В самое сердце, или Любовь без правил (СИ)

Бросаюсь в ванную, чтобы побыстрее принять душ и привести себя в порядок, но стоит только оказаться на пороге комнаты, как с головой накрывают воспоминания о прошедшем вечере. Словно опять вижу перед собой своего неожиданного гостя. Он занимает весь дверной проем, и кожа на обнаженном загорелом торсе в свете лампы кажется золотой. А в воздухе как будто до сих пор разлит густой, сладковато-горький аромат парфюма. Этим запахом хочется дышать и дышать, вдыхать оттенки лесной смолы, дорогого кофе и почему-то шоколада. Того самого растопленного темного шоколада, которым был наполнен его взгляд, завораживая и маня к себе. Вот и сейчас: целая ночь прошла, а я закрываю глаза, вспоминаю и переживаю все по новой. Как влюбленная дурочка. Будто бы у нас с мажором Арбениным роман, и он мне в любви признался.
Злюсь на саму себя за такую реакцию. Я слишком восприимчива, и ничем хорошим это не закончится. Поэтому лучше думать не о красавчике-брюнете, а о том, что случилось с моей сестрой из-за таких, как он. И о цене, которую пришлось заплатить.
Эти мысли немного отрезвляют. Я включаю воду, щедро поливая себя гелем для душа, чтобы убрать все остальные запахи. И собираюсь дольше обычного. Понимаю, что опоздала на завтрак, но лучше остаться голодной, чем появиться на глаза кому-то из хозяев в таком смятении.
Мне практически удается восстановить душевное равновесие. В конце концов, что особенного случилось? Ну, попался мне на глаза идеальный образец мужской красоты, что из того? Никакая внешность не поможет, если у человека душонка гнилая. А она у Егора Арбенина именно такая, если верить его отцу.
Мои размышления прерывает топот, внезапно раздавшийся за дверью, и счастливый детский крик:
— Егор!
Я выглядываю в коридор как раз в тот момент, когда мимо, совершенно на меня не реагируя, проносится Илья, довольный до такой степени, что в нем с трудом узнается вчерашний напуганный и затравленный мальчик. Он несется вниз по лестнице навстречу брату и виснет у того на шее. Егор же выглядит ничуть не менее довольным. Он в джинсах и черной рубашке, и я невольно отмечаю, что этот цвет ему удивительно идет. Строго, элегантно и немного таинственно. Прямо как принц из сказки или кинозвезда, вышедшая поговорить с простыми людьми. И хотя я зареклась с ним общаться, не могу не любоваться тем, как эффектно он смотрится на фоне дорогого интерьера дома. Как вписывается в атмосферу. Что бы ни говорил Арбенин-старший, Егор все равно его сын. И наверняка в чем-то на него похож. Может, потому и раздражает отца, что тот видит в нем какие-то свои недостатки? То, что так и не сумел реализовать.
Отлично, Ленская. Ты уже оправдываешь его. Теперь начни жалеть, а там и до влюбленности недалеко. Ничему-то тебя жизнь не учит!
Внутренний голос категоричен, он пытается отрезвить, вернуть с небес на грешную землю. Но пока я борюсь с чувствами внутри себя, раздается возмущенный возглас хозяина дома:
— Илья, ты забыл, как ведут себя воспитанные мальчики?! Что за крики с самого утра? Что за беготня? Разве ты на улице?
Он проходит быстрыми шагами мимо меня и останавливается в начале лестницы, глядя на сыновей сверху вниз.
— Сынок, не разочаровывай меня, пожалуйста. Тем более, Юлия Сергеевна тоже здесь. Ты же не хочешь произвести на нее плохое впечатление в первый день занятий?
Илюша продолжает висеть на брате, пряча личико у того на плече, и Арбенин-старший хмурится еще больше.
— Ты меня плохо слышишь?! Немедленно отправляйся в свою комнату и жди начала уроков. Не заставляй меня повторять, Илья, ты знаешь, что я этого не люблю.
— И тебе доброе утро, папа, — Егор, не отпуская брата, с ним на руках поднимается по лестнице вверх, останавливаясь напротив отца. — Я тоже рад тебя видеть.
Почему-то ноет в груди. Сцена, разворачивающаяся перед глазами, меня совершенно не касается, это семейное дело и в нем не должно быть лишних свидетелей. Но не могу избавиться от ощущения, что Александр Арбенин делает это специально. Ему зачем-то нужно, чтобы я увидела, какие отношения между ним и старшим сыном. Вернее, что этих отношений нет вовсе. Как же должен был провиниться ребенок, пусть уже повзрослевший, чтобы родной отец даже не поздоровался с ним при встрече?
 
— Не думаю, что утро можно назвать добрым, раз ты здесь, — цедит Арбенин-старший. — Чем мы обязаны такой чести?
— Соскучился по Илюшке. И по тебе. Это достаточно веская причина, чтобы вернуться в родной дом? — Егор словно оправдывается. Так же, как вчера, когда я обнаружила его в своей спальне, будто чувствует свою вину. И я понимаю все меньше: наглый и распущенный мажор должен был бы совсем иначе говорить с отцом. Не пожирать его глазами в надежде увидеть… хоть каплю тепла?
Ежусь, словно исходящий от Арбенина холод направлен в мою сторону.
— Сказки можешь перед сном брату рассказать. Если, конечно, не сбежишь на очередную пьянку. Мне — не надо, — не глядя на сына, мужчина обращается ко мне: — Юля, уже без минуты девять. Я бы хотел, чтобы вы начали занятия вовремя. Помните, о чем я вас предупреждал? — и, не дожидаясь ответа, быстро удаляется, оставляя меня в еще более растрепанных чувствах, чем прежде.
— Егор, а почему папа опять злится? Ты же вернулся, а он нисколечки не рад! — голос мальчика дрожит, и он сильнее прижимается к брату, не сводя перепуганного взгляда с двери, за которой скрылся отец.
— Нет, Иль, он не злой, — тут же возражает Егор, перехватывая малыша так, чтобы смотреть ему в глаза. — Он просто любит порядок, а сейчас переживает, что ты опоздаешь на свое занятие.
— Я не хочу на занятие! — мотает головой мальчик. — Я с тобой хочу. Ты столько не приезжал!
Кажется, он расплачется сейчас. Да я и сама бы разревелась на его месте, с таким-то грозным отцом. И предпочла бы действительно отпустить Илюшу пообщаться с братом, да только не мне принимать такие решения. И если нарушу указания хозяина дома, будет лишь хуже.
В этот момент Егор поворачивается в мою сторону.
— Дайте нам две минуты. Пожалуйста, Юл-ля, — он произносит совсем тихо, но мое имя из его уст звучит так, что меня бросает в жар. Бархатные нотки задевают изнутри, цепляют, снова повергая в смятение. Я вспоминаю вчерашнюю настойчивость в попытке познакомиться и не могу не ощущать, как проскальзывает в тоне явное довольство.
— Жду тебя в учебной комнате, Илья, — делаю вид, что иду навстречу просьбе, но на самом деле просто сбегаю. Снова — от себя, от своих чувств и странной, совершенно непривычной реакции на этого парня. Поворачиваю за угол, скрываясь от глаз братьев, но что-то удерживает, заставляя меня замереть на месте. Хоть и помню о том, что нехорошо подслушивать, сейчас почему-то жизненно необходимо узнать, о чем они будут говорить.
— Я не хочу! — чуть не плачет Илья. — Ты снова уйдешь. Я соскучился!
— Не уйду, братишка, — Егор и прежде говорил довольно мягко, но сейчас, когда они с братом остались вдвоем, он произносит слова с таким теплом и любовью, что меня даже зависть берет: мы с сестрой никогда не были так близки. Даже после всего, что с нами случилось. — Прости, что уезжал, это было очень нужно. Но сейчас я останусь здесь.
— Обещаешь? — требовательно уточняет Илья, и ответ его брата звучит моментально: он, кажется, не размышляет ни секунды.
— Обещаю, Иль. Поэтому ты можешь спокойно отправляться на свои занятия, а потом, когда освободишься, мы обязательно поиграем. Или сходим куда-то.
Я неожиданно понимаю, что улыбаюсь. Удивительно, Егор говорит с ним, как со взрослым. Несмотря на очевидную любовь, совершенно не сюсюкается. И даже не видя лица Илюши, уверена, что тот доволен. И верит своему брату.
— Ой, а у тебя синяк, — неожиданно произносит мальчик, и я осторожно высовываюсь из-за угла, чтобы увидеть, как Илья теребит ворот рубашки Егора, расстегивая пуговицы и рассматривая следы вчерашнего происшествия. — Это откуда? Ты снова шлялся по барам и там тебе накостыляли?
Последняя фраза из уст ребенка звучит дико и грубо. Нетрудно догадаться, чьи слова он сейчас повторяет. Я с ужасом прижимаю ладони к щекам, не понимая, что творится в голове у взрослого и вроде бы умного человека, если он внушает подобные вещи собственному сыну. И главное, зачем? Как будто сознательно сеет вражду и негативное отношение между сыновьями. Пусть Егор не прав во всем, что делает, пусть не оправдал его ожиданий, но это в любом случае не повод ставить на нем крест. Все ведь можно изменить… Хотя бы попытаться. А так получается, что он сам толкает сына на такие походы по барам, гулянки и драки. Но следующие слова Егора в буквальном смысле повергают меня в шок.