Беглая (СИ)

При слове «дикарка» я невольно напрягся. Всего лишь глупое совпадение, но морозцем прошлось по хребту. Я усмехнулся:
— Не думаю. Они готовили союз с Нагурнатом шесть лет. И наверняка просчитали все возможные ходы, не забыв и тебя. Наверняка твоя будущая жена уже скрыта стенами Чертогов, а верховный уже изляпал пальцы краской, рисуя твой благоприятный прогноз на десяти мотках. Вот увидишь, ты тоже узнаешь, что такое сближение планет, всякие треугольники и прочая астрологическая муть. Даже не сомневайся: он будет всесторонне благоприятным. Настолько, что обеспечит тебе круглосуточный стояк.
Крес едва не поперхнулся чагой. С трудом сглотнул:
— Тебе обеспечил?
Я даже стиснул зубы:
— Издеваешься? Но, может, тебе чуть больше повезет с женой…
Кузен замолчал. Какое-то время задумчиво смотрел вдаль, покручивая на столе бокал. Наконец, повернулся:
— Безнадежно, да?
— Что именно?
— Эта нагурнатская принцесса? — Он добавил, встретив мое молчание: — Она здесь почти две недели…
— И что?
Крес с сожалением покачал головой:
— Ты не заходишь к ней? Да?
— Ты бы заходил?
Он усмехнулся:
— Боюсь, что нет. Гораздо приятнее смотреть на Теней.
Я кивнул:
— Я того же мнения. У меня три новые Тени. Пока еще не наскучили. И потом: будущая жена — еще не жена. У меня нет перед нею никаких обязательств. И я ни на крупицу не верю в брехню верховного. Он всего лишь пытается угодить отцу. Это очевидно. Принцесса Амирелея для меня не больше, чем протокол.
Крес вновь приложился к бокалу, в глазах мелькнул азартный огонек:
— Знаешь, я все думаю: могла бы выйти Тень из той дикарки?
Я напрягся:
— Что?
— Из той дикарки с Эйдена.
— Почему ты об этом вспомнил?
Он пожал плечами:
— Не знаю. Просто столько возни… чтобы все так глупо закончилось… Она была хороша.
Я старался казаться безразличным, хотя при одном упоминании о ней все внутри переворачивалось. Крес будто тянул к ней руки, и я испытывал жгучий гнев. Зачем он заговорил?
— Не так хороша, как обещала сводка. В коллегии приукрасили… вероятно, из желания угодить. По большому счету девка не стоила ни времени, ни денег.
Крес повел бровями:
— Так Тень бы не вышла?
— Разумеется, нет. Глупая затея. Но она увлекла меня, потому что позволила немного потянуть время.
Он с пониманием кивнул:
— А наложница? Я слышал пару историй. Говорят, дикарки весьма экзотичны. Представляешь, они бывают непокорны!
Я развел руками:
— Так поймай дикарку и проверь. Тебе ведь ничто не препятствует.
Разговор перестал быть непринужденным, и я чувствовал острую необходимость выпроводить Креса. Могу не удержаться и выдать себя, если он продолжит разматывать этот клубок.
Воспоминания о дикарке просто выбивали почву из-под ног, отзываясь поглощающим желанием немедленно ее видеть. Убедиться, что она там, где ей и положено быть, чувствовать ее запах.
— Ты бы хотел?
Я непонимающе посмотрел на кузена:
— Что?
— Непокорную?
Я стиснул зубы и покачал головой, пристально глядя на брата:
— Нет. Не хотел.
Крес хохотнул, а меня не оставляло отвратительное чувство, что все эти вопросы были не просто так. Очень надеюсь, что я ошибался…
  
33
 
Этот сад снова преследовал меня. Но если раньше сны были блаженным побегом от реальности — теперь раздражали и нагоняли тоску, как только я просыпалась. Одно и то же, одно и то же за небольшими нюансами. Я неизменно слышала задорный голос, неизменно шла за хохочущей девчонкой по садовой дорожке вдоль проклятых кустов. Чтобы предсказуемо не догнать ее. Да, с каждым разом картинка вокруг становилась четче и осязаемее. Теперь я могла беспрепятственно рассмотреть все, что видела. Но уже не находила в этом никакого смысла. Ощущение чего-то важного пропало бесследно. Просто глупый сон, который подсовывало воображение. Он одолевал почти каждую ночь, перед самым пробуждением. Я уже ненавидела его.
С каждым разом я продвигалась по дорожке все дальше и дальше. Идти стало совсем легко, но теперь мешало расстояние. Этот проклятый сад казался бесконечным. Передо мной неизменно маячил край ярко-синей юбки, но саму девчонку я так ни разу не увидела. Я уже и не хотела на нее смотреть, не ждала никакого откровения.
 
— Я здесь! Я здесь!
Да, теперь я хотела догнать ее лишь для того, чтобы заткнуть рот. Чтобы больше никогда не слышать ее зов, от которого уже сходила с ума. Я бы предпочла вовсе не видеть снов. Никаких.
— Я здесь!
Передо мной вновь мелькнул ярко-синий подол, обшитый пышными оборками. Зараза! Когда же она устанет?! Но я отчетливо осознавала, что находилась во сне, в котором не действуют физические законы. Девчонка не устанет никогда. И я шла за ней, шла, чувствуя, как под ногами скрипит влажноватый песок. Во сне я отчаянно хотела проснуться.
— Я здесь!
Я была готова врезать ей по лицу и оттаскать за волосы, если понадобится. Лишь бы все это закончилось.
— Я здесь!
Я прибавила шаг и свернула, но девчонка предсказуемо убежала, и синяя юбка мелькала уже за другим поворотом. Я была заложницей этой фантомной реальности. И шла вперед, подгоняемая даже не собственным желанием, а какой-то условностью происходящего. Я понимала, что, скорее всего, никогда не догоню ее. Плевать.
Вдруг девчонка замолчала. Я остановилась, прислушиваясь. Шелест листвы, легкое дуновение ветра, птичьи пересвисты. Ни ее смеха, ни ее далеких шагов… Но сон не заканчивался. Я снова пошла по дорожке, и теперь охватило какое-то неуместное беспокойство. Я чувствовала, что что-то не так.
— Эй! Ты где?
Вопрос остался без ответа.
— Где ты?
Но я откуда-то точно знала, что девчонка больше не отзовется. Я даже ускорила шаг, словно кто-то невидимый толкал в спину. Быстрее и быстрее. Время от времени я останавливалась и прислушивалась, но кроме естественных звуков сада не слышала ничего. Разве что к птичьим пересвистам и шелесту листвы стал прибавляться плеск воды. Вода… Похоже, где-то здесь, среди раскидистых деревьев прятался фонтан.
Я вновь ускорила шаг, преодолела несколько поворотов и через увитую цветами арку вышла на обнесенную стрижеными деревьями площадку, в центре которой плескался небольшой фонтан, высоко выбрасывая тугие струи. Запахло водой и прохладой.
Девчонка стояла у чаши, спиной ко мне. Я видела пышные складки синего платья, длинные золотистые волосы, перехваченные на затылке атласной ленточкой. Я замерла, ожидая, что незнакомка повернется, но та стояла истуканом. Я хотела подойти поближе, обогнуть фонтан, заглянуть девчонке в лицо, но с ужасом обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Совсем как в первый раз, когда погрузилась в этот навязчивый сон. Ноги словно пристыли к песку. Если мне понадобится еще столько же времени, чтобы понять, кто она, — я попросту сойду с ума. Я сойду с ума!
Я подалась вперед, насколько могла:
— Повернись! Прошу тебя!
Она не шелохнулась.
— Кто ты? Ответь!
Снова молчание.
— Кто ты?! Кто ты?!
Призрачная реальность подернулась рябью, почернела. Проклятый сон закончился.
— Кто ты?
Теперь шевелились мои губы, и сквозь дремоту я услышала собственный голос.
Что-то горячее легко коснулось плеча, ключицы.
— Твой повелитель…
Поцелуи спустились на грудь. Я нервно сглотнула, отвернулась и открыла глаза. Смотрела в огромное окно, за которым занималось утро.
Я не могла привыкнуть просыпаться в его комнатах, с ним. Каждое утро, день за днем. Просыпаться с мужчиной. Я бы предпочла открывать глаза и не видеть его. И каждый раз забывать все, что было ночью, как страшный сон. Но он не давал забыть. И я не понимала, что было хуже: ночь или утро. Ночь была безумием, а утро — пыткой. Он умел быть нежным. И принять это мне оказалось сложнее, чем ночное сумасшествие.
Саркар подсунул руку мне под голову, навис надо мной, тронул щеку: