Трамвай в саду

Маркиз тут же уверился в своей правоте, потому что поваренок, теперь уже бывший, по-хозяйски запустил лапу в пачку сигарет и выудил оттуда чуть ли не половину.
– Давно тут работаешь-то? – спросил Леня.
Мальчишка зыркнул на него сердито, но усовестился, вспомнив про сигареты, и ответил неохотно:
– Четвертый день. Этот, шеф-повар, Михал Михалыч, сосед наш с теткой. Тетка его и упросила меня к делу пристроить, говорит – чего будешь целое лето болтаться, а в ресторане этом хоть накормят. Ага, накормят – объедками!
– Ну уж... – усомнился Маркиз, – говорят же – на чем сидишь, то и имеешь...
– Ага, сам-то Мих-Мих сумками с кухни несет, у него собака – бордосский дог, так он мясо никогда не покупает, все свое, ресторанное. А другим только гарнир – картошка там или макароны. Поварят гоняет в хвост и в гриву, чуть что – тумака, да уши норовит накрутить... – Мальчишка потер правое горящее ухо.
– Понятно, – усмехнулся Маркиз, – и ты, значит, решил наплевать на теткины инструкции и дать отсюда деру. А то жизнь молодая проходит у плиты...
– Точно! – расцвел мальчишка. – Так бы тетка ни за что не согласилась, а раз Мих-Мих сам меня выгнал...
– Так что не понравилось тебе тут...
– А то! – вскинулся мальчишка. – Они тут все как один жулики и такой дрянью клиентов кормят! Ты в этот ресторан не ходи, я уж знаю, что говорю...
– Уговорил, не пойду, – согласился Леня. – А что ж хозяин-то?
– А хозяину все по фигу, – отмахнулся мальчишка. – Мих-Мих всем заправляет, а хозяин только рыбу ловит целыми днями.
– Постой, – догадался Леня, – так это Иоганныча ресторан?
– Ну да. А ты не знал, что ли? – удивился мальчишка. – Но, я тебе скажу, скоро он прогорит! Потому что если какой клиент и зайдет один раз поесть, второй раз уж точно не придет.
– Ну, ясное дело, если все время рыбу ловить, то для бизнеса никакой пользы... – протянул Леня и поднялся. – Однако, пожалуй, пойду я, а ты будь здоров!
– Дай еще сигарет! – обнаглел мальчишка.
– Бросай курить, вставай на лыжи! – посоветовал Леня.
– Так сейчас же лето! – Мальчишка принял его слова всерьез.
– А ты на водные...
В сущности, какое ему дело, как обстоят дела у заказчика, думал Леня по пути домой, лишь бы заплатили ему за работу. Однако если бизнес идет туго, то с чего платить такие деньги за простой каприз? Монета, видите ли, дорога ему как память... Ну, раз сговорились, надо приступать к операции.
Два дня ушло на разведку и предварительную разработку операции. Леня посетил Музей нумизматики, осмотрелся в нем, внимательно изучил систему охраны, а Лоле велел разузнать кое-что про обслуживающий персонал. И вот он решил назначить операцию на завтра, поскольку заказчик торопил, а Лолка где-то гуляет со своим песиком, и горя ей мало. Ну никакой ответственности!
И только он это подумал, как в замке заскрипел ключ, послышалось тявканье и стук Лолиных каблучков.
– Явилась наконец! – прошипел Леня. – Тебя только за смертью посылать! Ну, выяснила что надо?
– Спокойно, Ленечка! – Лола была в чудном настроении, поскольку они с Пу И замечательно прогулялись и побывали в кафе. – Все выяснила! Там такая тетка – уборщица, приходит по вечерам... вот я тут все подробно записала...
– Ну, удачи нам на завтра!
– Леня. – Лола всегда была проницательной, вот и сейчас она уловила в интонации своего партнера что-то неуверенное, какое-то сомнение. – Что не так?
– Да все так! – Он отмахнулся. – Пока тебя ждал, извелся весь!
  * * *  
Изольда Ильинична Иглокожина большую часть своей сознательной жизни преподавала в холодильном институте предмет под странным названием «Политэкономия социализма». Предмет этот считался крайне важным, хотя институтские остряки говорили, что он относится к области ненаучной фантастики, поскольку никакой политэкономии социализма в природе не существует, как не существует и самого социализма. Правда, говорили они это вполголоса и только среди своих, потому что за такую шутку в те времена можно было запросто вылететь из холодильного института в такие края, где холодильники совершенно неактуальны по причине сурового климата.
  
Тем не менее Изольда Ильинична считалась в институте весьма уважаемым человеком, студенты ее боялись как огня и называли за глаза Занудой Ильиничной или просто ИИИ.
Иглокожина получала солидную зарплату и всевозможные льготы. Она даже ездила по туристической путевке за границу, в Болгарию, и в ближайшем будущем ей была твердо обещана путевка в Федеративную Югославию.
Правда, это будущее так и не наступило.
Как выяснилось, институтские остряки оказались правы. Социализм отменили, и вместе с ним отменили предмет, который преподавала Изольда Ильинична. Она была совершенно потрясена этим фактом и долго не хотела с ним смириться, не хотела видеть очевидного.
Когда ее должность сократили в холодильном институте, она попыталась устроиться в Институт котлов и печей, где ее старинный знакомый работал заведующим кафедрой общественных наук. Но ее знакомый с грустью сообщил ей, что специалисты ее профиля в их институте более не требуются. Сам он, как выяснила Изольда Ильинична, переключился с преподавания истории КПСС на историю мировых религий, которая была теперь более актуальной.
Иглокожина переквалифицироваться не смогла, несколько лет перебивалась случайными заработками и наконец поняла, что единственная доступная ей работа – это труд уборщицы.
Некоторое время она не хотела признавать этот неопровержимый факт, но в конце концов вспомнила, что бытие первично, а сознание вторично, и смирилась с неизбежным.
С тех пор она и работала уборщицей, благо хорошо запомнила с советских времен, что нет профессий первого и второго сорта, всякий труд в нашей стране почетен и уважаем.
Тем временем дочка Изольды Ильиничны Галя вышла замуж и родила внука. И в этом внуке бывшая преподавательница нашла смысл жизни. Она решила, что с ее высшим образованием и богатым педагогическим опытом она сможет воспитать из внука Гоши Настоящего Человека. Именно так – с большой буквы. Точнее, с двух больших букв.
Как только Гоша немного подрос, Изольда Ильинична начала читать ему книги, в воспитательном значении которых не сомневалась, – «Васек Трубачев и его товарищи», «Тимур и его команда», «Флаги на башнях» и даже «Как закалялась сталь». После таких книг бедный Гоша, которому едва исполнилось пять лет, начал вздрагивать и беспричинно плакать, потом у него нарушился сон и пропал аппетит. Озабоченные родители водили его по врачам, но те только пожимали плечами и не могли понять причины нервного расстройства.
Наконец однажды зять Изольды Ильиничны совершенно случайно заглянул в комнату ребенка, когда теща с выражением читала перепуганному Гоше:
– «В жуткой короткой схватке в маленьком домике разлетелись, как гнилые арбузы, две петлюровские головы. Страшный в своем гневе обреченного, кузнец яростно защищал две жизни, и долго трещали сухие выстрелы у речки...»
– Мама, что это вы читаете ребенку?! – в ужасе воскликнул зять.
– Я читаю ему настоящую, серьезную литературу, литературу большого идейного значения! – ответила Изольда Ильинична. – Литературу, которая сделает из него Настоящего Человека! Человека с большой буквы, строителя светлого будущего!
С этого дня ее влияние на внука было сведено к минимуму. То есть бабушку подпускали к внуку только в безвыходном положении, когда его больше не с кем было оставить, и на горизонте маячил страшный призрак школы продленного дня.
Сама Изольда Ильинична относилась к такому положению очень болезненно, она не сомневалась, что без ее благотворного влияния ребенок не вырастет Настоящим Человеком. Кроме того, она считала, что Гошины родители легкомысленны, безответственны и нерадивы и могут довести ребенка до тяжелого хронического заболевания и даже до преждевременной смерти.