Если кольцо подойдет

— Я сама сегодня рано. Люблю быть первой. Я варю кофе и расслабляюсь в одиночестве.
— Тогда я действительно должен поблагодарить вас за то, что пожалели меня.
«Такой мужчина, как Тони Салерно, может вызвать разные чувства. Только, пожалуй, не жалость», — подумала Рэйчел.
Вешая плащ, она уловила запах парфюма Тони. Аромат был чувственным, сексуальным, волнующим. Ей снова вспомнился разговор с сестрой.
Тони Салерно мог прогнать депрессию.
О чем она думает?
Рэйчел с виноватой улыбкой повернулась к Тони. У нее немного перехватило дыхание, когда она произнесла:
— Я боюсь, выпечки у меня нет, но вот кофе готов. Не хотите чашечку?
— С удовольствием, спасибо.
— Черный, — добавила она.
Он улыбнулся:
— Вы не забыли.
Это была ее работа — запоминать привычки и предпочтения своих лучших клиентов. Тот факт, что Рэйчел было все равно, какой кофе предпочитают остальные постоянные покупатели, ровным счетом ничего не значил.
Она пошла в комнату отдыха. Вернувшись через несколько минут в торговый зал, увидела, что Тони сидит на высоком металлическом табурете у стеклянного стеллажа с ее дизайнерскими работами.
Хоть он и утверждал, что страдает от смены часовых поясов, выглядел он безупречно. Никаких кругов под глазами. И волосы лишь слегка взъерошены, а не растрепаны. Он всегда хорошо одевался, будь то повседневные джинсы, официальный костюм или шикарный смокинг. Сегодня на нем были бежевый свитер — наверняка из кашемира — и черные габардиновые брюки, которые стоили, возможно, больше, чем ежемесячная выплата ипотеки магазина.
Увидев Рэйчел, Тони приосанился и встал, чтобы взять у нее чашку из белого фарфора, украшенную логотипом магазина.
— Спасибо, синьора.
— На самом деле — мисс. Мы развелись, — произнесла она неожиданно непринужденно. Очевидно, долгая тренировка перед зеркалом принесла свои плоды.
— Синьорина.
Тони произнес это не спеша, как бы взвешивая слово на языке. Затем снова улыбнулся так, что Рэйчел стало неловко. Она держала чашку кофе прямо у лица и отпивала маленькими глотками, делая вид, что не замечает, как он внимательно ее рассматривает.
— Следует мне посочувствовать крушению вашего брака? — наконец спросил он.
— Посочувствовать? Нет, — честно ответила она.
Рэйчел поставила чашку на прилавок. В стеллаже играли на свету драгоценные камни украшений ее собственного дизайна. Они всегда напоминали ей о Рождестве. Праздник наступит очень скоро. И это будет ее первое Рождество без Мэла.
Тони отхлебнул кофе:
— Но я так понимаю, что поздравления также будут неуместны.
Она кивнула, удивленная его догадливостью.
— Сестра утверждает, что в моей жизни начинается новый интересный период.
— Сестра старше вас?
— Младше. Только что окончила университет.
— В любом случае она права. Я так понимаю, вы не совсем с ней согласны?
— Это все так неожиданно…
— Если я чем-то могу вам помочь… — начал Тони.
— Спасибо. Очень мило с вашей стороны, — перебила она его.
Он понизил голос и пристально посмотрел на нее:
— Я говорю это не из вежливости. Если вам что-то надо — что угодно, — вы только скажите.
Произнеся эти слова, он положил свою ладонь на ее руку. У него были длинные узкие пальцы, на одном из них было скромное золотое кольцо с какой-то печаткой. Великолепное исполнение восхитило Рэйчел. Она смотрела на украшение, боясь встретиться взглядом с Тони. Она не знала, что больше приводит ее в замешательство — жар его ладони или тот факт, что его слова — не просто дань вежливости.
Рэйчел попыталась сменить тему:
— Ну, и куда же вы ездили на этот раз? — Она как можно спокойнее убрала руку и снова взялась за чашку с кофе.
Тони писал репортажи для журнала путешествий. На самом деле он был владельцем этого журнала и еще пары других, их редакции находились в Нью-Йорке.
Он хорошо знал аудиторию своих изданий, поскольку сам относился к элитному обществу. Из разговоров своих подчиненных Рэйчел знала, что помимо имения в Рочестер-Хиллз, которое он считал своим домом, так как неподалеку жила его семья, у Тони были квартиры на Манхэттене и в Риме, а в Париже и Лондоне за ним были зарезервированы номера люкс.
 
Однажды он обмолвился, что слишком любит писать, чтобы сидеть без дела и позволить другим получать удовольствие вместо него. Рэйчел уважала Тони за это, хотя не очень одобряла его стиль жизни плейбоя. С женщинами он обращался как с одноразовыми салфетками. Тем не менее никто не отрицал его щедрости, и она знала это очень хорошо.
— Я провел почти все время в Милане, лишь ненадолго отъезжал в Лондон, Париж, Монако, Берлин и Стокгольм.
— И это все? — невозмутимо произнесла она.
Он пожал плечами и грустно улыбнулся:
— Я работал.
— Надеюсь, у вас было время развлечься.
Его улыбка была молниеносной и сражающей наповал.
— Я всегда нахожу время для развлечений. Иначе я был бы скучным-прескучным мальчиком. Нет?
Этого мужчину Рэйчел никак не могла назвать скучным мальчиком. Она откашлялась.
— И о чем же вы пишете на это раз?
— О лучших отелях и ресторанах, где можно остановиться и поужинать во время Недели моды в каждом из городов, и немного о модных дизайнерах.
— Полагаю, вам довелось взять интервью у многих топ-моделей.
— Они могут дать необычную оценку, — пожал он плечами.
— Я догадываюсь, в особенности одна из них.
Он снова улыбнулся:
— Астрид.
Рэйчел представила себе длинноногую грациозную красавицу.
— И сегодня вы пришли купить ей что-то особенное. Знак вашего расположения и признательности?
Он улыбнулся:
— Как хорошо вы меня знаете.
На самом деле Рэйчел хорошо знала мужчин его типа. Тони был очень похож на ее отца, который ушел от жены, когда Хайди была еще совсем ребенком.
— И что бы вам хотелось? Колье? Может, браслет? Или сережки?
Тони никогда не покупал кольца. Подобный подарок можно истолковать неправильно.
— Думаю, колье. У Астрид очень красивая шея. Она будет прекрасной витриной для одного из украшений вашей работы, — ответил Тони.
Рэйчел взяла лист бумаги, чтобы сделать заметки. В ее голове уже рождались идеи. Она любила эту часть процесса.
— Давайте обсудим, какой стиль вы хотите. Если надо подчеркнуть красоту ее шеи, то, возможно, лучший вариант — это короткое ожерелье. Что-нибудь изящное, женственное. К примеру, жемчуг, три или четыре ряда, серебряная нить.
Он покачал головой:
— Короткое слишком высоко. — Он прикоснулся к шее Рэйчел. — Я хотел бы подлиннее, чтобы кончалось где-то здесь. — Кончики его пальцев медленно проскользили по ее шее к вырезу блузки.
У нее остановилось дыхание.
— Ах. Тогда что-то типа кулона, — смогла произнести она.
— Да, что-то, что подчеркнет и другие достоинства.
— Расскажите мне немного об Астрид.
Это была обычная практика Рэйчел, помогавшая с выбором дизайна. А еще ей было ужасно любопытно узнать о гламурных красавицах, с которыми проводил время Тони.
Он почесал подбородок. Хотя он не побрился, темная щетина никак не портила его.
— Она очень интересуется астрологией и магическими числами, картами Таро.
— А кто она по гороскопу? — Она спросила это с иронией, но он ответил серьезно:
— Рыбы.
— Можете точнее описать ее внешность?
— Она шведка. С белой нежной кожей.
— Блондинка?
— Да, с голубыми глазами, почти как у вас. А вот ресницы у нее не такие пушистые.
Он заметил ее глаза? Рэйчел тихо спросила:
— А сколько ей лет?
— Двадцать три.
Ага. Значит, Астрид всего на год младше секретарши Мэла.
— Она работает моделью с четырнадцати лет, — пояснил Тони.
— С четырнадцати. Где же все эти законы о детском труде?
— Вы думаете, она слишком молода для меня, — заметил Тони насмешливо.
— Я не собираюсь осуждать, — поспешно произнесла Рэйчел. Затем выдохнула и встряхнула головой. — По крайней мере, мне не следует делать этого. Какое право я имею выносить оценки чужим отношениям?