Иной мир (СИ)
— Олаф… Оста… Нови его. Не… Не попадай мне в пеще… Рах. Эльзу слушай. Эль… — Он закашлялся, изо рта хлынул поток крови, и через секунду дон Серхио затих. А еще через пять окровавленная одежда мягко осела на палубу. Витька ошеломленно выпрямился. Он даже не обратил внимания, что Ал забинтовал его ногу, и наложил слой мази на лицо.
В строю осталось пятьдесят четыре человека, включая Эльзу, Катю, и Виктора. Пленным, по традиции, предоставили выбор: влиться в команду, или забрать свои шхуны, вместе с люгерами, и плыть на все четыре стороны. На бриге теперь было вдоволь воды, эля, рома и продовольствия, но с ядрами был полный швах. Ни восьми фунтовые, с люгеров, ни шестнадцати фунтовые, от полукулеврин шхун не подходили для стрельбы из пушек большего калибра. Эльза распорядилась снять со шхун по четыре полукулеврины, и перегрузить на борт брига. Ядер для них, на захваченных кораблях, хватило бы на четыре залпа. Полукулеврины разместили прямо на шкафуте, выломав ради этого куски фальшборта: штатное вооружение брига находилось на орудийной палубе. Из пленных в команду влилось девять человек, остальные, получив по бочонку пресной воды на каждый корабль, разошлись по двум шхунам, и подняв паруса, взяли курс на Брест. Катя занялась ревизией захваченных припасов и ценностей, Витька помогал устанавливать орудия, а Эльза снова руководила рулевым и такелажниками. Бриг, практически не пострадавший во время боя, взял курс на восток.
— Романтик хренов! — Эльза грохнула кружкой по столу. — Вечно он так, лезет в бой впереди всех, хотя мог спокойно стоять с нами на мостике, бойцы бы и без него справились! Нет, надо опять показать всем, какой он крутой фехтовальщик! Довыпендривался, идиот! — Она смахнула слезы с лица.
Витька с девушками, Алом и Шамом сидели в капитанской каюте, и пили трофейный эль. Бриг шел вперед, на всех парусах, потому, что потеряли они дона Серхио. или остался бы он с ними, было не важно. Главное — остановить короля Олафа от самоубийственной атаки на англичан.
— Эльза, он ведь вернется, тут же не умирают навсегда… — Виктор попытался успокоить девушку, но та, метнув на него злой взгляд, как будто это он отправил дона Серхио в переход, выпалила:
— Конечно, вернется! Возродится в какой-нибудь дыре, прибьется к рыбакам, или к скотоводам, и мы, несомненно, встретимся! Лет через сорок!
— Это одна из наиболее неприятных сторон Мира — мягко сказал Шам. — Дон Витторио, представьте, что Вы симпатизируете, ну, скажем, донне Катарине. Вы с ней нашли общий язык, живете вместе, душа в душу, и тут она отправляется в переход. Где она вернется из Иного состояния в обычное — не знает никто. Когда? Нет ответа. Вы ведь будете тосковать, верно?.. Боль утраты со временем притупляется, уходит куда-то в глубь души, идут годы, и вдруг — вы встречаетесь. А потом, только Вам кажется, что всё вновь хорошо, кости Высших снова выбрасывают Вам “змеиные глаза”, и человек снова исчезает из Вашей жизни…
— Да понимаю я, Шам! Блин, я просто хочу, чтобы Эльза…
— Я не сойду с ума, и не стану рвать волосы! — Эльза отпила приличный глоток эля. — Я не в первый раз теряю людей, дон. Спасибо, что беспокоишься, но, уверяю тебя, завтра я буду в порядке. Катрин, что у нас с добычей?
— Денег достаточно много, если ты о них. Воды — двенадцать бочек, эля — тридцать. Девять мешков зерна, четыре свиных туши, много сухарей и сыра. Восемь рулонов парусины, три бочки, как мне сказали, со смолой, огромная куча всяких мечей… Ящики с рудой мы оставили на шхунах, ты же говорила, что брать только необходимое.
— Еще у нас тридцать два ядра для захваченных орудий, — включился в разговор Виктор, — и восемь бочек пороха.
— Ну, теперь наш бриг — просто плавучий форт. — Эльза чуть улыбнулась. — Но абордаж для нас сейчас почти смертельно опасен. Сабли саблями, но их еще и кто-то должен держать. В общем, если на нас нападают, то нам надо отстреливаться и уходить. Шам, в случае атаки ты, по моему сигналу, выпросишь у Высших ветер.
— Хорошо. — Шам был абсолютно спокоен. — Можешь рассчитывать минут на пятнадцать, не больше.
— Этого должно хватить. — Эльза кивнула. — Ал, что с ранеными?
— Пятеро в очень тяжелом состоянии, но переход им пока что не грозит. У меня пока есть, чем их поддерживать, да и на побежденных кораблях я собрал часть ингредиентов для своих составов, сварить не проблема. Примерно половина команды получила порезы, и всевозможные несерьезные ранения. Восстановлю за несколько дней.
— Что-ж, без этого боя не бывает. Итак. Погода пока хорошая, хоть ветер и переменчив. Мы идем к точке встречи, указанной королем Олафом для рандеву с испанским флотом. С нашей скоростью, если не будем ввязываться в перестрелки, успеем в срок. Корабль практически не пострадал, по нам не вели огонь, единственно — оконечность реи грота, когда брали на абордаж вторую шхуну, треснула от удара. Пока ее намертво перетянули куском шкота, но было бы неплохо заменить в любом из первых портов, где встанем на якорь. Ну, вроде бы всё.
Испанский король Хосе, по всей видимости, умел складывать два и два, и, что самое интересное, всегда получал правильный результат. Когда бриг, который все-таки получил свое имя — “Fantasma sangriento”, “Кровавый призрак”, подходил к месту встречи, там уже шел бой. Две линии кораблей, растянувшись на несколько миль, обменивались залпами орудий, окутываясь дымом, периодически на том, или ином корабле вспыхивали пожары. Англичане находились в более выгодном положении, ближе к ветру, и маневрировали активнее, чем шведы. Две шведские каракки выделялись своими размерами на фоне шхун и шлюпов, но им приходилось держать курс, из-за аховой маневренности. Если шхуна, дав залп, могла повернуться к противнику кормой, пусть и ломая строй, но уменьшая вероятность ответного попадания, то на каракках это сделать было весьма затруднительно.
— Эта свинья Хосе просто сумел предупредить Теренса о шведском флоте! — Со злостью сказала Эльза, разглядывая в подзорную трубу сражение. Пока мы валандались с торгашами, почтовые голуби сделали свое дело. Рулевой, заходим за шведскую линию, курс на каракки!
— Мы не будем вступать в бой? — Витька видел, что курс за линию шведских кораблей оставлял их бриг вне зоны перестрелки.
— Ты, на шлюпке, пойдешь на каракку Олафа, и расскажешь ему обо всем, что случилось.
— Я?!
— Ну не Катрин-же! — Эльза прищурилась. — Ты знаешь, что произошло. Я точно не пойду, иначе “Призрак” останется без капитана. Или, может, и правда, донну Катрин под ядра подставим, а?..
— Ты что, решила, что я испугался?!
— Эльза, Витя, вы чего? — Катя от удивления, что они ругаются, широко раскрыла глаза. — Если надо, я пойду…
— Ничего. — Эльза сбавила тон. — Дон Витторио, прости, я зря говорила с тобой в таком тоне. Я не считаю, что ты испугался. Нервы…
— Донна Эльза, и ты прости. — Витька тоже сбавил обороты. — Я тоже не подумал. Конечно, я отправлюсь к Олафу. Я только удивился тому, что с ним надо говорить именно мне, я не боюсь каких-то там ядер.
— Был бы умнее — боялся бы. — Эльза, видимо, еще не успела окончательно перестроиться. — Переход — дело неприятное. Ой, всё. Опять я начинаю…
“Фантазма сангриенто” нагнал строй шведских кораблей, и Витька, под грохот орудий, на шлюпке с четырьмя гребцами, перебрался на каракку, несущую вымпел короля. “Ярость Швеции” уже прилично пострадала от огня противника, часть орудий валялась на настиле палубы, кругом стонали раненые, всё вокруг было усыпано щепой и деревянными обломками. Олаф, с перебинтованной головой, стоял, в компании двух офицеров, на капитанском мостике. Завидев Виктора, он заорал:
— Что, это и есть флот Его Величества Хосе, который он прислал нам в помощь? Целый ОДИН корабль?!..
Глава 23
Артур
В Гавре, не смотря на возражения Михаэля, мы задержались на сутки. Во первых, Кристианссон должен был провести какие-то переговоры с местным партнером, а того, как назло, не было в городе. Во вторых, команда намекнула нашему капитану: все вопросы решаются сообща. Так что, Михаэль, поворчав, смирился. В тавернах ходили слухи о морском сражении между Англией и Швецией, но без подробностей. Вроде бы, обе стороны, понеся серьезные потери, разорвали огневой контакт, и разошлись зализывать раны, но конкретики не было. Тут нас кормили, в основном, жареной курицей, с гарниром из каш и овощей, местное пиво было невысокого качества, а вот вино — выше всяких похвал. Народ, за исключением девушек, конечно, пожелал посетить бордель. Микко даже не двинулся из-за стола — все его мысли оставались в Копенгагене, с Матильдой. Барт и меня потащил с собой, но, увидев, что в заведение чуть-ли не выстроилась очередь, я решил, что как-нибудь переживу без женских прелестей. Барт, однако, был настроен решительно, и намеревался ждать хоть до утра. Я-же не стал тратить время впустую, и вернулся в трактир.