Цена её любви

Графиня отшатнулась, ослабевшие ноги отказались служить. Она, качнувшись назад, опёрлась спиной на завешанную гобеленами стену и сползла на пол.
Изабель наклонилась и, собрав рукой края рубашки почти потерявшей сознание Жаклин, потянула тонкую ткань. Сорочка затрещала в подмышках, поднимая облачённую в неё женщину вверх.
– Ты знаешь, что такое вампиры? – теперь уже Блер с удивлением смотрела в наполненные ужасом зелёные глаза.
– А кто же о них не знает? – пыталась усмехнуться графиня парализованными от страха губами. – Я верю рассказам охотников, встречавшихся с нежитью в горных лесах Шотландии.
Белошвейка опустила руку, оставив стоять у стены испуганную хозяйку.
– Тем лучше, не нужно рассказывать, что я могу с тобой сделать!
Она сотни раз представляла встречу с главным врагом прошлой жизни. Каждый раз наслаждаясь в мыслях местью, вспарывая белый живот подлой клеветницы одним движением кисти. Вампирша не собиралась пить грязную кровь, а скармливала в мечтах волкам рыжеволосую леди. Но вот сейчас, стоя лицом к лицу с похитителем своего младенца, понимала, что убивать Жаклин Милтон нельзя. Та была единственным человеком в замке, который мог рассказать, где находится незаконнорожденный малыш Изабеллы Блер, появившийся на свет за несколько дней до её смерти…
Вампирша сжала ладони в кулаки, спрятав острые когти, зарычала и сделала шаг назад, готовая пойти на всё, чтоб получить младенца, даже укротить душимого злобой зверя…
Леди Бедфорд мгновенно оценила отступление ожившей мертвячки и пришла в себя. Бледность на круглых щеках исчезла вместе со страхом. Она, выпрямив спину, гордо вскинула голову, с презрением ответив той, что могла в любую секунду прервать её пребывание на земле:
– Зачем пришла? Хочешь отомстить? Так этим меня не испугать. – Наконец смогла она усмехнуться. – Я достаточно пожила на белом свете и не боюсь смерти, тем более что понимаю, насколько нужна тебе живой.
– Интересно, зачем мне может понадобиться твоё существование? Я с удовольствием сверну тебе шею. – Изабель, положив ладонь на тёплое горло графини, почувствовала лёгкую дрожь и слабое биение пульса. Под тонкой кожей текла живительная влага, способная утолить на некоторое время её жажду. Она рыкнула, потянув носом, и слегка сдавила руку.
В глазах леди не было ни капли страха, только надменное презрение.
– Ребёнок! – громко и резко произнесла она.
Блер вздрогнула и разжала пальцы. Жаклин усмехнулась.
– Что ещё могло привести тебя в этот замок? Ты давно должна была понять– Ричарду нет дела до сгинувшей в лесу белошвейки.
Изабель опустила руку и коснулась металлической фигурки волка, пришитой к шёлковому поясу.
– Он так сказал? – Она замерла, ожидая ответа, заранее зная, каким он будет.
– Нет, граф это показал! – теперь уже леди Бедфорд скалила зубы в предвкушении боли, которую причинит следующими словами мёртвой девице: – Он пробыл в замке больше полугода, осматривая земли, решая накопившиеся споры между вассалами, и ни разу не вспомнил о тебе!
По вернувшему краску лицу расплылась довольная улыбка.
– Ричард снова вернулся к невесте. Они втроём, вместе с Кевином, путешествуют по Испании, развлекаясь на турнирах, – Жаклин осеклась, заметив, с каким интересом слушает её зверь.
Изабель вскинула голову, с ухмылкой взглянув в ненавистные глаза.
– Ну что же, половину интересующего меня ты поведала сама. – Она, скривив алые губы, усмехнулась. – Что-то свадьба никак не состоится, хотя я столько раз слышала о ней, а может быть, ты вообще никогда её не увидишь? – она сверлила взглядом соперницу. – Не ищет ли твой сын на чужбине вместо любви смерти?
Жаклин молчала, ничем не выдав взорвавшее душу волнение.
Вампирша принюхалась: горелый запах чувствовался и в этих покоях. Она, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, задала следующий:
– Я помню эту вонь, в замок пришла чума?
Графиня удивилась вопросу белошвейки:
– Откуда тебе это известно?
– Ты не представляешь, как много говорит человек перед смертью. – Теперь уже взгляд Изабеллы был полон презрения и надменности. Она выпрямила спину. – Агнесс всегда была слишком любопытна и чересчур болтлива.
 
– Я обрежу язык этой дряни под самый корень…
– Я его уже укоротила, вместе с шеей, – вампирша прервала Жаклин, пытаясь запугать, но этого никак не удавалось.
– Мир праху её! – улыбнулась та. – Ну что же, одним грехом на мою душу меньше, – леди Бедфорд слегка наклонила голову, добавив совершенно ровным голосом: – Благодарю за оказанную любезность.
Дерик рассматривал гордых женщин, противостоящих в данный момент друг другу. И удивлялся, как много между ними общего. Обе сильны духом, и обе ненавидят. И в чём он был совершенно уверен: ненависть имеет глубокие корни – любовь!
Рыцарь заметил, как графиня, разговаривая, пятится мелкими шажками в сторону входной двери, и встал у неё на пути. Ни один мускул не дрогнул на лице властной леди. Она, как ни в чём не бывало, повернулась спиной, продолжая разговор. Воин, участвовавший в десятках сражений, восхитился выдержкой немолодой женщины.
– А я-то уж подумала… – Жаклин коротко хохотнула. – Торговцы не могли заговорить – они мертвы. Лишь один из них был болен, но мы не стали рисковать: убили и сожгли всех вместе с пожитками. – Она вопросительно смотрела на белошвейку. – Не можешь же ты разговаривать с призраками?
Изабель, скривив рот, хмыкнула, миледи усмехнулась в ответ.
– Думаешь, только ты способна хладнокровно совершать убийства? Мне для этого даже не нужно марать рук, достаточно отдать приказ – и всё будет исполнено. – Она опустила взгляд на тонкие пальцы вампирши. – А твои, надо полагать, теперь по локоть вымазаны красной юшкой или, вернее, по самое горло? – Графиня, приподняв бровь, изобразила испуг.
Блер не ответила. Она глядела на рыжеволосую леди, красота которой не была подвластна годам. Ни одного седого волоска в ярко-рыжей, как у Ричарда, шевелюре. Ни единой морщинки на безупречно белого цвета атласной коже. Ясные глаза, длинная шея, осанка, которой позавидовала бы любая королева. И… холод!
Презрение во взгляде и уголках рельефных губ. Надменность в каждом жесте и слове. Жаклин не была вампиром, но совершенно не излучала живого тепла. Хладнокровный монстр, с прекрасным лицом, убивающий не ради пропитания, а в угоду непотребным желаниям. Хищница с ликом Мадонны, родившая не Христа, а Иуду.
Вампирша зашипела, перед тем как назвать главную цель ночного визита:
– Осталось выяснить, что с моим ребёнком, и можешь спокойно отправляться в преисподнюю. – Она кивнула на висевший на противоположной камину стене портрет. – Думаю, усопший граф истосковался, дожидаясь женушку. Скучно вариться в смоляном котле в компании таких же высокородных грешников без любимой женщины.
Благородная леди повела плечами, будто скидывая с них невидимую руку, и опёрлась о стену.
– Я не тороплюсь на встречу с супругом, мы и при жизни не очень-то ладили. Он висит тут как напоминание о мужской неверности. – Она сощурила глаза, перед тем как выдать очередную порцию яда: – Ты знала, что старый граф Бедфорд спал с твоей матерью до того, как женился на мне? – Жаклин заметила, как вздрогнул пытающийся казаться невозмутимым зверь.
Миледи любила подобные игры. Умением жалить и убивать словами она обладала в совершенстве.
– Увы, бедный Фрез был рогоносцем! Ну да ладно, –махнула она рукой, – зачем вспоминать мертвецов по– плохому. – Леди Бедфорд снова ухмыльнулась. – Прости, не хотела тебя задеть, да и для покойницы ты слишком хорошо выглядишь, а я люблю красивых людей.
Она оценивающим взглядом прошлась по стройной фигуре бывшей белошвейки.
– Но сомневаюсь, что Ричард захочет когда-нибудь переспать с трупом. – Жаклин покачала головой. – Знаешь, мне очень нравится жить, и я, пожалуй, задержусь на этом свете, – женщина мило улыбнулась, кивнув с трудом сдерживающей гнев вампирше, – разумеется, с твоего позволения.