Ирландец 2 (СИ)

Annotation 
Из нашего времени в конец девятнадцатого века. За окном раскинулся Нью-Йорк, а я стал безусым мальчишкой. Да ещё и в теле ирландца, которые здесь едва ли лучше негров. Но внутри я по-прежнему русский, а русские не сдаются. Я выгрызу себе место под солнцем в этом аду!
Ирландец 2
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Ирландец 2 
Глава 1 
Глядя на каплю воды, стекающую по сырой серой стене, я зачеркнул очередную черту на стене.
Два месяца, два долгих месяца я сижу взаперти. Можно было сказать, «замели, дело шьют», но мне не до смеха, поскольку все мое тело болит и плохо слушается после очередного «допроса». Из меня пытались выбить признание по поводу ограбления банка. Допросы здесь весьма суровые, жесткие и с пристрастием. Сразу следует сказать, что ограбление банка на территории САШ является федеральным преступлением. То есть попадает под юрисдикцию федерального уголовного права. А это означает, что оно является тяжким преступлением первой степени. За такое здесь предусмотрено наказание от двадцати пяти лет до пожизненного. Об этом я узнал, лишь когда попал сюда.
Меня, закованного, избивали дубинками и не только ими. Морили голодом по несколько дней, а потом давали тарелку баланды, но после похлебки Дарины, которой мы питались первое время по прибытии в Америку, меня не напугать. Я жестко стоял на своем, мол, ошиблись, и я ни при чем. Также говорили, что мои подельники уже дали признательные показания и дело почти завершено. Я им не верил, поскольку, будь оно так, зачем эти допросы и выбивание моего признания? Ни одна физическая боль не сравнима с той, что была у меня внутри. За эти два месяца, что я тут сижу, никто с воли даже весточку не прислал, не наведались ни Роб, ни Дима, ни Томас, ни Мэри, никто из тех, кого я считал близкими. Разве что ко мне ходил адвокат, да и то пару раз. Хотя, может, и правильно, что ко мне они не приходили, поскольку, если Дима-грек либо Мэри попросятся на свидание, они сами автоматически попадут под подозрение, а это недопустимо.
Я вырос в таком районе, где никто никого не сдавал, а тем более ментам, как бы хреново тебе ни было. На этом и держится дружба. Как говорится, сам погибай, а друзей не сдавай.
Меня разрывали изнутри мысли, как там сейчас Несса и Барри. Ведь я сказал им, что поеду ненадолго, а я в Бостоне уже три месяца или чуть больше. Возможно, они меня возненавидели, поскольку считают, что я их бросил и обманул, но это не так. И вот зачем я согласился на участие в этих кулачных боях? Сидел бы сейчас на набережной Нью-Йорка, ел мороженое, и детишки были бы рядом. Но вместо этого я здесь, а всему виной моя жадность.
Последние две недели я в камере находился один, поскольку моего соседа, по всей видимости, осудили. Камеры содержания подсудимых рассчитаны здесь на двух человек, а меня обвиняли в совершении тяжкого преступления, так что и соседа могли мне подселить не менее опасного.
Парень, с которым мы сидели до этого, был коренным, и мы не сразу нашли с ним общий язык. Но мы были в одной камере, ему приходилось со мной общаться. Он рассказал о своей жизни, поскольку знал, что его наверняка посадят, и терять ему было нечего. Он был вором, но вором «честным», крал лишь у богатых, и не было разницы, кто они, коренные, ирландцы, макаронники. На украденные деньги или вещи он гулял как в последний день, все тратил на алкоголь и проституток, а когда деньги заканчивались, брался за старое.
В очередное безрадостное утро железная дверь камеры скрипнула, и надзиратель с ехидцей на лице пробубнил:
— Принимай соседа.
В камеру вошел парень, на вид чуть старше меня, лет двадцати-двадцати двух. Среднего телосложения и невысоко роста с ярко-рыжими волосами. Ирландец? Или просто рыжий. Парень оказался разговорчивый, и звали его Киган. Я смолоду запомнил рассказы «старшаков», что жили в нашем дворе и имели не одну отсидку, они говорили: «Там не доверяй никому».
 
Киган, видать, заприметил во мне земляка, или кто шепнул ему, сразу начал расспрашивать, за что я здесь.
— Простая нелепая ошибка. Случайность. Возможно, я просто похож на того, кого они ищут. Ведь для них все ирландцы на одно лицо, — я, как и прежде, стоял на своем. Я не я и вообще ни в чем не виноват.
— Это точно, лишь в цвете волос разница, — ответил Киган и рассмеялся.
— Ну а ты за что сюда попал? — спросил я парня. Так как все-таки подозрения насчет него были.
— Говорят, человека убил, — тут же начал он. — Но как я могу убить человека, ты посмотри на меня.
— Ну а все же, за что? — продолжил я расспрашивать парня. Наверняка если засланный, то на чем-нибудь да проколется.
— Негра убил, но разве негр человек? — Киган пожал плечами. — Вот и я им говорю, что я не мог человека убить. Ну а ты, говорят, ограбил банк в Спрингфилде, — тихонько спросил Киган.
— Кто такое говорит? Первый раз слышу, — тут же ответил я и сделал удивленный вид.
— Да не бойся, я свой в доску. Я слышал, как об этом надзиратели шептались, — вот твой прокол, парень. Кто ж будет шептаться о таком, будто других тем нет.
— Нет, они ошибаются. Я даже в этом Спрингфилде ни разу не был, — буркнул я в ответ и отвернулся от парня. Значит, все-таки мои подозрения оправдались.
— Эх, а жаль, что это не ты. Я уж думал, встречусь с тем парнем, который освободил моего брата от уплаты по залогу на его дом. Представляешь, он хотел заняться фермерством, кредит на развитие готовы были дать только под залог, ну а куда ему деваться. Пришлось заложить свою ферму.
Красиво поет, но только я свои выводы уже сделал!
Ближе к вечеру к двери подошел надзиратель и дубинкой провел по решетчатой двери. Я поднял голову и посмотрел на него.
— Браун, у тебя завтра суд. Готовься. Нашлись свидетели, которые тебя опознали. — После чего ухмыльнулся. — Надеюсь, тебя признают виновным, — после чего пошел дальше по коридору, бренча дубинкой о двери других камер.
После его слов что-то резко сжалось в груди и сердце начало биться быстрей. Но почему я так нервничаю, ведь это было неизбежно. Рано или поздно все ровно состоялся бы суд. Но что, если действительно завтра меня признают виновным? Как дальше будут Несса и Барри? Мне нужно как-то связаться с Димой-греком, чтоб тот забрал деньги у Томаса и передал их брату и сестре. Конечно, надежда была небольшая, но других вариантов у меня не оставалось. И почему этот чертов адвокат мне не сообщил о дате судебного заседания?
Я не спал всю ночь, вспоминал ограбление в деталях. Меня интересовало, что же там за свидетели такие, что смогли меня опознать, ведь все время, пока мы были в банке, мое лицо прикрывалось платком. Да и к тому же на опознание меня не водили.
Рано утром к двери камеры подошли два надзирателя.
— Вставай. Руки за спину. Пора ехать, — прорычал тот же надзиратель, что вчера мне сообщил о суде.
Я встал с кровати и убрал руки за спину. Скрипнула дверь, и спустя пару мгновений на моих запястьях защелкнулись наручники. От звука скрипнувшей двери проснулся Киган. Он уселся на кровать и еще сонными глазами смотрел на происходящее. Мне показалось, на его лице была ухмылка, хотя он и не улыбался.
Меня вывели из камеры, после чего закрыли дверь и повели по темным коридорам тюрьмы, пока мы не вышли на улицу. На улице нас ждала повозка с зарешеченными окнами и дверьми. Меня запихнули в повозку, я тут же вспомнил свой первый привод в милицию, когда нас с пацанами из подвала соседней пятиэтажки вытаскивали менты. Соседи стуканули, мол, наркоманы собираются, но я даже близко к наркотикам не походил, хотя и вырос в довольно криминальном райончике нашего городка. Просто с пацанами собирались в подвале, чтоб немного согреться в холодное время года, ведь домой, как обычно, идти было неохота, а то «мамка загонит».