Артефакт. Эпизод второй (СИ)

— Да так, по верхам. — отмахнулся я с улыбкой. — Ну нет, так нет. Просто я думал гном, как представитель вида, придумавшего «консервацию» магии, может знать что-то, что не преподают на углубленных полицейских курсах.
Ноб на подначку и лесть отреагировал не так, как я ожидал. Отодвинул распечатки «оперативок», поднялся и с прищуром посмотрел мне прямо в глаза.
— А на тех курсах так и говорят?
— Что говорят? — не сообразил я, смущенный сменой его настроя.
— Что гномы придумали артефакторику?
— Ну, это как бы подразумевается…
Признаться, я не был уверен, так было или нет. Просто, когда мы говорим артефакт, мы подразумеваем, что он гномий, разве нет? В смысле, никто же больше этим не занимается?
— И раньше занимались, и теперь занимаются. — сказал гном, когда я озвучил этот, как выяснилось, сомнительный тезис. — КПД стазисного заклинания существенно ниже, чем у наших изделий, но какого-то видового ограничения на работу с артефактами нет. Любая Старшая раса, да и Младшая, если уж на это пошло, на это способна. Даже ракшасы тотемы делают.
— А… — было открыл рот я, но гном меня опередил.
— Нет. Принцип работы тот же, что и у наших артефактов. Орочий «сосуд», эльфский ильсанар, заговоренная тряпица домового — все действует в рамках существующих законов мироздания. Берется заклинания, «консервируется», как ты выражаешься, и помещается в предмет, характеристики которого способны его удержать. И все. Если твой Гущев был убит помещенным в артефакт заклинанием, оно бы оставило след.
Мой следующий вопрос к расследованию убийства никак не относился, но я не смог сдержать любопытства.
— Если все могут делать артефакты, почему же известно только о гномьих?
— Никто, кроме гномов, — в этом месте Ноб не удержался от самодовольной ухмылки, — не смог добиться уровня приемлемых потерь исходного заклинания при его «консервации» в носитель. Эльфы, до того, как бросили это дело, достигли показателя в сорок процентов, а остальные и того больше.
Сорок процентов — это много. Почти половина мощности любого заклинания, помещенного в артефакт. Понятно, почему эльфы предпочитают магичить без посредничества — кому понравится, когда электрический разряд окажется на сорок процентов слабее по мощности? Гномы же сумели снизить потери до десяти, а в штучных работах, до трех процентов.
— А накопители?
Я имел ввиду хранилища чистой силы, своеобразные батарейки, которые маги могли использовать, когда заканчивались собственные резервы.
— А что с ними? Принцип тот же — консервация, правильно подобранные материалы и рунескрипт. В общем, не там ты ищешь, господин частный сыщик!
Еще одна подначка, тоже беззлобная. Я же, хотя с самого начала и не рассчитывал, что гном откроет мне какое-то «тайное знание» своего вида, немного поник. Но ненадолго.
«Не там ищешь!» — эхом отозвались слова собеседника, и я решил, что коротышка может быть не так уж и не прав.
Что если магия к смерти Гущева вообще не имеет никакого отношения? Не в том смысле, что смерть его произошла от естественных причин, а Светлов так щедр к нанятому детективу, потому что хочет подгрести весь бизнес под себя. Фермер не врал, он может и зажимал деньги вдовы, но лишь в рамках своего понимания ее справедливой доли. Положа руку на сердце, я бы тоже придумал какую-нибудь хитрую систему обсчета внезапно появившейся наследницы, которая претендует сразу на половину дела.
Нет, говоря о криминальном характере смерти партнера, он может и не был прав, считая, что всему виной «проклятый» кулон, но не ошибался в главном. А я просто пошел у него на поводу, в первую очередь проверяя версию с магией. А может быть все гораздо банальнее? Например, отравление? Эксперт, проводивший вскрытие Гущева не нашел следов яда, равно как и действия заклинания, но что если сам отчет подделан? Ведь вдова, предполагая большой куш, могла расщедриться и на серьезное вознаграждение.
Проверить это достаточно просто. Нужно лишь встретиться с экспертом и задать ему прямой вопрос. Понимания, правду он говорит или лжет, мне хватит для ответа. Одна только сложность. Если я прав, он может просто отказаться от встречи, а я даже не смогу его заставить — статус не тот. Но и она решаема…
 
— О чем задумался? — Ноб, наконец, решил нарушить тишину, воцарившуюся в кабинете.
Я поднял на него глаза и сказал.
— Слушай, а ты завтра с утра чем занят? Можешь мне помочь с одним делом?
Договорились мы быстро. Гном согласился съездить со мной к эксперту — его фамилию и место работы я взял из материалов дела, копию которого выдал мне Лхудхар. А в завершение консультации, он еще и великодушно предложил подвезти меня до дома. Помятуя о его манере вождения, я сперва хотел отказаться, да и время было еще не настолько позднее — общественный транспорт еще ходил. Но даже не успев открыть рот понял, что соглашусь.
День выдался непростым и полным впечатлений, а завтрашний обещал стать столь же насыщенным, так что имело смысл побыстрее добраться до кровати и лечь спать. Да и Кэйт оставлять одну надолго было неправильно. Появление Черноборода, наверняка, подняло такую волну с воспоминаниями, что страшно представить.
— А давай! — махнул я рукой и назвал гному адрес.
По дороге я слушал радио «Шансонье», которое Ноб выкрутил на максимум. Ведущий Гера Греков — вот же дурацкий псевдоним! — рассказывал, что твориться в мире, стране и нашей солнечной провинции. На северном побережье Африки опять стреляли друг в друга роялисты и повстанцы (тоже мне новость!), но все пока обходилось без жертв среди мирного населения. В глубине Йеллоустонской кальдеры что-то зашевелилось и туда тут же рванули ученые со всего мира. Российская империя сурово требовала от Польши возвращения долга по поставкам углеводородов, обещая, в случае задержки «закрыть кран». А в Екатеринодар прибывала известная певица-шансонье Лика Ладная (да они, блин, сговорились, что ли?), которая обещала «шокировать» поклонников своей новой «феерической программой».
Мы уже почти добрались до моего района, когда в кармане пиджака завибрировал коммуникатор. Чтобы не открывать глаза, я сразу поднес аппарат к уху и нажал прием. Сперва, правда, пихнув гнома в плечо, чтобы он выкрутил громкость радио на минимум.
— Походу, срисовали меня, командир. — услышал я в трубке голос Кудряша.
— Ноб, помедленнее, пожалуйста! — тут же бросил я водителю, чтобы можно было разговаривать с открытыми глазами, а у бывшего зека уточнил. — Подробнее!
— Да какие подробности! — голос Кудряша был напряжен, но не испуган. Судя по звукам музыки на заднем плане, он тоже был в машине. — Покрутился по району, посмотрел, где камеры, подходы-отходы, то да сё, а когда отъехал, они, походу, на хвост мне сели.
Спрашивать кто «они» не хотелось, и так ясно, что люди Черноборода, точнее, его хозяина. Зато хотелось ругаться — первое дело без поддержки всемогущей системы и уже обломы! Даже прослушку не успели поставить, а уже спалились!
— Я их почти у своего дома только и заметил, грамотно меня вели, легавые! — продолжал меж тем мужчина, в горячке вспомнив уголовный жаргон и невесть с чего назвавший своих преследователей, как полицейских. — Теперь вот кружу их по городу, а скинуть не могу. Есть мысли, что делать, Антон Вадимович? Так-то за мной криминала нет…
Я понимал, что он хотел сказать. Дело, дескать, еще даже не начали делать, так что может мне спрыгнуть? Поехать домой и пусть «топтуны» хоть до морковкиного заговенья пасут. Первой моей мыслью было согласится, а на завтра попробовать кого-то другого на работу подрядить. Но где гарантия, что и его так же не срисуют?
 
— Повиси. — велел я ему. Отключил микрофон, спросил у ехавшего непривычно тихо гнома. — Ноб, а вечер как? Занят?
Тот уже понял, что у меня что-то стряслось, но потребовал подробностей. Я сообщил ему только, что подрядил своего знакомого последить за одним подозреваемым, а тот спалился и теперь его преследуют. Гном сразу оживился, сказав, что планов у него нет и он с удовольствием кому-нибудь начистить морду, а то «с развлечениями в этом глухом углу совсем плохо!» Он вообще был очень легким на подъем авантюристом, как я уже понял.