Журавль в осеннем небе

И вот еще одна причуда. Эта редкая птица заставила ее поверить, что у жизни еще остались маленькие сюрпризы, приводящие в восторг. Что холодная трава, от которой мурашки бегали по коже, простейшим способом предупреждает ее, что жизнь продолжается.
Она еще не додумала, какие сюрпризы хранит для нее жизнь, как почувствовала что-то вроде паники. Линда услышала тихое покашливание. Она не одна во дворе! Это ей урок. Наказание за то, что поверила в счастье.
Незваный визитер, решила Линда, наверное, убийца. Как и предупреждала дочь. Но Линда сама захотела купить дом рядом с птичьим заповедником. Теперь ее окружали очень старые, покосившиеся лачуги. И рядом с ними — очаровательные, сохранившие достоинство дома.
— Мама, о чем ты только думаешь? Да тебя прикончат в этом бандитском районе, — сказала Бобби. Сказала таким тоном, будто мертвые тела валялись на тихих улочках старейшего в Калгари квартала. Хотя, конечно, слоняющиеся здесь неряшливые молодые люди с татуировкой и длинными волосами, злобные собаки и окна, забитые досками, уже не раз заставляли Линду опасливо оглядываться на улице.
Впрочем, если дочь права насчет убийцы, то по крайней мере ее убьют не во сне, с легким удовлетворением подумала Линда. Хотя и в пижаме. Сердце стучало, словно молоток по гвоздям. Она поднялась с колен и потянулась. Хорошо бы с беззаботным видом. Линда считала, что криминальные элементы чувствуют запах страха. И только потом повернулась лицом к своей судьбе.
Сердце ее словно остановилось. С убийцей, подумала она, справиться было бы легче. Линда только теперь осознала, что пижама промокла от инея на траве. И груди выглядят явно неприлично. От холода, а не от вида этого мужчины.
Во всяком случае, она надеялась, что от холода. Она твердо скрестила руки на груди. Чтобы у него не возникло лишних мыслей. Разве именно он должен видеть ее в таком виде?
— Рик. — Она произнесла одно слово, вложив в него столько холода, сколько узоров мороз нарисовал на лужайке.
Он вздрогнул. Видимо, она попала в цель.
Рик Чейз — почти два метра мужской привлекательности. Широкоплечий, лет сорока, в полном расцвете сил. Черты лица строгие и чистые, подбородок слегка раздвоенный. Удивленные глаза такие же зеленые, как стоячая вода. И такие же холодные. Он был одет для работы. Темно-серый безукоризненно сшитый костюм, белоснежная рубашка, шелковый галстук. Узел прекрасно завязан.
Его безукоризненный вид напоминал обложки журналов. Как это возможно, что этот великолепный мужчина до сих пор не женат и одинок? Ведь он разошелся с женой больше семи лет назад. И как это возможно, что она забыла, какой он красивый? Прошедшие тринадцать месяцев он бомбардировал ее посланиями, а она отказывалась вызывать в воображении его образ. Она знала, что ей будет больно. Что их встреча вызовет в ней чувство одиночества. Что она будет выглядеть жалкой. Какой только и может быть жертва предательства.
А предал ее муж, который вот уже тринадцать месяцев как умер. И предал мужчина, сейчас стоявший перед ней. Друг и бизнес-партнер ее мужа и хранитель его секретов…
— Линда.
Они стояли и смотрели друг на друга. А утро все больше вступало в свои права.
У нее появилось чувство, будто время остановилось.
— Похоже, ты замерзла, — наконец проговорил он.
Она сопротивлялась искушению посмотреть на свою грудь. Не она ли подвела его к такому заключению?
— Что ты здесь делаешь? — не очень вежливо спросила она.
— Я утром позвонил тебе. Никто не ответил. Тогда я решил заехать.
Заехать? Будто дом по пути. Вовсе не по пути. Заехать? Будто она посылала ему новый адрес. Вовсе не посылала.
— И в чем причина твоей неожиданной заботы?
Что-то очень холодное мелькнуло в его глазах. Она знала Рика двадцать лет. Видела ли она, как он сердится?
— Только не говори, будто это я перестал заботиться о тебе, — с удивительной силой произнес он. — Это ты предпочла не отвечать на мои звонки. А я уважал твое желание. Но это не значит, что я не думал о тебе.
— Ну спасибо, — намеренно отрывисто проговорила она. — И что заставило тебя теперь побеспокоить меня?..
  
Рик стрельнул в нее взглядом.
— Мне нужна твоя помощь, — спокойно объяснил он.
— Ты просишь женщину, которая на рассвете лежит на траве в своем дворе, помочь тебе? Ты не хочешь еще немного подумать? — выпалила она с нескрываемым сарказмом.
Но он предпочел не обижаться и улыбнулся. Ох, лучше бы он этого не делал! Она моментально почувствовала мужской вызов, более мощный и более манящий, чем раньше. Эта улыбка, слегка бесшабашная и несокрушимо сексуальная, могла бы построить мост над болезненной историей их отношений.
— Я хочу воспользоваться случаем. Никогда не знаешь, где тебе понадобится мастерство женщины, которая носит на шее бинокль.
Она растерянно посмотрела на бинокль, висевший у нее на шее.
— Так что ты делаешь? Шпионишь за соседями?
— Можно сказать и так.
Линда боролась с желанием объяснить, в чем дело. Она вольна наблюдать за птицами на рассвете. Черт возьми, ей это приятно. И она никому не обязана давать отчет. Так думала новая, улучшенная Линда Старр.
— Ты вся дрожишь. — Голос неожиданно ласковый. Жалость? Новой и улучшенной Линде Старр не нужна его жалость! Но почему-то ласковый голос на этот раз что-то затронул в душе Линды. Хочу, чтобы кто-нибудь обо мне заботился, вдруг подумала она.
— В доме есть кофе, — холодно предложила она. — Ты можешь войти и рассказать мне, что тебе надо.
Рик Чейз следом за Линдой вошел в дом. Бобби, должно быть, не представляла, о чем просила его. Судя по выражению воинственной гордости на лице Линды, она скажет ему «нет», о чем бы он ни попросил.
Линда оказалась для него совершенным сюрпризом. Она, выглядела удивительно, дрожа от холода у себя во дворе, одетая лишь в алую пижаму. Она стала другой. Волосы короткие, светло-русые, спутанные. Они оттеняли утонченные черты ее лица.
Последний раз он видел ее, когда она была в черном. Волосы тоже были черными, стянутыми в узел, лежавший на шее. Она выглядела элегантной, холодной и непрощающей.
— Ты знал? — спросила она. Глаза моментально стали уязвленными, молящими — скажи, что не знал.
Он не ответил. И она поняла: он все знал.
Перемены в Линде, которые сегодня заметил Рик, касались не только ее внешнего вида. Раньше она всегда выглядела слабой, хрупкой. Сейчас она стала сильной. Раньше она вроде бы стояла в стороне, сейчас создается впечатление, что она включена в жизнь. Раньше она контролировала каждое свое движение. Сейчас она кажется… страстной. Не слишком ли сильное слово?
Нет. Кто эта новая Линда?
Он вспомнил, как Бобби закончила разговор:
— Мне не следовало оставаться в колледже. Не в этом году. Мне лучше приехать домой. По-твоему, мне надо приехать домой?
Конечно, он полагал, что ей следует приехать домой. Он определенно не хотел один нести ответственность за Линду. Особенно теперь, когда ему совершенно очевидно, что она откажется от помощи.
Сегодня, при ярком утреннем свете, глядя на спину Линды, на напряженные гордые плечи, он понял, что еще никогда в жизни не видел женщину, так мало нуждавшуюся в помощи.
Он быстро подсчитал — Линде уже тридцать восемь.
На похоронах мужа она выглядела на десять лет старше. Сейчас она выглядит на десять лет моложе. Уверенная в себе, дерзкая. И такая красивая, что угрожала разрушить стену, которую он много лет назад воздвиг вокруг своей жизни.
Его долг здесь почти что выполнен. Он сделает ей предложение. Она откажется. Он сможет сообщить Бобби, что ее мать выглядит прекрасно. Больше, чем прекрасно. В Линде горит такая жизненная сила, какую он не видел в ней раньше. Или, во всяком случае, не видел много-много лет.
Мог ли он уйти сейчас, не сделав ей предложения? Если он так просто уйдет, его будут мучить сожаления.
Она вошла в дом через черный ход. Голые ступни оставили маленькие отпечатки на серебристой траве. Он последовал за ней прямо в кухню. Рассматривал ее дом с любопытством, на которое не имел права. Ведь он шпион, собирающий информацию. Был ли это дом женщины, у которой все в порядке? Или здесь живет женщина, чья жизнь вдребезги разбита?