Водяной нож
Хотя, конечно, техасцы у насоса воняли. От них пахло страхом и старым, засохшим потом. От них пахло пластиком и мочой. Их запахи перемешивались, потому что они лежали как сардины в банке в фанерных гетто, которые они строили впритык к каждому насосу Красного Креста.
Кварталы вокруг насоса «Дружба» были оазисом жизни в разоренных засухой пустошах, в которые превратились пригороды Финикса. Здесь, среди торговых центров и особняков для среднего класса, беженцы палатками перегораживали улицы и парковки. Здесь они воздвигали деревянные кресты и молились о спасении. Здесь они писали числа и имена, ставили фотографии родных, потерянных на кровавых дорогах Техаса. Здесь они читали листовки, которые раздавали мальчишки – подручные профессиональных «койотов»:
ПЕРЕХОД С ГАРАНТИЕЙ!
ТРИ ПОПЫТКИ попасть в КАЛИФОРНИЮ,
Или мы ВЕРНЕМ ВАМ ДЕНЬГИ!
ОДИН ПЛАТЕЖ, ВСЕ ВКЛЮЧЕНО:
Грузовик до границы. Плот и спасательные пояса. Автобус или грузовик до Сан-Диего или Лос-Анджелеса.
ПИТАНИЕ ВКЛЮЧЕНО!
Здесь, рядом с насосом, была жизнь. Костры, в которые бросали доски, выломанные из брошенных особняков. Палатки Красного Креста, перекосившиеся от песка, который принесла недавняя буря. Врачи и добровольцы в респираторах, защищающих от пыли и грибка – возбудителя кокцидиоидомикоза, занимались беженцами, лежащими на раскладушках, ставили капельницы исхудавшим младенцам с потрескавшимися губами.
– Так в чем дело, сестренка? – вновь спросила Сара. – Почему я здесь, когда должна быть с клиентом? Мне нужно зарабатывать, нужно за квартиру платить…
– Тсс. – Мария жестом призвала подругу к молчанию. – Это рыночная цена.
– А что с ней? Она же никогда не меняется.
– По-моему, иногда меняется.
– Никогда такого не видела.
Снова зашуршала мини-юбка: Сара искала удобное место. В тусклом голубом сиянии, исходившем от цены на насосе, Мария видела силуэт подруги: блестящий стеклянный кристалл в пупке, короткий топ, обтягивающий грудь, плоский живот. Все признаки юного тела. Каждый элемент костюма старался обратить на нее внимание Финикса.
«Мы все стараемся, – подумала Мария. – Все мы пытаемся выжить».
Сара шевельнулась, расталкивая бутылки с этикетками «Пьюрлайф», «Софтуотер», «Агва асуль» и «Эрроухед». Одна из бутылок с грохотом упала на мостовую. Сара нагнулась, чтобы ее поднять.
– Знаешь, в Вегасе воду дают бесплатно, – сказала она.
– Фанпи. – Это китайское слово Мария подцепила у прорабов, которые работали на стройке вместе с ее отцом.
Чушь.
– Сама ты фанпи, loca [8]. Это правда. Тебе разрешают брать воду прямо из фонтанов, которые стоят перед казино. Вот сколько у них воды.
Мария пыталась не спускать глаз с насоса и цены на нем.
– Так они делают только Четвертого июля. Типа проявляют патриотизм.
– Не-а. В «Белладжио» – каждый день. Любой может подойти и получить стакан воды. – Сара постучала по краю фургона пустой бутылкой «Аква фины». – Вот увидишь. Когда я приеду в Вегас, ты все увидишь.
– Потому что твой мужик возьмет тебя с собой, – сказала Мария, даже не пытаясь скрыть сарказм.
– Вот именно, – парировала Сара. – Он бы и тебя взял, если бы ты с ним тусовалась. Нас обеих бы взял – он любит зажигать. Просто будь с ним дружелюбной. – Помедлив, она продолжила: – Знаешь, ты тоже можешь быть его подругой. Я не жадная.
– Да, я знаю.
– Он хороший, – настаивала Сара. – И извращения разные не любит, не то что калифы из баров. У него отличная квартира в Тайяне. Ты не поверишь, как красиво Финикс выглядит сверху, при нормальных воздушных фильтрах. У пятаков жизнь клевая.
– Он сейчас только пятак.
Сара решительно замотала головой:
– Это навсегда, сестренка. Даже если компания и не отправит его в Вегас, пятизначный номер – это навсегда.
Она стала в розовых красках описывать стиль жизни своего пятака и то, что будет делать, когда выберется из Финикса. Но Мария ее уже не слушала.
Она знала, почему Саре казалось, что в Вегасе бесплатная вода. Она тоже ее видела – в программе «Голливудская жизнь», посвященной Тау Оксу. Мария смотрела ее у входа в один из баров, где Сара пыталась разводить мужиков на выпивку.
Звезда «Неустрашимого» на крутой «тесле» остановилась перед одной из аркологий Вегаса. Камера следила за Тау Оксом, но Мария забыла о знаменитости, когда заметила фонтан.
Здоровенный фонтан, разбрызгивающий воду прямо в воздух. Танцующие струи воды. Вода в лучах солнца – словно бриллиант. Дети плескались в ней, просто тратили зря.
Совсем как в аркологии Тайян, только без охранников, которые не пускают тебя внутрь. Но на улице. Они позволяли воде испаряться. Упускали ее.
Когда Мария увидела эти фонтаны под открытым небом, она наконец поняла, почему отец пытался перевезти их в Вегас. Почему он был так уверен в том, что им нужен именно этот город. Увы, его план не сработал. Они опоздали выбраться из Техаса, а потом Закон о независимости и суверенитете возвел перед ними непреодолимые барьеры. Каждый штат понял, что у него будут проблемы, если он не остановит поток людей.
– Это временно, mija, – сказал папа. – Это не навсегда.
Но к тому времени Мария уже не верила папе. Она поняла, что он старик. Viejo [9], да? Он жил, руководствуясь старой картой мира, которого уже не существовало.
По опыту Мария знала, что мир совсем не такой, каким его представлял себе папа. Он все повторял, что это Америка, что Америка – это свобода, возможность делать то, что хочешь. Однако гибнущая страна, по которой они ехали, где техасцев для устрашения вешали на пограничных заграждениях Нью-Мексико, совсем не походила на его образ Америки.
У него были старые глаза, ojos viejos. Ее отец не видел того, что происходит прямо у него под носом. Он говорил, что люди вернутся в свои дома, – но этого не произошло. Он говорил, что ты сможешь остаться в родном городе, – но этого не произошло. Он говорил, что ты снова увидишь своих школьных друзей, – но этого не произошло. Он сказал, что мама придет на твою quinceañera [10], – но этого не произошло. Все вышло совсем не так, как он говорил.
В какой-то момент Мария поняла, что слова отца – это пыль. Она даже поправляла его не каждый раз, чувствуя, что ему стыдно за то, что он все время ошибается.
– Сколько еще ждать? – нетерпеливо спросила Сара.
– Ты сама должна знать сколько, – подначила ее Мария. – Ведь мне об этом рассказал твой пятак.
Но Сару заботило только то, чтобы пятак обнимал только ее и тусовался только с ней. Мария же слушала, о чем он говорит.
– Это рыночная цена, – сказал пятак. – Если бы не она, Финикс не разрешил бы Красному Кресту устанавливать насосы, и тогда техасцы глотали бы пыль на шоссе 1–10 и умирали бы в Чендлере.
При этом он поливал острым соусом cochinita pibil [11], утверждая, что это не мексиканское, а юкатанское блюдо. Это, похоже, оправдывало в его глазах тот факт, что он в ресторане платит за него больше, чем Мария и Сара – за неделю аренды.
– Рыночная цена держит все под контролем.
Он переключился на тему о насосах Красного Креста, потому что разговор шел о Веселых Перри и религиозных безделушках, которыми они торгуют в своих палатках. И тогда Мария сказала, что Веселые Перри всегда ставят палатки рядом с насосами гуманитарных организаций – чтобы люди, которые пришли за водой, слушали их проповеди.
Сара злобно посмотрела на Марию – ведь та напомнила ему о том, что они живут рядом с насосами. Однако, как только речь зашла о воде, пятак оживился.
– Насосы и цены – наверное, единственное разумное решение, которое Финикс принял насчет воды. Слишком поздно – но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. – Он подмигнул Марии. – И к тому же это помогает Веселым Перри вербовать сторонников.