Экспансия (СИ)

— Что такое? — Полина заметила гримасу.
— Кофе хорош, а пирожное дрянь, — объяснил я свое недовольство.
— Да? А мне вроде понравилось. Дай сюда, — она бесцеремонно отобрала у меня пирожное и целиком засунул его себе в рот, принявшись с удовольствием жевать.
С отвращением понаблюдав за этим манипуляциями, я насмешливо хмыкнул:
— Нахалка.
Полинка что-то пробурчала в ответ, не переставая усиленно жевать.
— Не подавись, — снисходительно добавил я. — Сладкоежка.
Проглотив последний кусок, сестрица улыбнулась.
— Я такая.
В следующую секунду ее глаза налились привычным холодом. К нам кто-то подходил со стороны.
— Здравствуйте, — раздался мягкий женский голос.
Меня обдало тонким ароматом дорогого парфюма. Я медленно повернулся, нацепив на лицо доброжелательную улыбку.
Перед нами стояла молодая женщина в белом халате. Красивая блондинка с умопомрачительно длинными ногами, стройной талией, высокой грудью и гривой роскошных волос.
Она походила на фотомодель, словно сойдя с глянцевой обложки журнала мод.
— Слюнями не подавись, — ехидно прошелестел голос Полины у моего уха.
Я насмешливо на нее покосился, но ничего не сказал.
— Не хотите небольшую экскурсию? — спросила блондинка. — Меня зовут Стелла, я заместитель руководителя проекта.
— Почему нет?
Мы пошли за нашей новой знакомой.
Идя сзади и глядя на формы «заместителя», я про себя усмехался. А у Савушкина похоже губа не дура, подбирать себе таких помощниц. Это кстати, не есть хорошо. Если он набирал себе сотрудников, ориентируясь на упругость попки, то следовало начать беспокоиться за качество работы.
К такому же выводу пришла Полина, ткнув мне в бок кулачков и многозначительно закатив глаза.
— У меня диплом Златоградского технологического, — на ходу обернулась Стелла, словно угадав, о чем мы подумали. — Когда профессор прочел мою монографию о резонансе волновых струн в условиях переменной флуктуации, то сразу предложил перейти в свой проект.
Высокие каблучки блондинки в коротком белом халате звонко цокали по бетонной поверхности ангара.
Полина вежливо улыбнулась и что-то сказала. Потом не удержалась, язва такая, и снова ткнула меня в бок локтем.
— Я рада, что ты наконец-то оттаял, — тихо прошептала она.
— Что? — я отвлекся от созерцания удивительно длинных и столь же привлекательных конечностей идущей впереди ученой.
Полина тихо рассмеялась.
— Ходили слухи, что ты снова стал самим собой, но мне приятно убедиться в этом лично. По глазам вижу, как ты уже думаешь, что забрасываешь стройные ножки этой крошки себе на плечи, предварительно разложив ее на столе, — она не удержалась и снова хихикнула, потом вдруг стала необычайно серьезной. — На самом деле это хорошо. Мы все беспокоились за тебя. Ты стал превращаться в ледяного истукана. Холодного, равнодушного, совершенно безэмоционального. Это пугало. В какой-то момент мне казалось, что ты усядешься на трон в Обители Стужи и будешь просто сидеть, созерцая проплывавшую внизу бесконечную ледяную пустыню Арктики.
У меня дернулась щека. Нахлынули неприятные воспоминания.
Хлад внутри… хлад снаружи… накатывает волнами, вымораживая все и везде. Чувства исчезают, разум становится отстраненным, ты словно смотришь на все со стороны и тебя больше ничего не волнует.
Вообще ничего.
На самом деле это страшно. И в то же время невероятно притягательно. Одним простым усилием воли убрать все тревоги и волнения, стать воплощением абсолютного спокойствия.
Хотелось утонуть в этом состоянии и никогда не возвращаться назад. Не знаю, как мне удалось вынырнуть, но окончательно избавиться от этого помог простой совет князя — держаться подальше от Обители Стужи.
Именно Цитадель воздействовала на меня, изменяла и влияла через установленную между нами связь.
Уже через две недели Холод медленно отступил. Через месяц подернулся дымкой забвения.
Но я знал, что он до сих пор скрывается где-то там глубоко внутри. Чувства вернулись, но стали более взвешенными. Настроение изменилось, но иногда все же проскакивала холодная отстраненность, так пугающая обычных людей.
 
Я больше не чувствовала себя вымороженным изнутри живым проявлением разрушительной стихии, но все еще носил ее частичку внутри себя.
Вечный Лед всегда теперь будет со мной. И от этого никуда не деться.
— Здесь у нас главная диспетчерская, если так можно сказать, — видимо заметив, что мы уже осматривали портальную площадку первым делом Стелла подвела нас к участку где стояли ряды компьютерных терминалов с работающими за ними людьми.
При повороте полы белого халата разошлись, демонстрируя черную облегающую юбку.
Стелла еще что-то сказала и прошла дальше.
— Видная девушка, — шепотом оценила Полина. Но сделала это как-то рассеяно, вряд ли действительно впечатлившись роскошными формами красивой блондинки.
Я хмыкнул, но не стал комментировать прозвучавшее замечание, вместо этого обратился к нашему белокурому гиду:
— Что по поводу контактов с другими цивилизациями? Есть какие-то трудности?
Стелла обернулась, встав у одного из столов. Работающий оператор старательно глазел в монитор, но было видно, каких ему стоит огромных усилий не скосить глаза на женскую фигурку рядом.
Парень, как я тебя понимаю.
— Основной трудностью безусловно является способы коммуникационного взаимодействия, — ответила Стелла.
Я неспешно кивнул. Коммуникации — общение, понятно.
— И как вы решили вопрос? — Полина отвлеклась от размышлений, сосредоточившись на разговоре.
Имелась у нее такая привычка, мгновенно переключаться в случае необходимости. Вроде стоит, рассеяно улыбается и думает о чем-то своем, но ничего не пропускает мимо ушей и все запоминает.
Полезное умение, основанное на особых ментальных практиках. Называлось «параллельным мыслительным процессом» или как-то похоже. Фокус в том, чтобы думать, но полностью не выпадать из реальности.
Могло показаться простым, но на самом деле сложный прием, требующий предельной концентрации разума.
— Нетрадиционным подходом, — Стелла лучезарно улыбнулась. — Идея использования технического устройства для лингвистического анализа на определенном этапе была признана бесперспективной.
Полина нахмурилась.
— Почему?
Теперь она полностью сосредоточилась на разговоре, отложив размышления о других делах. То, что сейчас обсуждали являлось слишком важным, чтобы отвлекаться на что-то другое.
— В основном из-за огромного разнообразия применяемых языков и вычислительных мощностей, необходимых для их расшифровок. Мы бы просто физически не успевали составлять простейшие разговорные словари, не говоря уже о полноценных курсах для изучения определенного наречия.
Я медленно кивнул. Время. Да это серьезный фактор. Пока разберешься с одним языком пройдет целая вечность. А когда их много, проблема выглядела неразрешимой.
— Так что это за нетрадиционный подход? — спросила Полина.
Стелла снова улыбнулась, между припухлых губ мелькнул жемчуг белоснежных зубов.
— Мы привлекли к работе ментатов, — сказала она, она помедлила и добавила: — По косвенным признакам, мы позже узнали, что беглецы прибегли к такому же способу, не найдя иных средств для коммуникаций с чужой цивилизации.
Я скрестил руки на груди. Ментаты… любопытное решение.
— Вы устанавливаете в разум разведчиков какую-то ментальную конструкцию? — спросил я.
Девушка кивнула, став мгновенно серьезной.
— Я понимаю вашу озабоченность, но поверьте, другого выхода не было. Либо так, либо тратить годы на расшифровку. Ассоциативное понимание терминов и значений, основанное на…
Сестрица подняла руку, прерывая ее.
— Кто этим занимается? Устанавливает ментальные формы? Мамонтовы?
Стелла снова качнула прелестной головкой и подтвердила:
— Все верно, в ментально-лингвистическу. группу входят исключительно специалисты из клана Мамонтовых, — и словно желая развеять все опасения добавила: — Контроль их деятельности осуществляется на всех этапах внедрения ментальных форм.