Лекарь для захватчика (СИ)

Я тихо смеюсь. Герцог Бреаз упрямый человек. И хоть я знаю, что он ненадежен и к нему стоит относится с осторожностью, в нем есть что-то располагающее.
Ощущаю чужое внимание. Поворачиваю голову, и улыбка слетает с моих губ. Император Эсмара пристально смотрит, как мы с Аланом воркуем в сторонке. Его синие глаза кажутся черными. Ему что-то говорят, но он просто направляется к нам, оставляя своих советников и гостей недоуменно смотреть ему вслед. У меня по коже бегут мурашки.
  
– Проклятье, – цедит Алан. – Этот взгляд я знаю.
Император Эсмара идет к нам напрямик, вынуждая знать расступаться.
– Бреаз? – отдергивает он Алана, едва приблизившись к нам.
– Да, мой император?
– Найди себе жену.
Алан едва не давится вином, а затем невинно сообщает:
– Я как раз этим занят.
Взгляд, что был брошен на герцога, вынудил того инстинктивно вжать голову в плечи. Но Алан не сдался.
– В этом зале нет женщины прекраснее ее высочества. Разве я не должен попытать счастье?
– Я советую попытать его в другом месте, – говорит Реиган. – Не сможешь, найду тебе невесту сам.
– Ваше величество…
– Сгинь отсюда.
Бреаз оскорбленно вздергивает подбородок, кланяется мне и императору. Пока Рэй не видит, сально подмигивает и уходит.
– Стоило все-таки выпустить ему кишки, – беззлобно говорит Реиган.
– Он ваш друг, – без труда догадываюсь я. – Безбашенный Бреаз и суровый Уилберг. Вы дополняете друг друга.
Реиган окидывает меня взглядом, и я чувствую приятное тепло в животе. Нет, это больше, чем ощущение, это тянущая потребность, нестерпимое желание к прикосновениям.
– Вы уедите утром? – спрашиваю я.
– Да.
Я впервые не могу держать лицо. Кажется, все видят, насколько я взволнована.
– Если я свободна, то могу поехать с вами?
– Нет.
– Почему?
– Война не для женщин, Анна, – отвечает Реиган.
– Я медик…
– Ты женщина, – он делает шаг ко мне, склоняется и говорит так, чтобы слова достигли лишь моих ушей: – без которой я умру.
Боже…
Я никогда не тушевалась раньше, а теперь не выдерживаю его взгляд.
– Но я не могу быть здесь, когда… – голова кружится, и я облизываю пересохшие губы, – там гибнут люди…
– Нет.
– Когда…
– Нет, Анна.
– Когда ты там, – наконец, говорю я.
Мы смотрим друг другу в глаза, улетая, кажется, в космос. Есть такое понятие в психиатрии – эйфория. Так вот, быть любимой женщиной императора Эсмара – это чистый дофамин. Любить его – экстаз, похожий на психическое отклонение. Наркотик мгновенного привыкания. Чистый кайф.
Мои чувства к нему растут с каждой секундой, они опутывают меня, словно силки птичку. Я довольно зрелый человек, чтобы относится к чувствам, как к чему-то сакральному, но сейчас это нечто переломное между нами. Я не наивная девчонка, чтобы путать всплеск гормонов и то, что рождается из самой жгучей ненависти, что меняет нас обоих, делая уязвимее друг для друга. Мы оба не умели любить. Раньше.
– Я вернусь, Анна, – говорит он, вглядываясь в мое лицо.
Я знаю, сколько шрамов он получил на войне. Смотрю вниз, на его сильную скульптурную кисть. Хочется коснуться ее, переплести наши пальцы.
– До встречи, принцесса, – мягко произносит он.
– Ваше величество, – я не даю ему уйти, цепляюсь за него взглядом, и говорю вовсе не то, что следовало: – это не специально случилось… с платьем.
Он смотрит – черт, прожигает насквозь.
– Я знаю.
А затем уходит, и до меня, наконец, долетают звуки торжества: музыка, голоса гостей. Я вижу, что Алан молча наблюдает за мной. Он задумчив, а его взгляд слишком серьезен.
  
Глава 39
 
Я возвращаюсь в свои покои, скидываю туфельки и вынимаю шпильки из прически. Софи готовит для меня ванну, покуда я стою и смотрю в окно на полный диск луны. И мое сердце кровоточит в этот момент.
– Готово, – говорит служанка.
Я улыбаюсь, видя, как она развязывает передник, а затем смотрит на себя в зеркало и тайком улыбается.
– Ты хорошенькая, Софи, – произношу я. – Никогда не думала выйти замуж?
– Я? – она бледнеет.
– Да.
– Я, – затягивает она вновь. – Нет.
– Почему?
– От мужчин одни проблемы.
– И то верно, – смеюсь я. – Но, если ты вдруг захочешь, я не стану тебя держать. Граф Лангрин с тебя глаз не спускал, между прочим.
– Граф? – она пожимает плечами. – Он подслеповат, наверно. Негоже такому человеку быть командиром вашей стражи.
– Ты просто очень обаятельная женщина, Софи. А еще у тебя есть собственное имение и неплохой доход.
– Где?
Я смеюсь. Ох, уж и Софи. Никогда не пойму, забавляется она надо мной или вправду такая непосредственная.
– Его величество надарил мне земель, – поясняю я. – Куда уж мне их девать? Я хочу наградить верных мне людей.
– Меня? – она хлопает глазами.
– Ты заслуживаешь счастья.
– Имение, ваше высочество? – переспрашивает она и плюхается на стул, ошарашенно глядя перед собой. – Так и что мне с ним делать?
– Что угодно. Продай, передари. Живи в нем, наконец.
– А могу я подарить его вам и жить с вами, как и прежде?
Я смеюсь, едва ли не до колик.
– Можно и так, но дарить его мне необязательно. Оставайся со мной, сколько душе угодно. Но ты мне больше не служанка.
– Нет? – шепчет она. – Чем я провинилась?
– Ты мне подруга, Софи. Причем, лучшая.
Она молчит, а затем встает и начинает суетиться, прибирать что-то. Вижу, как она украдкой смахивает слезы. Я подхожу, обнимаю ее, и она вдруг рыдает. Шепчет мне: «Спасибо!» И я сама едва сдерживаю слезы.
– Ну, полно вам, ваше высочество, – говорит она, шмыгая носом. – Вода остынет.
Горячая ванна расслабляет мышцы. В Вельсвене нет огромных бочек и кадок для купания, ванна напоминает ту самую, к которой я привыкла. Но местная ванна больше и глубже. И я лежу в ней, оставив на поверхности лишь голову, закрыв глаза и положив на лицо дольки фруктов. Не хочу ни о чем думать… Но думаю.
О том, например, что Реиган непробиваемый гордец. Но больше о том, что в эту самую минуту он может быть с Элен. В эту последнюю ночь перед отъездом он будет любить ее в своей постели под крики гостей, восславляющих его.
Слышу, как Софи трогает воду, проверяя достаточно ли горячая. А затем она подходит, снимает дольку клубники с моего лица и жует ее.
– Что? – я приподнимаюсь, разлепляя один глаз.
Кровь ударяет в голову. Щеки моментально вспыхивают от стыда.
Я с чудовищным всплеском сажусь в ванной, смахивая с лица остатки фруктов, а затем прикрывая руками грудь, глядя на Рэя.
Не могу поверить, что он здесь. Он облизывает пальцы, глядя мне в глаза, и молча садится на бортик.
– Я забыл сказать тебе про школу, – говорит он, пока я дышу, словно загнанная лошадь. – Я оставил все указания Финчу, он возьмет на себя все взаимоотношения с Орденом. Мне нужно, чтобы военные гарнизоны пополнились обученными лекарями, – говоря это, он прикасается к моему лицу, отлепляет прилипшую прядь от моей щеки и убирает за ухо. – Это все, принцесса.
Он смотрит на мое тело сквозь прозрачную воду, подцепляет пальцами еще одну дольку, плавающую на поверхности, и съедает. Я смотрю, как двигаются его губы, и сглатываю.
– Я оставлю тебе Лангрина, – говорит он хрипло, все еще разглядывая меня. – Он сформирует твою личную стражу. Найдет людей, которым ты сможешь доверять. Многие из них мои гвардейцы. Во дворце не доверяй никому. Я придержу решение по графу Мале, мне нужны его ресурсы. Не противодействуй ему, не конфликтуй ни с кем. Будь умницей, Анна. Ты умеешь.
Нет, не умею.
Реиган поднимается и идет к двери, а я не верю своим глазам. У кого из нас больше выдержки?
Он играет со мной? Это фарс?
Не отпустил, ведь. Не сдался.
Он хватается за ручку двери, и я вскакиваю на ноги:
– Рэй, – это не оклик, лишь злой всхлип.
Вода стекает по моему телу, капает в ванну, и меня бьет дрожь холода и волнения.