Застигнутые любовью

– А я думал, что вы с отцом проведете выходные дома и вдвоем, – сказал он Даниэле.
– Да, мы и были вдвоем. – Она повернулась и пошла перед ними к коттеджу, так что Кэтрин больше не могла видеть ее лицо. – Но дело в том, что в Детройте на одной из радиостанций возникла кризисная ситуация. Твой отец решил лично разобраться с возникшими проблемами.
– Понимаю. – В голосе Джошуа зазвучали раздраженные нотки. – Но ведь он знал, где меня найти. Почему же не позвонил? Мы ведь договорились с ним, что я беру на себя все разъезды! А получается, что это его третья поездка за месяц.
– Не сердись на него, Джош. Ты же знаешь, ему по-прежнему нравится принимать активное участие в делах фирмы…
– Оставляя тебя при этом ночь за ночью в одиночестве?
– Это пустяки, Джош. Пожалуйста, не придавай этому значения.
Пальцы Джошуа с такой силой вонзились в плечо Кэтрин, что она еле удержала крик боли, готовый сорваться с губ. Он заморгал, как будто осознав, наконец, что делает, а затем отпустил ее.
– Виноват, – тихо пробормотал Джошуа, но Кэтрин заподозрила, что он так и не понял до конца, какую применил силу. Ведь через несколько часов на руке обязательно появится ряд багрово-синих пятен!
Они гуськом вошли на кухню, и Кэтрин огляделась вокруг с легким ощущением вины: на столе валялись страницы воскресной «Нью-Йорк таймс», а в раковине громоздилась немытая посуда, оставшаяся после завтрака.
– Прошу прощения, – сказала она Даниэле. – Стояло такое славное утро, что мы с Джошуа отправились на берег, едва только позавтракали. Я и не заметила, что мы оставили кухню в таком беспорядке…
– Ничего страшного. Я все уберу, пока буду готовить ленч. То есть, конечно, если у вас нет каких-то других планов…
– Ах, нет! Никаких планов. И вообще, я даже не осмелюсь состязаться с вами. Джошуа мне говорил, как вы замечательно готовите.
Даниэла смутилась.
– Ну, ничего особенного… К тому же это моя специальность! Знаете, до замужества я была экономкой в детском приюте. А там не хочешь, а научишься превращать посредственные продукты в аппетитные блюда.
Произнося эти слова, она открыла маленький холодильник и заглянула в пару буфетов.
– Что скажете насчет гаспачо и крабового салата? Честно говоря, Джошуа, ты всегда привозишь столько еды, что можно накормить целую армию! Мне придется найти применение всем этим овощам.
Кэтрин улыбнулась.
– Потрясающе, Даниэла! Подумать только: ведь я-то собиралась приготовить всего-навсего бутерброды с сыром на гриле… Кстати, Джошуа недавно посетовал, что не встречал в последнее время женщин, умеющих готовить. Вас он явно не включил в этот список: очевидно, вы для него – вне конкуренции!
– По-моему, это совершенно неожиданный поворот в сюжете о злой мачехе, – вмешался Джошуа с жестким смешком. – Мужчина, который не может подыскать себе подружку, отвечающую высоким стандартам, заданным мачехой!
От его слов румянец Даниэлы приобрел темно-пунцовый цвет. Она явно не приняла слова Джошуа за комплимент, и Кэтрин решила, что прежние ее подозрения скорее всего соответствуют действительности. По какой-то причине Джошуа не любит мачеху, хотя, казалось бы, она обладает всеми качествами, необходимыми для образцовой жены.
– Вероятно, меня просто жестоко обманули, – заявила Кэтрин, пытаясь рассеять хмурое настроение. – Впрочем, полагаю, это не первый случай, когда мужчина отвергает свою подружку, обнаружив, что она готовит гораздо хуже, чем его мать.
– Уверяю вас, это не тот случай…
Ответ Даниэлы прозвучал еле слышно – она явно не склонна была поддерживать шутливый тон. Кэтрин заметила, что Джошуа бросил в сторону мачехи быстрый взгляд. Их взгляды встретились, а затем тут же разошлись.
– Вы обе поняли меня слишком буквально, – вежливо отозвался он. – Ни один мужчина, если он в здравом уме, не станет сравнивать своих подружек с матерью, и уж тем более – с мачехой.
Он подошел к Кэтрин и встал позади нее, легко положив руки ей на плечи.
– Даниэла, если тебе не требуется наша помощь, я хотел бы перед ленчем прогуляться с Кэтрин до поселка. Он очень живописный, а она еще там не была. – Джошуа слегка прижал Кэтрин к себе – то ли шутливо, то ли с намеком на ласку. – До сих пор мы были слишком заняты и не покидали дом, – добавил он, и его доверительный тон явно подразумевал, что до внезапного приезда Даниэлы они не выпускали друг друга из объятий.
 
Если прежде щеки его мачехи были пунцовыми, то теперь они стали белее мела.
– Конечно! Я прекрасно обойдусь без вас. – Она набрала в грудь воздуха. – Непременно покажи Кэтрин поселок. Ленч будет готов через час, но вы можете не спешить, я сохраню все горячим.
Поспешно отвернувшись, Даниэла включила горячую воду, и та с шумом полилась на грязную посуду.
Как только они сели в машину и стали выруливать от дома на узкую дорогу, Джошуа повернулся к Кэтрин.
– Прошу прощения, – сказал он. Его пальцы крепко стиснули руль – явное свидетельство напряженности. – Боюсь, что вы попали под перекрестный огонь между мной и мачехой.
– Почему вы ее не любите, Джошуа? Она производит впечатление доброго, мягкого человека…
Он повернулся и посмотрел на нее, и на миг Кэтрин прочла в его взгляде откровенное изумлениие. Чуть помолчав, он пробормотал:
– Я и не подозревал, что наша взаимная враждебность так очевидна.
– Ну, думаю, что кто-нибудь глухой, слепой и умственно отсталый, возможно, ничего бы не заметил, – сухо заявила Кэтрин.
В ответной улыбке Джошуа сквозило сожаление.
– Это очень плохо, да? – Дорога разветвлялась, и он свернул влево в сторону океана. – Я мечтаю поселиться в собственной квартире, но, оказывается, уехать из дома до смешного нелегко. Мы с отцом всегда были добрыми друзьями, но, к несчастью, в последнее время между нами стали постоянно вспыхивать яростные дискуссии насчет того, как вести дела. И теперь объявлять о своем желании уехать было бы как-то некстати…
– Это можно понять, – пожала плечами Кэтрин. – Вам не хочется, чтобы ваш отец воспринял это как окончательный разрыв. И, уж конечно, если он заподозрит правду о ваших чувствах к его жене, это будет настоящая катастрофа.
Молчание Джошуа странно затянулось.
– Вы даже не представляете себе, насколько правы, – произнес он наконец. – Если отец узнает про мое истинное отношение к Даниэле, это, несомненно, окажется последней каплей.
Кэтрин посмотрела на жесткие линии его профиля, а затем внезапно решила: была не была, она задаст вопрос, готовый уже давно сорваться с ее языка!
– Почему вы хотите, чтобы ваша мачеха считала, что мы любовники? – напрямик спросила она.
Темная краска проступила у него под загаром.
– Кажется, мне придется извиниться перед вами в очередной раз, – сказал он. – В эти дни я только и делаю, что прошу у вас прощения.
– Ваши извинения приняты, но вы не ответили на мой вопрос, Джошуа.
– Ах, черт возьми! Наверное, все дело в том, что я состряпал слишком прямолинейный план. Я подумал, что если Даниэла… если мой отец поверит, что я серьезно увлекся вами, мне будет проще уехать из дома, никого не обижая.
– Понятно…
– Вам в самом деле понятно? Поверьте, я говорю правду, Кэтрин, потому что мне кажется, вы в состоянии понять эту проблему. Ведь порой очень нелегко расставаться с людьми, которых любишь и не хочешь обижать.
Она прерывисто вздохнула.
– Да, я слишком хорошо это понимаю.
– И все-таки я не имел права вовлекать вас в свои проблемы! Тем более – не спросив вашего разрешения. – Джошуа смотрел на дорогу перед машиной, и лишь плотно сжатые губы выдавали его напряжение. – Кэтрин… – Он внезапно замолчал. – Ох, дьявол, забудьте то, что я вам сказал!
– Почему бы нам не поговорить начистоту, Джошуа? Мы оба знаем, о чем вы хотите меня попросить.
– Хорошо, что мы с вами не играем в покер, – с кривой усмешкой произнес он. – У меня возникло жутковатое ощущение, что вы умеете читать мысли.