Зубрилка для Чёрного (СИ)

Я наблюдаю за парнем, пока не звенит звонок на урок. Его ленивые движения завораживают. То, как он поднимает и опускает руку. То, как выпускает дым. Я никогда раньше не смотрела на него так. Никогда не рассматривала, как объект интереса. А сейчас я не могу отвести от него глаз. Странные эмоции распирают грудную клетку.
И только звонок на урок вырывает меня из странного, сладкого дурмана, в который я проваливаюсь. Я прячу учебник в рюкзак, закидываю его на плечо и иду в кабинет.
Сажусь на самую заднюю парту, которую никто не занимает. Класс заполняют одноклассники. Юля с удивлением смотрит на меня, выгибает аккуратную бровь, но ко мне не подсаживается. Занимает своё место на третьей парте.
Когда в класс заходит Игнат, я вся напрягаюсь. Смотрю на парня, который хмурым взглядом окидывает класс. Карие глаза замирают на мне. На лице невозможно прочитать эмоции. Он с отрешённым видом приближается к парте. Кидает на пол рюкзак. Садится. От него пахнет морозом и никотином. И я втягиваю этот запах. Ещё раз. И ещё раз.
Нам раздают тетради для самостоятельных и контрольных работ и сборники с задачами. Игнат забирает себе обе тетради, первой открывает мою. Решает мой вариант за двенадцать минут. Возвращает тетрадь мне.
— Сделай вид, что пишешь, — велит глухо.
Я беру ручку в левую руку и до конца урока сижу над тетрадью, вглядываясь в ровные буквы на листе, написанные Чернышевым. Когда раздаётся звонок и у нас собирают тетради, Игнат выходит из кабинета, не кинув на меня больше ни единого взгляда.
Я бегу за ним. Слышу за спиной, как меня окликает Юля. Но мне сейчас необходимо поблагодарить молодого человека за помощь. За то, что он так просто и быстро решил возникшую проблему.
Я нагоняю Игната лишь на лестнице, ведущей вниз, к раздевалкам.
— Игнат, подожди, пожалуйста, — застываю на верхней ступени.
Наблюдаю за тем, как напрягаются широкие плечи. Чернышев медленно оборачивается ко мне и вскидывает голову. Справа от него окно. Свет падает на красивое лицо, делая черты выразительными. Красивыми до спёртого дыхания в груди.
— Игнат, спасибо большое за помощь! Я бы сама никогда не смогла решить… А, тем более, левой рукой. Спасибо, — выдыхаю благодарно и на одном дыхании.
— Благодаришь меня, Зубрилка? — он странно щурит глаза и склоняет голову к плечу.
— Да, — киваю и робко улыбаюсь. — От всего сердца.
— Знаешь, крошка, — он медленно начинает подниматься ко мне, сверля меня взглядом холодных карих глаз, — я всегда предпочитаю другую благодарность. Более горячую. Телесную.
Моргаю. Хмурюсь. Пытаюсь вникнуть в смысл его слов. И когда до моего мозга медленно доходит, я вся вспыхиваю. Больше всего от смущения горят уши и затылок. Я отшатываюсь от молодого человека.
Игнат что-то видит в моих глаз, поэтому криво ухмыляется и выплёвывает:
— Будешь мне должна, Зубрилка.
Он сбегает по лестнице, а я сразу иду в спортзал, показываю учителю физкультуры справку. Она позволяет мне уйти в библиотеку. За урок я дочитываю книгу. Как и всегда, я настолько погружаюсь в роман, что не слышу и не вижу ничего. И только закрыв книгу, кидаю взгляд на часы и вижу, что пора спешить на пятый урок.
Историю у нас ведёт классный руководитель. В её классе выключен свет, столы сдвинуты, на них скатерть и угощения.
— Ну, мои дорогие одноклассники, я решила не грузить вас контрольной работой. Посмотрим фильм, поедим пиццу, поболтаем. Это наш последний Новый год вместе.
— Но мы же завтра едем все вместе в «Ледяную рощу», — говорит Юля.
— Но в классе так больше не соберёмся, — подмигивает Дарья Игоревна. — Садитесь.
Смеясь, все занимают стулья вокруг стола. Я немного мешкаюсь, но сильная рука подталкивает в спину и передо мной выдвигают стул, на который я опускаюсь. Оборачиваюсь, чтобы поблагодарить того, кто помог, но за спиной никого нет.
— Катюха, — Юля склоняется ко мне и шепчет на ухо, — слушай, Даша сегодня устраивает вечеринку в честь Нового года и окончания четверти. Ты пойдёшь со мной?
— Юль, я не могу. Мне нужно вещи собрать. Да и Ульяна с племянником приедут. Я хочу с ними время провести.
 
— Какая же ты у меня зануда, — подруга дует губы и закатывает глаза. — Что мне с тобой делать? Из дома не вытащить, — фыркает и сверкает глазами.
— Ты же знаешь, что я не переношу громкие звуки и скопление людей, — виновато пожимаю плечами.
— Знаю, Катюш, — Юля вздыхает. — Поэтому и не хожу на тусовки. Но сегодня я очень хочу пойти. Там будет… в общем, один парень, который мне очень нравится. И… Катю-ю-ю-ша, ты дашь мне своё черное блестящее платье? По-зя-зя-я-я, — тянет и хлопает голубыми глазами.
— Конечно, — улыбаюсь и пожимаю плечами.
— И туфельки к ним? — выпячивает губу.
— У тебя нога на два размера больше, — напоминаю тихо.
— Ничего страшного, — беззаботно машет рукой. — Потерплю ради такой красоты. Ну, Катюш, у меня денег нет на такие. Чего тебе стоит? Всего один раз! Пожалуйста. Тебе твой отец таких гору купит.
— Мне не жалко, Юль. Но для ног это вредно.
— От одного раза ничего не случится, — пожимает плечами. — Спасибо тебе, Кать. После школы забегу к тебе.
Подруга тянется к стакану с соком и теряет ко мне интерес. Она отворачивается к Даше и весело смеётся с ней. У меня в груди странное чувство появляется. Не ревность, нет. Обида. Грусть. Чувство одиночества. Вроде Юля сидит рядом, но она не со мной. Я чувствую себя пустым местом.
Я опускаю взгляд на свою руку. На шарф Игната. И чуть голову поворачиваю. Незаметно втягиваю запах, к которому уже привыкла за целый день. Перевожу взгляд на окно, где пролетает несколько снежинок. Задерживаю дыхание и с восторгом смотрю на улицу, где начинает идти снег. Губы трогает улыбка.
Я обожаю снег. Душа тут же замирает в ожидании волшебства и чуда.
Продолжая улыбаться, отвожу взгляд от окна и перевожу на Игната. И вздрагиваю. Сердце замирает, потому что молодой человек смотрит на меня. Пристально. Исподлобья. И даже зло.
Улыбка медленно сползает с моего лица. Мне кажется, что с каждым мгновением лицо Чернышева становится всё злее. Я не понимаю его эмоций. Чем они вызваны. Поэтому отворачиваюсь. Беру стаканчик с соком в дрожащую руку и подношу к губам, делаю несколько глотков. И больше в сторону Чернышева не смотрю. Я с тоской жду, когда позволят уйти домой. Когда я смогу оказаться в своей комнате. Когда мамуля зайдёт ко мне и обязательно принесёт чай с чем-то вкусным, что она только испекла. Когда папа вернётся с работы и обязательно спросит, как прошёл мой день. И подарит что-то маленькое, незначительное, но безумно приятное. Когда за ужином, я, затаив дыхание, вновь буду с любовью и восторгом наблюдать за своими родителями. За их мимолётными прикосновениями и взглядами. За их любовью, о которой я мечтаю.
Когда Дарья Игоревна отпускает нас домой, Юля забирает мой рюкзак, подхватывает меня под руку и тащит из школы на остановку. Подруга щебечет, как сорока на ветке, а я подставляю лицо колючим снежинкам и улыбаюсь.
Я счастлива из-за того, что следующие две недели я проведу дома. Со своей семьёй. Только ближайшие два дня я проведу на горнолыжном курорте с одноклассниками. Юля уговорила.
Как только я открываю дверь, мама выходит встречать нас. Она застывает, когда видит мою подругу и поджимает губы.
— Здравствуйте, Вероника Олеговна, — говорит Юля.
— Здравствуй, Юлия, — мама кивает.
— Ой, Вы что-то вкусное готовите, — подруга ведёт носом. — Как всегда кулинарный шедевр. Дадите попробовать? Я очень голодна.
Я с недоумением смотрю на Юлю, которая полчаса назад съела два куска пиццы.
— Я готовлю ужин. Ещё не готово, — отвечает сдержанно мама. — Котёнок, привет.
— Привет, мамуль, — улыбаюсь родительнице и тут же ловлю полную любви и нежности ответную улыбку.
— Кать, пойдём в твою комнату, — Юля берёт меня за больную руку, которую я освободила от шарфа, потому что мне казалось, что она перестала болеть.