Пик затмения (СИ)

– Сама посуди, – Бриндис спрятала замерзшие пальцы в рукава и обхватила колени: девочка дрожала то ли от холода, то ли от очередного приступа одержимости. – Это не может быть совпадением. Сначала Совет, – по указанию Четырех, конечно, – открывает в Линдхольме спецкурс по трансформациям. Эти игры с глубоким погружением в тотем, которые чуть не угробили Джо… Это не просто так, Мара. И нам повезло, что никто еще не пронюхал про его вещий сон. Если они узнают, что тот эксперимент сработал… Что Джо получил новую способность… О, начнется такое!
– Иногда я не понимаю: тебя это пугает, или просто хочется пощекотать нервы? Вид у тебя сейчас маньячный.
– Не говори глупости. Конечно, это неправильно, – возразила Брин, хотя в ее голосе не хватило убедительности. – Но. Они затеяли эксперимент неспроста.
– Это «ж-ж-ж» неспроста… – отчего-то Маре вспомнился Винни-Пух, и она хихикнула, чем навлекла на себя безжалостный исландский гнев.
– Это вопросы мирового масштаба! А тебе смешно?! – фарфоровые щеки возмущенно порозовели, белые брови сдвинулись на переносице. – И тебе не кажется странным, что племена, которые вообще не участвовали в международной политике раньше, вдруг дружно захотели привезти детей на Линдхольм? Ладно еще два племени. Но десять?! Якуты, мурси, маори, синта ларга… Племена, которые открещивались не только от Верховного совета, но и вообще от цивилизации? Ты правда думаешь, что это случайно?
– Допустим, – нехотя согласилась Мара. – Выглядит подозрительно, но…
– Никаких но! – перебила Брин решительно. – Хочешь знать мое мнение? Вукович уехала в Совет, потому что именно сейчас там подписывают новый пакт международного содействия. С представителями всех этих племен.
– Вукович поехала, потому что ей надо утвердить образовательную программу и бюджет на новый учебный год. Фрау Шефер из департамента…
– Ты еще веришь во всю эту ерунду, которую нам выдают? – Брин презрительно поморщилась. – У тебя вообще не развито критическое мышление. Никто бы не взял детей из племени в Линдхольм учиться за счет Верховного совета, если бы вожди не предоставили гарант безопасности. А это – пакт о содействии.
– Прекрасно. Значит, нам придется заучить еще один документ…
– Плевать на документ! – горячо воскликнула Бриндис. – Не стали бы племена вступать в международное сообщество, если бы у них не было веской причины! Есть какая-то опасность. Или общая цель. Что-то происходит именно сейчас, Мара! А мы – не знаем!
– Все время что-то происходит. Новые законы, войны… Причем тут мы? Даже если мы докопаемся до сути, ничего не изменится. Смирись. Ты не можешь все контролировать.
– Как это причем тут мы?! Это Линдхольм! А если они запустят новый эксперимент? Уже на нас? Это мир, в котором я собираюсь растить своих детей!
– А с Джо ты этот момент обсудила? – не удержалась Мара и тут же пожалела о своих словах, потому что ее подруга фыркнула от возмущения и вскочила. – Да ладно тебе, шутка же…
– Я просто замерзла, – Брин спрыгнула с камня и вжала голову в плечи, пряча половину лица в воротнике яркой фиолетово-синей куртки. Ее тяга к самым сумасшедшим цветовым сочетаниям была неискоренима. – Не хочешь – не помогай мне. С тобой или без тебя я все выясню.
– Постой! – Мара спрыгнула следом и догнала подругу на пути к домикам. – Конечно, я с тобой. Просто хочу чтобы ты понимала: толку от того, что мы выясним, никакого.
– А это уж будет видно. Все-таки поговори с отцом насчет Густава.
– Сказать папе, что старина Петерсон – из Союза Четырех? – с сомнением протянула Мара.
– Да нет же! Вот все вам надо разжевывать… Узнай, есть ли у Густава родственники. Как он появился на острове. Может, профессор Эдлунд вспомнит что-нибудь.
– Ладно. Будет возможность – спрошу. Он сейчас занят и почти не вылезает из лаборатории.
Возможность представилась раньше, чем бы Маре того хотелось. Не успела она забраться на второй этаж двухъярусной кровати, обложиться книгами для завтрашнего доклада и закрыть уши огромными звукопоглощающими наушниками, как телефон в кармане противно зажужжал, словно в нем замуровали крошечного стоматолога. На экране высветилось довольное и небритое лицо профессора Эдлунда. Мара сфотографировала отца, когда они вдвоем плавали на «Сольвейг» в Стокгольм, и теперь всякий раз, видя эту картинку, Мара улыбалась. Вроде взрослый человек, директор пансиона, а глаза мальчишки.
 
– Привет, пап, – бодро отозвалась она, прикрывая ладонью микрофон: девочки что-то шумно делили в общей гостиной.
– Привет, – одно короткое слово убило все хорошее настроение: профессор звучал чересчур серьезно. – Зайди к мадам Венсан, пожалуйста.
– Что-то случилось? – насторожилась Мара. – Ты в порядке? Или кто-то из моих?.. Нанду, да? Или Джо опять плохо?
– Нет-нет. Зайди, пожалуйста. Это не телефонный разговор.
Мучимая нехорошим предчувствием, Мара соскочила с кровати и взяла со стула любимую кожаную куртку. Но так быстро ей покинуть домик зимних девочек не удалось: шагнув за дверь, Мара едва ли не лоб в лоб столкнулась с Рашми Тхакур, ближайшей подругой Сары Уортингтон. Мало того, что с Рашми приходилось делить комнату, так теперь она еще и перегородила дорогу.
– Довольна, да?! – индианка свирепо скрестила руки на груди: ярость плескалась в черных глазах, потому что скандал длился не первый час.
– Что опять? – изогнула бровь Мара. – Кто-то брал твою подводку для глаз? Уже вызвали отряд из департамента безопасности?
Склочный характер зимних давал о себе знать. Мара не переваривала подобные разборки и недолюбливала соседей по домику за стервозность, присущую почти всем зимним перевертышам. Тяжелый нрав был, к сожалению, неотъемлемой чертой иноликих. В себе Мара старалась подавлять эти порывы, но оказавшись в центре своры поневоле заражалась сама.
– Ты даже выучила слова «подводка для глаз»? – притворно удивилась Рашми. – Такими темпами скоро узнаешь, для чего вообще нужна косметика.
– Я и так знаю: чтобы вы с Сарой не так сильно пугали окружающих. Угадала?
Подобные подколки давно стали частью общения между Рашми и Марой. Чем-то вроде ежедневной зарядки. Обеим и в голову не приходило обижаться друг на друга. Так, упражнялись в остроумии. Но сегодня Рашми разошлась не на шутку.
– Это переходит все границы, Корсакофф. Какого черта твой отец притащил на остров этих дикарей?! – Тхакур кивнула в сторону, и Мара, обернувшись, остолбенела: на полу сидела Роуз, девочка из племени лакота, и рисовала на лице знаки чем-то красным. Рядом лежали странные штуковины. Кажется, чей-то рог и круглая сетка…
– Что это за… – поморщилась Мара.
– И ты еще спрашиваешь?! – вмешалась рыжая, как хэллоуинская тыква, шотландка Шейла Флинн. – Это кровь! Кровь – в нашей гостиной!!!
Мара и рада была ответить что-то своим заклятым соседкам, но зрелище было и правда жуткое.
– Роуз, – мягко позвала Мара, без особой надежды на успех: глаза индейской первокурсницы остекленели. – Роуз, ты слышишь меня?
Бесстрастный взгляд в никуда переместился на Мару и сфокусировался, но Роуз молчала.
– Слушай, Роуз. У нас так не принято. Если это… Если это важно для тебя, то делай на здоровье. Но не здесь. Это общая гостиная. Может, на улице или…
– Мне сказали, первокурсникам нельзя вечером выходить. А я не должна ложиться без очищения.
– А где ты взяла краску?
– Не волнуйся. Это моя кровь, – и девочка равнодушно протянула руку, демонстрируя свежий порез.
Мара отшатнулась, а Рашми всплеснула руками.
– Ну? Что я тебе говорила?! Это вообще! Это же никаких санитарных норм! Откуда я знаю, чем она больна?
 
– Я поговорю с отц… с профессором Эдлундом.
– Да уж, поговори. Потому что иначе я поговорю со своим папой, и от Линдхольма камня на камне не останется!
Отец Рашми был богат и вхож в Верховный Совет. И пусть пансион ему не подчинялся напрямую, деньги и связи способны на многое. Внешне Мара никак не показала опасений, даже бросила что-то вроде «катись в свой Тадж-Махал», но навстречу с отцом заторопилась еще сильнее.