыбаков вообще не сосчитать. Отстроились широко, лагуна глубокая, стены высоченные и сдвижные титанические ворота, чтобы на ночь закрываться от неприятностей.