Пик затмения (СИ)

Но шутке почему-то никто не засмеялся. Даже Нанду.
– Да ладно! – она плюхнулась на стул и бросила сумку рядом. – Ну, как у Хауса! Аутоиммунное или гранулематоз… Смешно же!
– Не смешно! – бросила Брин через плечо, выводя какие-то стрелки на доске. – Во-первых, потому что у перевертышей в принципе не бывает волчанки и других аутоиммунных заболеваний. Потому что иммунитет у нас устроен совершенно иначе, или при каждой трансформации начиналось бы отторжение чужеродного белка. Во-вторых, гранулематоз это и есть…
– Что ты сделала?! – перебил Нанду, и Мара тут же вспомнила про опыты Данифа.
– Я? – рассеянно переспросила Брин, обернулась и застыла. – Что это, Мара?
– А что? – новоиспеченная красотка с вызовом вскинула бровь. – Не нравится?
– Ты какая-то… не такая, – Джо встал. – А ты точно Мара?
– Слушайте, а правда… – спохватилась Брин и принялась судорожно разворачивать доску. – Она бы не запомнила слово «гранулематоз»!
– Да вы чего?! – Мара сделала глаза разбуженного филина. – Это я! И я никому не скажу, что Брин заказала в интернете новую пижамку для мистера Морковки!
– Тише! – тут же зашипела исландка. – Допустим, это и правда ты. Но что с твоим лицом? Зачем ты убрала ожоги? Я не в том смысле, что это красиво, но ты же сама говорила: они часть тебя…
– Спокойно, – Мара откинулась на спинку стула с видом великосветской дамы. – Это был просто урок у Данифа. У него совсем другой подход! Смеартон нервнокурит!
– Смеартон разве курит? – удивилась Брин.
– Да нет! Так говорят по-русски. Короче, Даниф считает, что трансформации должны быть в кайф.
И Мара рассказала друзьям, как прошло занятие, чем вызвала неловкую паузу. Брин и Джо переглядывались, будто практикуясь в телепатии, Нанду хмурился.
– Мне это не нравится, – буркнул он, наконец.
– Что за… – Мара возмущенно открыла рот, но Брин замотала головой.
– Нет-нет, я с ним согласна. Я читала про техники гипноза, и есть мнения, что они разрушают личность.
– Что за глупости! – фыркнула Мара. – Обычная частичная трансформация. Зато у меня настроение хорошее, и внутри все… Не знаю, как объяснить… Как будто паришь над островом…
– Верни, как было, – вмешался Джо, и Маре стало до жути обидно.
Нет бы кто порадовался за нее! Не каждый день она могла похвастаться успехами и уж точно никогда не напрашивалась на комплименты. Неужели так сложно? Человек всего-то хорошо выглядит, а они «верни, как было», «это опасно»… Зануды! Самые настоящие! Летние, что с них взять.
– Это мое задание, – Мара поджала новые красивые губы. – Ходить так до вечера и посмотреть на реакцию организма.
– И давно ты выполняешь все задания? – прищурился Нанду.
– Какие хочу, такие и выполняю. Так что там с Данифом? Мне, конечно, не кажется, что он тянет на убийцу. Но это так, первое впечатление… – Мара спешно перевела тему и сделала вид, что не замечает укоризненных и настороженных взглядов.
Брин услышала главное: интерес к своим находкам, и, как заяц, напичканный батарейками, принялась залпами выдавать информацию.
– Я попросила папу. Папа, конечно, работает в совсем другом департаменте, но у него есть знакомые… Вообще нет. Начну с другого. Мама училась на четвертом курсе, когда Даниф только поступил. Она смутно его помнит и говорит, что это был нудный и невзрачный заучка. Увлекался компьютерами, торчал один. Его называли Da-nifty [4], потому что якобы от него плохо пахло. Мама уже не помнит, правда это или нет, но как-то повелось. Представили себе? – Брин сделала паузу для барабанной дроби. – А теперь то, что узнал папа. У папы есть друг, и у друга друг… В общем, они выяснили, что Даниф работал в спецслужбах.
– Он это и сам рассказал… – начала было Мара.
– Не перебивай! Да, он работал в спецслужбах, но не агентом. А знаете, где? В техническом отделе. Занимался компьютерами, системами слежения и так далее. Понимаешь, к чему я?
– То есть, он наврал?
– Да нет же! Это он мог охотиться за компьютером Густава! И ему ничего не стоило устроить взрыв. А камера слежения?..
 
– А я еще думала, как бывший агент мог так легко попасться шведской полиции? – протянула Мара. – Ты уверена, что nifty – это вонючий? Может, все-таки элегантный, он же вон, какой…
– Нет, мама точно сказала. И если его обижали, у него появились комплексы, ненависть к людям… Из таких забитых и получаются первосортные убийцы! – Брин сжала маркер. – И я думаю, надо идти к Кошкиной.
– Тогда зачем ты все это чертила?
– Ну, пока мы не уверены окончательно, нельзя исключать ни одну версию. Кроме того, у Данифа мог быть сообщник.
– Синьора Коломбо?! – ошарашено выдохнула Мара. – Ты в своем уме? А миссис Чанг?
– Ну, синьоры Коломбо не было на тренировочном поле – это раз. Она пыталась вести тебя по ложному следу к мадам Венсан – это два. А у миссис Чанг есть доступ ко всем помещениям…
– Моя любимая синьора Коломбо и бедная старушка? – Мара хлопнула себя полбу. – Ты переработала, Бриндис. С Данифом еще куда ни шло, но остальные? И даже мисс Кавамура? Серьезно?!
– Но здесь же все просчитано: у нее была возможность, и… – Брин обиженно закусила губу.
– Давайте так. Мне надо еще поработать с мифологией, а завтра мы все пойдем к Кошкиной. Договорились? После обеда. Спешить некуда, лучше еще раз присмотреться.
Не сказать, чтобы это предложение вызвало у Брин восторг. Но в одиночку она бы действовать не стала, а Нанду и Джо выказали особого рвения бежать к детективу. Надувшись, как белая мышь, исландка закопалась в конспекты по праву, а Мара взялась за
записки африканского путешественника.
Она искала хоть что-нибудь о легендах или ритуалах, но текст попался неразборчивый и сплошь про быт, кухню и охоту. Терпение иссякло уже на третьей неделе наблюдений некоего Марка Эрикссона, и Мара свернула научную деятельность, решив перед сном навестить Сэма.
Пока эпопея с переселением не закончилась, дед ночевал в гостевой комнате на третьем этаже. Неподалеку от медкабинета. Поэтому главным было не попасться на глаза мадам Венсан – и Мара с этим успешно справилась.
Без единого звука она проскользнула мимо палаты, а дальше уже расслабилась и перешла на обычный шаг. И уже собиралась постучать в комнату деда, как вдруг заметила, что дверь напротив приоткрыта. Кажется, туда поселили Хуссейна Данифа. Мара насторожилась: стал бы шпион и хакер оставлять комнату вот так? Нет, не распахнутой – но через щель спальня прекрасно просматривалась.
Удержаться было невозможно, и Мара подошла ближе. Заглянула: на кровати аккуратно лежали костюмы профессор, на столе светились голубым сразу два ноутбука, но ни один из них не принадлежал Густаву. Какие-то склянки громоздились на тумбе, видно, те самые чудовищные духи. И коробка на полу… Мара вытянула шею, чтобы лучше видеть, и тут же отпрянула: коробка, в которую влезли бы две пары обуви, была доверху набита пузырьками с красными капсулами. Зачем одному человеку столько витаминов, если он не трансформируется с утра до вечера? Или он ими приторговывает? Или привез для мадам Венсан – но почему тогда не отдал?..
И не успела Мара тихо слинять, как в поле зрения показался сам обитатель комнаты. Даниф, судя по всему, вышел из душа: на нем был махровый халат, а волосы влажно блестели. Но выглядел он совсем иначе: тот видный и холеный красавчик, который вел занятие, уступил место сутулому невысокому человечку с большим носом и оспинами по всему лицу. Поперхнувшись от неожиданности, Мара изо всех сил попыталась сдержать кашель, зажала рот рукой, отпрянула от двери, но Даниф, кажется, что-то услышал.
 
– Кто там? – спросил он.
Осознав, что медлить больше нельзя, Мара рванула прочь.
  
 13. Право хранить молчание
 
Кеды скрипели, скользили на мокром, недавно вымытом полу. Уши закладывало от страха.
К лестнице, потом вниз, еще пролет и еще… Споткнулась, в последний момент уцепилась за перила и смягчила падение. Уф. Чудом не сломала шею. Поднялась по стенке, потирая ушибленную ногу. Кажется, пронесло. По крайней мере, сверху никто не гнался и не сыпал угрозами. Он видел ее? Заметил? И, что самое главное, узнал ли?.. Как бы то ни было, проверять она не рискнула.