Водяной нож

Свободное падение.
$5,85.
$4,70.
$3,60.
Такой низкой цены она еще не видела. Мария начала запихивать банкноты в щель, фиксируя цену, которая все продолжала падать. Плевать. Еще пара секунд, и начальники наверху очнутся. Автоматизированные системы заметят падение и станут качать. Мария продолжала заталкивать банкноты. Это почти то же самое, что покупать фьючерсы.
У нее закончилась наличка, а цена все падала.
  
– У тебя деньги есть? – крикнула она Саре. И пусть ее слышат. Она просто хотела извлечь больше прибыли из подвернувшейся возможности.
– Ты серьезно?
– Я верну!
Люди подходили поглазеть на цену и убегали, чтобы сообщить остальным о чудесном обвале цены. У других кранов тоже собралась толпа.
– Скорее! – почти в отчаянии крикнула Мария. Это был огромный куш. И она идеально подгадала момент, чтобы его сорвать.
– А если цена не вырастет?
– Вырастет, вырастет!
Сара нехотя протянула ей двадцатку.
– Это плата за жилье.
– Нужны мелкие! Система не позволяет покупать помногу!
Сара вытащила из лифчика деньги, заработанные долбежкой.
Гидролог сказал, что в старые добрые времена можно было засунуть в машину стодолларовую купюру и спокойно унести все эти галлоны. Но потом какой-то бюрократ с наточенным карандашом сообразил, что происходит, и теперь тебе разрешалось покупать воду только порциями по пять долларов. 2,44. Мария никогда не видела такой низкой цены. Она запихивала деньги так быстро, как только могла.
Автомат заело. Она попыталась затолкнуть еще несколько купюр, но машина их выплевывала. Вокруг люди загружали деньги в другие краны, а ее автомат сломался. Выругавшись, Мария ударила ладонью по насосу. Она купила воды на пятьдесят долларов, а если считать и деньги Сары – то больше чем на восемьдесят. И что теперь? Остальные краны были заняты.
Мария сдалась и стала наполнять бутылки. Цена уже росла. Системы жизнеобеспечения в домах богатых людей заметили падение цены и начали закачивать воду в цистерны. А может, в игру вступила аркология Тайян, решив, что при таких ценах стоит создать запас. Цифры мигали: $2,90… $3,10… $4,50… $4,45…
$5,50.
$6,50.
$7,05.
$7,10.
Порядок был восстановлен.
Мария дотащила бутылки с плескающейся внутри них водой до красной тележки. Пятьдесят долларов только что превратились в воду стоимостью 120 долларов, и как только она вывезет ее из оазиса…
– Сколько мы срубили?
Мария чувствовала себя так хорошо, что даже боялась назвать сумму. Если отвезти воду в центр, к стройплощадке Тайяна… Там люди мечтают о стакане холодной воды. И у них есть деньги. Она знала это место еще с тех пор, как там работал отец; там постоянно у кого-то заканчивается смена. Рабочим запрещалось брать воду на заводе, так что, если им хотелось пить, они могли либо отстоять очередь у насоса «Дружба», либо взять ее у Марии прямо на месте.
– Двести, – ответила Мария. – Когда вывезем отсюда всю эту воду, она будет стоить не менее двух сотен.
– А моя доля?
– Девяносто.
На обратном пути Сара болтала без умолку, потрясенная тем, что получит столько, сколько за три дня работы, просто за то, что прогулялась ночью с Марией.
– Ты прямо как мой пятак, – сказала она. – Сечешь фишку с водой.
– Я не такой игрок, как он.
Но в душе Мария была в восторге от комплимента.
Пятак Сары видел мир ясно.
Теперь его так же ясно видела и Мария.
Глава 4
Вереница черных «эскелейдов» Кэтрин Кейс хрустела по кускам гипсокартона и по битому стеклу, оставляя за собой белые следы. Стальные радиаторы – словно ухмылка. Черные матовые монстры, просевшие под весом брони, зеркальных пуленепробиваемых стекол и высокоэкономичных аккумуляторов. Никаких символов, идентифицирующих Управление водных ресурсов Южной Невады, черные и анонимные. Поверхность с фотоэлементами едва поблескивает даже в ослепляющем пламени полуденного солнца Лас-Вегаса.
Из машин выбрались охранники УВРЮН, рассыпались, нырнули в пыльные брошенные дома, выискивая направления для стрельбы. Наемники – люди из «Свисс экзек» с автоматами М-16, в бронежилетах и с компьютерами в военных визорах.
Анхель, сидя в машине, наклонил зеркальце, глядя, как команды бойцов бегают по переулку, обходя разрушенные дома. Нескольких парней он знал: Чисолма, Собела, Ортиса… Побочный продукт неудачных патриотических войн. Отбросы вооруженных сил. Их лишили пособия или обещанной пенсии, но на новой работе они чувствовали себя прекрасно.
Собел вылез на плоскую крышу, высматривая снайперов. Анхель вспомнил, как встретил его в стрип-клубе, в одном из подвальных этажей казино Кипариса-1. Тот заливал в себя пиво, пока над ним извивалась девушка.
– Зарплата в пять раз больше, чем в армии! – завопил Собел, перекрикивая громыхающий бас. – И в поле выезжать не нужно! И нет беспилотников, которые пытаются снять тебя с высоты. Говорю тебе, Веласкес, это золотая жила. В частном секторе можно сколотить состояние!
– Работа легкая? – спросил Анхель.
– Ни хрена. В последний раз такая жесть была… как в Мехико, когда президент Сапиенса попытался нагреть Синалоа и Картельные Штаты одновременно и стать независимым.
– И чем все закончилось?
Собел закатил глаза и усадил девушку себе на колени.
– Ну, лично я выжил.
Анхель терпеливо ждал. Группы УВРЮН работали. «Теслу» заполнил холодный воздух – кондиционер подпитывали фотоэлементы на поверхности машины. Мимо тонированных стекол «теслы» проскользнула еще одна команда – Ортис и какая-то незнакомая женщина. Они осторожно добрались до стены разрушенного трехквартирного дома, ступая по слоям выброшенных пластиковых пакетов. Стены кондоминиумов были испещрены выцветшими на солнце ругательствами и изображениями Кэтрин Кейс, с указаниями, куда она может идти, если захочет выгнать отсюда людей.
Самый умный нарисовал гроб и подписал: «кейс для Кейс».
Остальные были совсем не такие интересные.
ПЕЙ…..ОЧУ ТЫ… УКА… НАЯ
Ругательства и угрозы перемежались отверстиями с рваными краями в обивке – там, где мародеры выдирали охладители, провода и медные трубы. Типовое предместье превратилось в типовую помойку.
Анхель не переставал удивляться тому, как похожи друг на друга города, у которых отключили воду. Не важно, находились ли они в верховьях реки Колорадо или ниже по течению. Это мог быть Лас-Вегас или Финикс, Тусон или Гранд-Джанкшн, Моаб или Дельта. Заканчивалось все одинаково: слепые светофоры, улицы, покрытые перекати-полем, разбитые витрины торговых центров, в которых гулко отдается эхо; занесенные песком поля для гольфа, с торчащими из земли стволами засохших деревьев.
В данный момент Карвер-Сити шел по тому же пути – еще одна жертва острого взгляда Кэтрин Кейс и еще более острых ножей для воды. За спиной у Анхеля на фоне дымчато-голубого грязного неба выделялись хаотичные кривые Кипариса-3 – будущее, надменно возвышающееся над развалинами старого Лас-Вегаса.
Солнечные батареи аркологии дрожали, следя за движением солнца. Закрывая стены, они контролировали температуру, поглощая тепло и свет.
За Кипарисом-3 виднелись его братья, аркологии № 1 и № 2, а к западу, вокруг скважины Кипариса-4, росли решетчатые башни строительных кранов, увешанные яркими красно-золотыми знаменами.
Даже с расстояния двух миль можно было увидеть огромные иероглифы: 远大集团. Юань Да Цзи Туан. «Большая группа» – крутая строительная фирма из Чанша – работала на всех проектах мужа Кейс и его риелторской корпорации.
Китайцы умеют добиваться результатов, сказала Кейс. Знают, как создать совместное предприятие, которое всем приносит прибыль. Теперь, когда уже построены три наглядных примера – аркологии по ее проектам, – продавать квартиры в новых было легко. Подписка на Кипарис-4 уже закончилась, в проекте был Кипарис-5.
Анхель еще помнил, с каким усердием менеджер по продажам расхваливала ему недвижимость, пока они шли по центральным атриумам Кипариса-1. Их окружали водопады и заросли ползучих растений, однако она все равно без устали тыкала в планшет, показывала схемы, объясняла, какие надежные здесь системы рециркуляции, заверяла, что аркология может продержаться целых три месяца, не взяв ни капли воды из реки Колорадо. Рассказывала Анхелю о том, что он помогал создавать.