Заколоченные Сердца (ЛП)

— Я не планировал оставлять тебя сегодня вечером, Ангел. Я могу лечь на диване.
Она качает головой, её веки закрываются от моего прикосновения.
— Нет, я имею в виду, останься со мной. В моей постели.
Я замираю. Я не ожидал, что она это скажет.
— Я могу спать и здесь, это не проблема.
Она кладет недоеденный ломтик обратно на тарелку и полностью поворачивается ко мне так, что оказывается на коленях между моих ног. Несмотря на все мои усилия не переступать черту, мой член дергается, и я провожу руками по её бокам, ощущая её упругое тело под своими ладонями.
— Нет, я хочу, чтобы ты был со мной. Ты нужен мне, Джон. Я чувствую себя в безопасности, когда я с тобой. В твоих объятиях.
Чёрт возьми. Моё сердце сжимается от её признания. Доверие, которое она мне оказывает, то, как она смотрит на меня с тоской и ожиданием. Это всё, на что я надеялся.
За эти годы я делил постель со многими женщинами, но никогда с такой женщиной, как Фелисити. В прошлом, когда я был с кем-то в постели, это приносило нам обоим только один результат. Но сегодня вечером Фелисити хочет, чтобы я по совершенно другой причине обнял и утешил её. Я нахожусь на неизведанной территории, и я бы солгал, если бы сказал, что не был напуган до смерти.
Сейчас одиннадцать часов вечера, и я нахожусь в крошечной ванной Фелисити, чувствуя себя шестнадцатилетним подростком, который вот-вот лишится девственности. Мысль о том, чтобы делить постель с женщиной, которую я вожделел месяцами, сводит меня с ума. Не говоря уже о моём члене, который явно не получил памятки о том, что сегодня вечером, скорее всего, дальше первой базы не продвинется.
— Там под раковиной есть запасная зубная щетка, — кричит она из-за двери.
По крайней мере, с этой дилеммой разобрались. Я фантазировал о том, чтобы разделить с ней постель сотни раз. — ладно, наверное, тысячи, — и большинство из них заканчивались тем, что я кончал в душе от этой мысли. Но я не был готов к тому, куда привел сегодняшний вечер.
Не увлекайся, Джон. Она хочет, чтобы ты остался и утешил её. Я мысленно приказываю своему члену успокоиться, а мозгу взять себя в руки.
Но, чёрт возьми, какая же она красивая. И милая, такая милая. Её кокосовый шампунь, аромат, который сводит меня с ума с конца сентября, стоит на краю ванны вместе с кондиционером. Я мысленно отмечаю этот бренд. Было бы странно, если бы я купил бутылочку только для того, чтобы держать её у себя дома на время, когда я не смогу её увидеть? Господи, кто ты такой и что ты сделал с Джоном Морганом?
Произнеся последнюю ободряющую речь, я открываю дверь и выхожу в её спальню. Комната залита мягким светом благодаря единственной лампе на её прикроватной тумбочке. Темно-зеленое стеганое одеяло на двуспальной кровати откинуто, но на ней не хватает определенного человека. Я убрался на кухне и помыл посуду после нашей пиццы, так что сомневаюсь, что там есть чем заняться.
Так где же она?
В этот момент дверь её шкафа открывается, и оттуда выходит Фелисити, щеголяющая в крошечных розовых шелковых шортиках для сна и таком же топе с глубоким вырезом спереди. На ней больше нет лифчика, и я впервые замечаю форму её идеально упругих сисек и слегка выступающих сосков. Чёрт, она возбуждена или просто замерзла? Я не могу сказать наверняка, потому что отопление в этом заведении в лучшем случае дерьмовое. Неудивительно, что у неё есть толстое стеганое одеяло. Мысль о том, что моя девушка живет и спит в холодной квартире, выводит меня из себя, и я делаю мысленную пометку, что это то, с чем мне нужно разобраться, и быстро.
— Привет, — она делает паузу, закрывая крошечную дверцу шкафа, которая остается приоткрытой из-за множества сумок и шарфов, свисающих с края.
 
— Привет, — выдыхаю я.
Чёрт, я так нервничаю. Смотрю на девушку моей мечты, стоящую передо мной в своей спальне. Я всё ещё в своих брюках и рубашке, я всего лишь снял куртку и ботинки гораздо раньше вечером.
— Ты выглядишь, эм, мило.
Гладко.
Она мило улыбается, но в её всё ещё слегка припухших глазах читается неуверенность.
— У тебя есть любимая сторона? — спрашивает она, глядя на кровать.
Если это рядом с тобой, то нет.
— Нет. Я… — я делаю паузу. Я не могу поверить, что говорю это, но я хочу, чтобы она узнала меня, хорошего, плохого и всё, что между этим. — Я всегда спал один, поэтому всегда занимал середину.
— Ты никогда не делил постель с другой женщиной?
Моя кожа зудит и становится горячей.
— Нет, ну да. Но не на всю ночь.
Она выглядит смущенной, её губы изгибаются в сторону, пока она обдумывает мой ответ.
— Значит, только секс на одну ночь? — она задает вопрос, но в её глазах нет осуждения, только намек на интригу.
— Да, — я начинаю расстегивать рубашку, отчаянно желая чем-нибудь занять руки. “ У меня вроде как были правила, когда дело касалось женщин.
Она начинает забираться в постель, прежде чем перебраться на дальнюю сторону, ближайшую к окну. Устроившись поудобнее, она прислоняется спиной к деревянному изголовью кровати, натягивая одеяло на грудь, отчетливо ощущая, как напряглись её соски, она заливается краской от легкого смущения. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы она смущалась рядом со мной.
Она слегка наклоняет голову набок, её взгляд скользит по моей груди к прессу. Моя рубашка расстегнута, но не снята, а распахнута спереди. Я начинаю расстегивать ремень, медленно вытаскивая его. Возвращаясь к её взгляду, я клянусь, что в нём есть жар, которого раньше не было. Я не могу отрицать, что я красивый парень с крепким мускулистым телом, и раздеваться в присутствии женщины никогда не было чем-то иным, кроме обычной подготовки к сексу. Но сегодня вечером, здесь, с девушкой моей мечты, когда она смотрит, как я раздеваюсь до темно-серых боксеров, каждая клеточка моего тела воспламеняется от сверхвозбуждения и осознанности. Даже если в квартире по-прежнему холодно, я этого не чувствую. Я никогда не испытывал ничего более жгучего, но о сексе и речи быть не может.
Я забираюсь в постель, своим весом придвигая её чуть ближе, и чувствую, как наши бедра соприкасаются, и это мимолетное прикосновение пронзает меня насквозь, направляясь прямо к моему члену.
Чёрт, не сейчас.
Держи себя в руках.
Думай о чём угодно. О чём-нибудь ещё.
— Не знаю, хочу ли я спрашивать о твоих правилах, — нарушает она недолгое молчание.
Я тоже прислоняюсь к изголовью кровати, так что наши плечи соприкасаются, вызывая аналогичную физическую реакцию во мне. По тому, как Фелисити реагирует, я знаю, что она тоже это чувствует.
— Я не хочу хранить от тебя секреты, Ангел. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, и я всегда буду честен. Даже если это не то, что ты хочешь услышать, — я не могу сказать, что горжусь чем-то из своего прошлого, но я серьезно отношусь к этой женщине и покажу ей всего себя.
Она больше ничего не говорит. Итак, я делюсь информацией, которая, как мне кажется, ей нужна.
— Я никогда не оставался на ночь с женщиной. Как только мы заканчивали, я либо одевался и уходил, либо вызывал ей такси из отеля, чтобы убедиться, что она благополучно добралась домой, — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, анализируя, нет ли в её глазах осуждения. По-прежнему ничего.
— Значит, это была разовая договоренность?
— Не совсем. Мои правила означали, что я не мог переспать с одной и той же женщиной больше двух раз. Всё для того, чтобы они не начали влюбляться в меня. Для меня это всегда был секс. Бессмысленный, но с целью освобождения и установления связи с кем-то на самом поверхностном уровне.
— О, — Фелисити подтягивает колени к подбородку. — И они не были против?
— Да, по большей части, у меня никогда не было никаких проблем. Они знали, что получают от меня. Это устраивало обе стороны. Я получал то, что хотел и в чем нуждался, и они тоже. Некоторые хотели похвастаться тем, что были со мной, а другие были более сдержанны, просто ради отличного секса.