Именем Анны (СИ)

Только что своими ушами Лент слышал, как Мина называла этого небрезгливого милым Алексом и рассказывала ему про «Лидо». Он почти зарычал. Разговор уходил в совершенно непозволительную сторону.
– Я должен тебя предупредить. В Париже нечисто. Если ещё не поздно, откажись от заказа, это западня, – и споткнулся о тяжёлый зелёный взгляд:
– Тебе не западня, а мне западня? Конечно, куда уж нам!
Вдох. Выдох.
– И мне западня. Только у тебя шансов не будет, ты наследственный. Я, как видишь, посинел, и, поверь, не от избытка вариантов.
Тяжёлый взгляд изменился, но легче не стал, даже наоборот: – Надоел ты мне, Лент, хуже горькой редьки. Думаешь, если я в два раза моложе, то в два раза слабее? Ошибаешься, я нечисти никогда не боялся.
– Там высший Демон, – Лент сдерживался из последних сил. Да, он чувствовал в этом человеке соперника и раньше, но было с его стороны и уважение. Сейчас уважения не осталось. Только глухая ненависть и превосходство.
– А что, Демон не нечисть? – звякнул бокал и запахло виски. Ленту выпить не предложили.
– Он сильнее ментально, Александр. Намного сильнее. – Чёртов ведьмак, неужели он не понимает? – Демон не может подселиться в человека, ни в светлого, ни в тёмного, ему нужен особенный сосуд. Скомпонованный из всех тёмных. Любой единичный носитель сойдёт с ума. Пока Демон взял только синего и, видимо, слабого: даже форму не держит, два дня прошло, должно быть, уже свихнулся. Заманивал в ловушку и меня, не знал, что я в последний момент «перекрашусь». Перемещаться открыто в своём нынешнем виде он пока не может, значит, ждёт за Чертой. Призывает его женщина. Синяя. Ты должен быть на чеку. Она откроет ему дыру, где захочет. Берегись её. Я раздобуду тебе фотографию, это будет несложно.
Лент ещё не закончил говорить, но его собеседник уже в открытую смеялся. Значит, он совсем не закашлялся, как показалось Ленту поначалу. Грёбаный идиот. И этому человеку теперь стоять на защите зелёного клана?!
– От баб я ещё не бегал! – хохотал и булькал тот, кого Лент привык называть Савельичем, несмотря на обратную разницу в возрасте. Было в таком обращении некое доверие как к коллеге по цеху. Теперь оно улетучилось. Захотелось уйти. Вот так, не дожидаясь Лысой Горы. А ещё хорошо бы дать ему по морде за то, как он смотрел на Мину.
– Алекс! Месье Лент, где вы? – пропел за дверью женский голос по-английски. – Здесь лампочки моргают и всё-такое…
– Что она говорит? Уже начинают? – удивился бывший Савельич и, грохнув об стол бокалом, быстрым шагом пошёл на выход.
– Погоди, мы не договорили.
– Не о чем нам с тобой разговаривать, синий. Разве только передумаешь и поделишься красавицей. – Лент не понял как, но в следующую секунду держал ведьмака за грудки. Свитер растянулся, и прихватить хорошенько не получилось. Хозяин дома снова рассмеялся и поджог от пальца тонкую сигарету, никак не вяжущуюся с образом увальня. Из глубины его глаз на Лента смотрел обозлённый на мир кандидат наук, сухой и жестокий, прекрасно осознающий, что ничего, вот ничегошеньки, Лент ему не сделает, просто не сможет. Зато сам он – сможет. Душу вынет. Заставит плясать и бегать голышом, и подарить ему Мину на День Парижской Коммуны или на любой другой ничем не примечательный день календаря. Потому что он – ведьмак, а Лент – рафинированный синий. С клановой силой убеждения и лидерскими качествами, достойными поклонения, контролирующий себя до скрипа зубов, и совершенно беспомощный против бытовой магии.
– Месье Лент! О… Питер! Добрый вечер! Долетели прекрасно, благодарю вас. Месье Лент, ну где же вы? – звала Мина, и месье Лент медленно отпустил грубый свитер и небрежно отмахнулся от кольца выпущенного ему в лицо дыма. Что ж, поиграем, уже привычно подумал он. Разгорающийся внутри азарт он ненавидел, но не мог не оценить способностей подаренного ему нового «я». Не сразу, но они ещё вернуться к этому разговору, а сейчас им пора на совет.
  
Глава 8
 
С Розой Анна познакомилась в Нижнем Новгороде в сороковых, во время войны, её направили туда на машиностроительный завод. В цеху супруга работала, разумеется, меньше, чем вне. В основном она лечила. Кто такая Роза и почему оказалась в Нижнем, разбираться Ленту было недосуг – военные годы он провёл на службе силе, мотаясь по всей Европе и чудом ускользая от пуль. А после войны волшебница Роза устроила Анну в Кремль. Чего только не приписывали этой всемогущей женщине, и интимную связь с вождём, и родственные отношения с его первым замом, но факт оставался фактом – в Кремле Роза была всемогуща. В клане жёлтых, как оказалось, тоже.
 
Царская посадка головы, длинная шея, плавные движения, томный взгляд из-под пушистых ресниц, удивлённый изгиб бровей и подрагивающая будто в удержании усмешки, верхняя губа, при слегка подкушенной нижней. Стройная и нежная женщина-загадка с железной волей возглавила жёлтый клан ещё при жизни Анны и с годами ничуть не изменилась. Именно она смотрела сейчас на Лента с правой стороны разделённого на две половинки экрана.
– Здравствуй, Лент! – тепло воскликнула Роза. – Должна сказать, ты поторопился с выбором силы. Ах, Питер, ну зачем тебе такой красавчик? Помяни моё слово, наплачешься. Отдай его мне! В Европе две принцессы подрастают. Станет королём…
Ему показалось или его только что проверили на невозмутимость?
– Роза! Отец! Приветствую обоих. Познакомьтесь, новый глава зелёного клана, Александр. И Мина, девушка, с которой всё началось.
Роза подалась вперёд, отчего её прелестный носик заполнил собой весь квадрат. Затем нос сменился глазом с золотистой радужкой вокруг узкого зрачка, и послышался голос: – Хм… Интересно, очень интересно. А Мина…
– …оказалась именно такой красавицей, – перебил Розу со смешком советник Короны, – как я тебе обещал.
– Да-да, безусловно, – хмыкнула та и, откинувшись на спинку своего стула, предоставила зрителям полный обзор безупречного бюста.
Треснуло дерево в печи и в застеклённую дверцу полыхнул бурый язык пламени. Это могло оказаться случайностью, но Лент был почти уверен, что огонь этого очага отображает внутренний огонь хозяина дома. Хозяин волновался.
– Мы больше никого не ждём, отец?
Ответ получился ворчливым: – Всегда рады, только не заходит никто. Что касается красных, то в Сомали, я слышал, плохо с интернетом.
– Зато с оружием хорошо, – вставила Роза и тут же добавила: – Ты видел их ужасные губы?
– Это ты ещё не нюхала ту дрянь, которой они мажут тело от насекомых.
– Кто? Вольдемар?
– И Вольдемар и все остальные Мурси. Не знаешь, кстати, на какой слог ударение? Му́рси или Мурси́?
Вокруг стола заискрило. Будто в противовес лёгкости, предложенной для беседы старейшинами, центральная комната терема налилась тяжестью. Мина ничего не понимала – переходом на известные ей языки пока никто не озаботился – и вертела головой, переводя взгляд с Лента на «милого Алекса», а тот набычился. На совете такого уровня он присутствовал впервые и, похоже, был поражён его малочисленностью и показной несерьёзностью.
Что ж, придётся ему привыкать – когда дело касается Питера, то есть Петра Алексеевича, пока тот сам не решит, нормального разговора не будет.
– О боги, воистину, когда вы решаете нас наказать, то лишаете разума… Что он делает в Сомали, Питер? Шаманит?
– Не знаю и знать не хочу. От пуль заговаривает. Если Демону нужно пушечное мясо красного цвета, я с удовольствием скормлю ему Вольдемара сам. Меня больше интересуют лешие. Я не нашёл ни одного. Им по телефону не позвонишь, а почтовых голубей у меня нет. Займёшься, Роза?
 
– Могу попробовать. Мелькало недавно по новостям что-то про бизонов в Альберте. – Лент внутренне напрягся: снова бизоны? Но Розу интересовало другое: – Кто-то их там прикармливает. Не иначе коричневый. Его засняли, попробую найти первоисточник. Есть, в конце концов, геолокация...
– И Карла предупреди, он в Париже, до него добраться легче лёгкого.