Держитесь, маги, вас нашли! (СИ)

Горничная всхлипнула громче. Нирс Крогор крякнул в бороду и вытащил амулет связи, вызывая Бортела Мальона.
– Может, лучше лекаря позвать? – утирая слезы, предложила кухарка.
– Он сам лекарь, причем один из сильнейших в Тавирии, – дружно напомнили два лакея, смотря, как их лорд-маг пытается штурмовать закрытое окно. – Опять не добежал...
– Может, открыть окно, а? Вдруг, он так в закрытое и бросится? – заволновалась горничная. – А я только вчера окна в холле мыла! Ох, и умаялась!
– Не бросится. Опять к двери вернулся, – заметил Нирс.
Да, Данир вернулся к двери, раз уж вариант окна тоже оказался заблокирован его милой невестой. Похоже, установка была на запрет любого выхода из замка.
«Нет, надо прояснить, кто распоряжается моими мозгами – я или Исла?! – злился на собственную беспомощность Данир. – Если я сейчас отступлю перед этой дверью, то быстро превращусь в одного из безропотных хранимых в большущем гареме будущей аро-леры!»
Проснувшаяся ярость позволила Даниру четко представить себе дверь. Представить себе дверь в своем сознании. Массивную такую, тяжелую дубовую дверь, обитую железом. Посередине этой мысленной двери были почему-то нарисованы углем череп и скрещенные под ним кости. Череп насмешливо скалился на Данира.
– Ну, череп, погоди! – прошипел Данир, вообразил себе кувалду в руках и начал громить эту мысленную дверь, пытаясь сдвигаться все ближе и ближе к двери реальной.
Слуги, напуганные непонятными словами хозяина, смотрели, как он вначале маленькими шажками шел, а потом стремительно метнулся к двери и всем телом с разбега навалился на нее.
К счастью, дверь не была заперта. А к несчастью, за ней только что опустился на крыльцо прилетевший Бортел Мальон.
Бортела сшибло дверью. Стихийник выбросил кучу охранных заклинаний, которые ворвались в холл замка и раскидали по полу слуг, но самого Бортела не спасли: навалившийся на него сверху Данир безумно хохотал и громко кричал ему в лицо:
– Я вышел! – ликовал Данир и тряс друга за грудки. – Бортел, ты видишь?! Я сам, самостоятельно, вышел из дома!!!
– Вижу! – буркнул равномерно встряхиваемый Бортел. – Самостоятельно выйти из дома – это, несомненно, величайшее достижение для ста тридцатилетнего мага в полном расцвете сил! – Бортел потер вскочившую на лбу шишку. – Данир, что происходит?!
Принц Тавирии слез с друга, залечил его шишку и, усевшись прямо на мерзлой земле, радостно сказал:
– Я помолвлен!
За его спиной громко и дружно хмыкнули высыпавшие на крыльцо слуги. Бортел перевел на хмыкнувших требовательно-вопросительный взгляд, и говорливая всезнающая горничная выпалила:
– Какое там – помолвлен! Женат! Как есть, женат! Вторая подушка всегда смята и волосы на ней – длинные-предлинные. Черные! Только прячет женку наш наместник, прячет! Никому не кажет, даже нам!
Горничная обиженно засопела и засморкалась в платок.
– Эт верно, – кивнул головой Нирс. – Давно пора как положено хозяйку представить, а не встречать ее у окна и не бегать с ней ночью по замку втихаря: то в кабинет рабочий, то на кухню, то в оружейный зал, то еще куда. Топочут и топочут, да окном по утрам скрипят. Мы понимаем, что невесты магов – натуры тонкие, непредсказуемые, оттого и не вмешиваемся, сидим тихо, но долго ли нам еще это топотание слушать?
– Устами троллей глаголет истина! – высказался Бортел и неодобрительно посмотрел на друга.
Друг виновато поморщился: Данир спохватился, что в угаре счастья забыл отвести невесту в храм и честно с ней обвенчаться. Ничего, прямо сегодня он это упущение исправит!
– Бортел, мне нужна твоя помощь! – заявил Данир и потащил товарища к подножию скалы, на которой притулился его замок.
В сумерках Исла возвращалась домой. Да, замок ее рыжика стал для нее домом. Или, вернее, домом теперь будет любое жилище, в котором ее ждет Данир.
Знакомая до малейшего камешка невысокая скала выглядела странно: в гаснущем свете заходящего солнца она мерцала таинственным светом и переливалась искрами разноцветных лучей. Исла присмотрелась и неверяще провела рукой: вся поверхность скалы до самого окна ее ненаглядного была покрыта ровным гладким слоем льда.
 
– Все, скала временно закрыта для посещений! – Из густой тени скалы вышел Данир. – А дело вне стен замка у меня есть и очень важное! Хватит в прятки со всеми играть, слуги не слепые. Горничная каждое утро, вынося из спальни наволочки с подушек, потом с таким многозначительным видом при мне с них длинные черные волоски снимает, что я – взрослый маг – краснею, как младая девица! Сегодня домочадцы потребовали представить им мою супругу, так что пошли!
И Данир потащил Ислу прочь от замка.
– Куда ты меня тянешь? – впала в недоумение Исла. – И как ты смог выйти на улицу?!
– Сломал твою установку и вышел. Не доросла ты еще до того, чтоб я на поводу у твоих ненормальных способностей ходил! И никогда не дорастешь. – Данир продолжал тащить Ислу в сторону Тоска. – Вот в храм Донаты сейчас сходим, благословимся, брачными медальонами обменяемся – и будешь ты моей женой, на веки вечные.
– А зачем благословляться? – Исла никогда особо не верила в существование богов (как и большинство жителей долины). – Доната – одна из двух ваших богов, верно?
– Доната и Донатос – боги-создатели нашего мира! То, что вы себе всяких божков напридумывали, это глупость. Богов всего два, они всем известны. А по поводу «зачем»: вы в своих горах разве не просите благословения у богов на счастливую семейную жизнь?
Исла искренне поразилась нелепости такого предположения:
– Ты о чем?! Какое «счастье» с кучей крикливых, капризных хранимых?!
– А со мной? – резко затормозил Данир и заглянул в глаза невесты.
– А что «с тобой»? – Исла нежно коснулась щеки мужчины. – С тобой и в счастье поверить можно. Ты – одно колоссальное исключение в моей жизни.
– Нет, я одно колоссальное включение в твою жизнь: пожизненное и неустранимое включение!
С этим утверждением Исла спорить не взялась. Чего уж там, яснее ясного ведь, что действительно пожизненное и неустранимое...
К храму Донаты пара подошла уже в ночной темноте. Надежда Ислы, что ночью храм будет закрыт и их не впустят (не горела Исла желанием у незнакомой богини непонятного благословения просить) не оправдалась: еще как впустили, хоть и недовольно высказались:
– Долго шли! – поджав тонкие сухие губы, прошамкала очень старая женщина в белоснежном одеянии жрицы. – Богиня час назад повелела все к церемонии венчания подготовить!
«Приходится признать, что в самом деле все подготовили!» – осматривала убранство храма Исла. Храм был залит неровным светом множества свечей (не магических, а вполне себе обыкновенных). В этом свете поблескивала повсеместная позолота, сверкали цветные витражи на стрельчатых высоких окнах, улыбались жрицы в нарядных длинных белоснежных одеяниях с цветами в руках, а посреди храма, у алтаря, стояла мраморная статуя женщины в золотых одеждах...
– Это же леди Анастасия Таис! – ахнула Исла, узнавшая лицо по многочисленным публикациям в газетах и энциклопедиях Тавирии.
– Для своего наглядного образа богиня действительно изволила выбрать облик Первой пророчицы Нового времени, – согласилась главная жрица храма и горделиво добавила: – В центральном храме Тавирии трехметровая статуя богини отлита из чистого золота!
«Изволила выбрать?! Сама богиня?! Постойте, они что – в самом деле общаются с богиней?! А с учетом того, что нас и вправду ждали...» Теперь Исла осматривала храм тревожно – не понравилась ей мысль о «божественном пригляде». Исле хотелось бы самой вершить свою жизнь и судьбу.
– Тебе никто не мешает. Верши. Свободу воли никто не отменял. – Эти слова странно низким, глубоким и зычным голосом произнесла стоявшая у алтаря молоденькая жрица.
Исла изумленно взглянула на нее. Глаза на бесстрастном лице жрицы были пусты и бессмысленны, а губы двигались словно под принуждением: Исла видела нечто подобное, когда Старшие Хранительницы приказывали кому-то что-то рассказать.