Друзья, любимые и одна большая ужасная вещь. Автобиография Мэттью Перри
И, кстати, это действительно так: без него я бы сошел с ума.
Он заставлял меня становиться совершенно другим человеком. Отказаться от него? Это казалось невозможным. Научиться двигаться вперед по жизни без него — это все равно что на весь день задержать дыхание. За все это я всегда буду благодарен алкоголю. Он окончательно привел меня в состояние разумности.
Малкольм Глэдвелл утверждал, что если человек занимался одним делом десять тысяч часов, то он становится в этом деле экспертом. Благодаря алкоголю я стал экспертом в двух областях: теннисе 1980-х годов и пьянстве. Но для спасения жизни важна только одна из этих тем…
Сами угадайте какая.
Когда мне хотелось почувствовать себя менее одиноким среди людей, я обращался к Хэнку Азарии, Дэвиду Прессману или, в конце концов, к Крэйгу Бирко.
Интересно, что однажды в сериале «Беверли-Хиллз, 90210» мне довелось сыграть роль человека по фамилии Азариан.
Приглашение в девятнадцатую серию из двадцати двух серий первого сезона далось мне непросто. К тому времени, когда я сыграл роль Роджера Азариана, теннисной звезды Беверли-Хиллз и сына жестокого бизнесмена, сериал «Беверли-Хиллз, 90210» еще не достиг статуса культурного феномена. Но темы, затронутые в этом эпизоде (подростковая депрессия, самоубийства и неспособность к обучению), выделяют сериал как шоу, которое не будет уклоняться от подлинных проблем, каким бы развлекательным оно поначалу ни казалось.
Эпизод, названный «Апрель — жестокий месяц» — по строчкам из стихотворения Т. С. Элиота, начинается с того, что я стучу по теннисному мячу, демонстрируя хорошую для Канады спортивную форму, а также сильные и хлесткие форхэнды (удары справа), агрессивные бэкхэнды (удары слева) и виннеры (удары навылет) — словом, я показываю, что действительно могу играть. Я даже использовал такой ностальгический элемент, как деревянную ракетку вроде той, с которой играл Бьорн Борг. Это была ракетка компании Donnay с маленькой головкой, так что в одной из сцен мне удалось легко разбить ее сильным ударом. Актер Джейсон Пристли, который исполнял роль Брэндона Уолша, заметив мою плохо завуалированную ярость, даже спросил меня, сколько ракеток я ломаю за неделю, и я в этой очень жизненной сцене ответил ему: «Это зависит от того, кого я вижу на той стороне корта».
Почему-то я не мог избежать лестничных клеток, даже когда играл вымышленного персонажа в телешоу. К концу эпизода я поделился сценарием с Брэндоном, напился, приставил пистолет к своему лицу и оказался в запертой палате психиатрической клиники. Из всего этого я переигрывал только в эпизоде с пистолетом, а во всех остальных четко следовал методу Станиславского.
Мне не было еще и двадцати двух лет. В течение нескольких лет я был приглашенным актером, снимался в разных сериалах, иногда меня брали на съемки в качестве приглашенной звезды.
Но главное — я работал. Мой первый большой прорыв в работе случился, когда я прошел кастинг для фильма «Второй шанс», хотя мой успех был омрачен сообщением о том, кто не прошел этот кастинг.
Я до сих пор считаю, что во «Втором шансе» была отличная задумка: сорокалетний мужчина по имени Чарльз Рассел погибает в аварии судна на воздушной подушке (такое случается постоянно) и попадает на собеседование в офис Святого Петра. О решении там сообщают цветом: если вновь прибывший озаряется золотистым светом, то он попадет в рай, если красным — то в ад. Но что происходит, если для вновь прибывшего загорается синяя лампочка (как это и произошло с мистером Расселом)? А это значит, что «наверху» не понимают, что с ним делать. В данном случае святой Петр решает отправить его обратно на землю, чтобы он встретился там с собой пятнадцатилетним и заново провел его через жизнь, стараясь принимать лучшие решения. Таким образом, к тому времени, когда в свои сорок лет он снова сядет в судно на воздушной подушке и умрет во второй раз, для него свет на входе изменится с синего («мы не знаем, что с вами делать») на золотистый («добро пожаловать в вечность»). А теперь скажите, можно ли придумать более совершенный замысел для сценария фильма, в котором сыграют отец и сын? И мы с отцом должным образом прошли прослушивание! А потом произошла катастрофа: мне дали зеленый свет на исполнение роли подростка, который закончил свою жизнь с синим цветом, а папе вообще никакого света не дали.
— Они хотят снимать тебя. И не хотят снимать меня, — сказал отец, когда услышал эту новость. Наверное, я бросил на него непонимающий взгляд: «В конце концов, я же получил огромную роль, даже если ты ее не получил». Наверное, на моем лице настолько отчетливо сочетались скорбь по нему и радость за себя, что он сказал:
— Мне что, повторить? Они хотят видеть тебя. И не хотят меня.
Если оставить в стороне обиды отца, то дела у меня шли неплохо. Меня взяли в первое в моей жизни телешоу. Я зарабатывал пять штук в неделю. Мне было семнадцать лет. Мое эго зашкаливало. Я-то думал, что я полное дерьмо — такое, каким в конце концов оказался «Второй шанс». В том сезоне он занял 93-е место из девяноста трех шоу, попавших в рейтинг. В последних девяти эпизодах (после начальных тринадцати) все идеи, связанные с синей лампочкой, были забыты, и сериал просто стал следовать за мной и моими приятелями в различных наших приключениях. Теперь уже было совершенно не важно, что шоу заняло девяносто третье место из девяноста трех. Главное — что кому-то важному я понравился настолько, что он построил вокруг меня новое шоу! Конечно, это только увеличило мое эго до космических масштабов и, возможно, настроило меня впоследствии на дальнейшие успехи.
Мой отец справился с этой новостью так: он не посмотрел ни одной серии этого шоу, кроме самой последней. Думаю, у него были на это свои причины.
После этого я начал получать различные «гостевые» роли, а два года спустя пробился в еще один сериал, на этот раз в тот, где главную роль играла Валери Бертинелли. Сериал под названием «Сидней» рассказывал о подвигах героини Валери в качестве частного сыщика (!), а я играл ее болтливого брата. Собственно говоря, это и все, что вам нужно знать об этих тринадцати эпизодах; «Сидней» был закрыт в середине сезона. Впрочем, несмотря на то что этот сериал не смог зажечь публику, я никогда не забуду две вещи, связанные с «Сиднеем».
Во-первых, адвоката (он же любовник героини Валери) в этом сериале сыграл актер Крэйг Бирко. Почти сразу же после встречи с Крэйгом на съемочной площадке я позвонил Хэнку Азарии и сказал: «Он звучит как мы!» Это была самая высокая похвала, которую я мог кому-то дать. Но прежде чем описывать, как здорово сыграл Крэйг, я должен рассказать вам еще одну вещь о сериале «Сидней». Во время съемок я безумно влюбился в актрису Валери Бертинелли, которая в то время явно находилась в проблемном браке и с удовольствием принимала знаки внимания и обожания от двух самых забавных парней на планете.
* * *Валери Бертинелли! Эти семь слогов когда-то взволновали каждую частичку моей души (и не только души).
В начале 1990-х не было никого привлекательнее Валери. Мало того что она была ошеломляюще красивой и жизнерадостной — у нее был такой великолепный, заливистый, очаровательный смех, что мы с Крэйгом готовы были слушать его целыми днями. Теперь, когда мы с ним прошли кастинг, у Валери появились два новых клоуна, с которыми можно было поиграть, и мы с головой погрузились в свои новые роли. Нам троим было очень весело.
Но для меня сниматься в сериале «Сидней» и дурачиться с Валери было больше чем просто развлечением — тут было дело посерьезнее. Во время работы мне приходилось скрывать свою любовь к ней, а это было чрезвычайно трудно (впрочем, такое случалось со мной еще не раз). Моя любовь была сокрушительной; мало того, моя избранница была, как говорится, совсем не в моей лиге. В это время она была замужем за Эдди Ван Халеном, одним из самых известных рок-певцов на планете. В тот период, когда мы снимали «Сидней», рок-группа Эдди Ван Халена была погружена в работу по выпуску череды из четырех альбомов, каждый из которых оказывался на вершине чартов. Думаю, в то время, в конце 1980-х — начале 1990-х годов, они были самой популярной группой в мире, а Эдди — величайшим рок-гитаристом планеты.