Держитесь, маги, вас нашли! (СИ)

Исла растеряно посмотрела на мужчину:
– Ты не спал?! Притворялся? Ты... ты не против, что я тебя похитила?!
– Совсем не против, – мурлыкнул Данир, – можешь похищать каждую ночь – я даже окно закрывать не буду. – И решительно прижался поцелуем к губам Ислы. МОЯ! Заклеймить, привязать к себе хоть феромонами, хоть страстью, хоть чем!
Исла не противилась, она потянулась к любимому, встречу с которым так долго ждала. Она столько дней грезила и мечтала об этом поцелуе и вот он. Поцелуй. Вся тоска, вся боль расставания растворились в этом страстном слиянии губ.
– Исла, девочка моя, ласточка перелетная, никуда не отпущу, – шептал Данир, прижимая к себе тонкий стан любимой, лаская губами девичью шею, плечи, обнажая грудь, скользя ладонями по узкой спине.
– Я боялась, ты на другой жениться успел, – признавалась Исла, прижимая к себе мужчину, вжимая его в себя, целуя все участки его тела, до которых могла дотянуться губами. Ероша его кудри.
– Мне не нужна другая! Я тебя разыскивал, чуть с ума не сошел от тоски и ревности! Никому тебя не отдам, слышишь?!
Данир исступленно гладил и целовал горящее и дрожащее от страсти под его руками и губами тело Ислы.
– Как же плохо мне без тебя было! – из глубины души Данира вырывались слова признаний. – Сладкая моя, нежная...
Исла впервые в жизни поняла, как же хорошо может быть с мужчиной, но только если это – твой истинный мужчина, любимый, желанный, на всю жизнь единственный. Правильно она ждала своей настоящей любви, не размениваясь на безликие связи, – оно того стоило. Ислу затянуло в омут жаркой страсти, а стон Данира подсказал, что в этом омуте они тонут вдвоем и нет никакой надежды вынырнуть на поверхность. Все сомнения и страхи ушли из сердец влюбленных в эту долгую зимнюю ночь.
– Люблю тебя! Не могу без тебя! – лихорадочно шептал Данир.
– Люблю тебя! Не хочу и не могу без тебя! – горячо отзывалась Исла. – Я буду твоей человечкой! Только я!
– Только ты, – соглашался обезумевший от долгих переживаний и счастья встречи Данир, торопливо срывая одежду с девичьего тела, желая прикоснуться, убедиться, что его мечта опять с ним, рядом. – Боги, Исла, останови меня! Сам я не остановлюсь!
– Не надо останавливаться...
– Феромоны...
– Все будет хорошо. – Ладошки Ислы скользнули по спине Данира, лаская и поощряя его к продолжению этого сладкого-сладкого безумия. – Люблю!
Единственная ясная мысль, мелькнувшая ночью в голове у Данира, была о том, что никаких мужей у Ислы и в помине никогда не было: ни одного. Это Данир, как лекарь-маг, да и просто как мужчина, мог утверждать абсолютно уверенно. Он стал первым (и последним!) мужчиной своей ясноглазки.
Утром Данир проснулся в одиночестве, в маленькой уютной спаленке деревенского домика. Сквозь ситцевые занавески на окне пробивались солнечные лучи, а судя по высоте солнца, время близилось к полудню. На стуле у кровати была сложена мужская одежда: новая, не ношенная. Под стулом стояли такие же новехонькие сапоги.
«Заботливая моя, – в очередной раз умилился Данир. – Заботливая и предусмотрительная. Запланировала меня из постели похитить, в один лишь плащ меховой завернув, – и заранее купила одежду».
Одежда и обувь идеально подошли по размеру. На столе Данир обнаружил записку. Почерк был неровный и корявый, будто писавшая то сжимала карандаш изо всех сил, то роняла его, то с яростью втыкала в бумагу. В записке говорилось:
«Жуткая жуть эти магические феромоны! Чуть не закусала тебя ночью! За мной не бегай: увижу на скале – прибью без раздумий! Вечером к тебе приду, как приступ наркотический схлынет. Жди в замке. Исла.» Ниже стояла размашистая подпись.
«Начальственная моя!» – усмехнулся Данир, складывая записку и убирая ее в карман к портрету. В нем крепла уверенность, что даже с огромной дозой феромонов его ласточка справится: силы духа ей не занимать. Хотя его вины это не умаляет: он должен был ограничиться поцелуями! Так было заведено после появления невест магов: месяц «поцелуйной» помолвки, борьба с зависимостью, потом венчание и благословение Донаты, а после благословения влияние феромонов быстро сходило на нет и брачным отношениям они уже не мешали. А вот он заставил свою невесту мучиться сильнее, чем другие! Но самобичеваниям по этому поводу сильно мешали жаркие воспоминания о прошедшей ночи: не мог Данир сожалеть о самых прекрасных моментах своей жизни!
 
На подходе к своему замку, Данир услышал голоса:
– Как это: напрасно побеспокоил?! – низким баритоном возмущался дворецкий наместника – Нирс Крогор. – Нет же лорда наместника, исчез в неизвестном направлении, а вы говорите: напрасно вас побеспокоил!
– А я повторяю выводы нашего лекаря-мага: судя по интенсивности остаточного следа жизненной энергии, лорд Данир Сартор был в сознании, когда через окно уходил. И человечка, что из окна появилась и в окно же ушла – тоже была в сознании. Так что не пропал лорд наместник, а по доброй воле ушел гулять со своей невестой! – объяснял очевидное басистый голос Бортела Мальона.
– Какой же хозяин из собственного дома по доброй воле через окно уходит и по отвесной скале вниз ползет?! – продолжал возмущаться недоверчивый дворецкий. – И платок, сонным зельем пропитанный, недаром на полу валялся!
– Сонным зельем бодрствующего лекаря-мага не усыпить, говорю же вам, господин Крогор! А что по скале – так я сам впервые именно у скалы с этой невестой и столкнулся. Может, она учит лорда наместника по скалам лазить! И не спрашивайте – зачем! Не знаю я! Невесты магов – натуры тонкие, непредсказуемые, потенциально опасные для всего живого... Э-э-э... Ну, может – не опасные, хоть у меня свое мнение на этот счет. Пусть эта невеста делает, что хочет, лишь бы с ума не сошла, а не то Данир с тоски в могилу ляжет! На нем два последних месяца лица нет! – отвечал Бортел. – Слава Богам, у меня уже два взрослых сына, мне новых невест не заводить!
– Не зарекайся, Бортел, двести лет – еще не старость! Мой старший брат тому прямое доказательство! – вышел на короткую дорожку, ведущую к крыльцу, счастливый улыбающийся Данир. – Моя невеста с ума не сойдет, не волнуйся!
Дворецкий и начальник магической охраны обернулись к наместнику и облегченно выдохнули. Бортел проворчал:
– Да, я помню, что вашу невесту так просто со свету не сживешь! Я доклады Лиама и Олера о погоне в городе почитал... Где только водятся такие человечки?! Неужели, правда, – в заброшенных горных долинах?!
– И это выясним, – ответил благодушно настроенный Данир. Все он выяснит, все решит, главное – Исла при любом раскладе с ним останется, другого он просто не допустит!
Глава № 24. Влюбленная женщина справится с чем угодно.
«Жуткая жуть эти магические феромоны!» – эта мысль рефреном звучала в голове Ислы всю безумную ночь и не менее безумные день и утро. Нереальное счастье, подаренное ей любимым, трепетной нежностью соединения с ним, сменилось вначале безудержной эйфорией, которую только усиливали ласки Данира, а вот когда маг заснул, к Исле пришла головная боль. И хорошо, что пришла, а то и она заснула бы в утомлении и пропустила начало дичайшего по силе последнего этапа. То, что она чувствовала после первого поцелуя, не шло ни в какое сравнение с тем, что нахлынуло на нее после ночи любви с ее рыжиком!
Исла на всю жизнь запомнит эту ночь! И первое страстное прикосновение ее мужчины, и его лихорадочные поцелуи, горячий шепот, срывающиеся с губ признания, его гладкую кожу под ее ладонями, перекатывающиеся мускулы его спины и рук, приятную тяжесть его тела на ней... Но запомнит Исла не только это! Она запомнит, как нежно гладила его кудри, когда он заснул мертвым сном, прижимая ее к себе, а она чувствовала подступающую к вискам боль. Запомнит, как осторожно выскользнула из объятий Данира, как оделась и понеслась во двор к колодцу, чтобы жадно напиться холодной воды и остудить разрывающуюся от боли голову. Период «затишья» на этот раз был еле заметен, почти сразу Ислу накрыло девятым валом «бури». Вовремя почувствовав начало этой «бури» и кое-как нацарапав записку, чтобы рыжик не волновался и не отправился ее искать, Исла вывалилась за дверь и бросилась бежать. Прочь, прочь от дома, в котором спит на кровати совершенно беззащитный сейчас Данир!