Грехи. Книга 1
Мадам Дюпре так и ахнула, а графиня застыла в немом изумлении.
– Но это невозможно! – воскликнула она. – Мой сын очень расстроится, если вы не придете. Он просил меня лично передать вам, что завтра в восемь вечера будет ждать вас в Круглом зале.
Сердце Элен подпрыгнуло от радости. Неужели Юбер действительно хочет ее видеть? Неужели больше не сердится? Голова у нее пошла кругом. Но она все равно не может пойти на бал – ей просто нечего надеть. Надо найти любой предлог, чтобы отказаться.
– Мне очень жаль, – произнесла Элен. – Я думаю, что он… я… – Она растерянно посмотрела на мадам Дюпре, но та только покачала головой.
Грациозно протянув руку, графиня взяла Элен за подбородок и взглянула ей в глаза.
– Вы либо слишком глупы, либо слишком умны, мадемуазель, – сказала она, – но мой сын просто потрясен вашим поведением.
– Очень жаль.
Не надо жалеть. Скорее всего вы первая женщина, которая осмелилась ему отказать. – В глазах графини читалось восхищение. – Он был уязвлен, но, как ни странно, уважает вас за это. И я тоже. – Графиня улыбнулась. – Так вы будете в Круглом зале завтра в восемь?
– Сожалею, графиня. – Элен беспомощно развела руками. – Для меня это такая неожиданность. Я не предполагала, что буду приглашена, поэтому не приготовила… – девушка опустила глаза, – …что надеть.
Графиня на минуту задумалась, потом посмотрела на мадам Дюпре.
– Вы не могли бы что-нибудь сшить для нее, мадам?
– Конечно, графиня. Все дело за тканью.
– Разве у нас там ничего не осталось? – Графиня указала рукой на шкаф.
– Да, графиня, но в основном это белый шелк.
– Берите сколько потребуется, только сшейте что-нибудь очень красивое. Разумеется, ваш труд будет дополнительно оплачен.
– Да, графиня. – Внезапно мадам Дюпре осенило: – Знаю, что прошу слишком много, графиня, но в оранжерее…
– Да? – Женщина вопросительно взглянула на портниху.
– Хорошо бы украсить платье живыми цветами. Могу я попросить садовника нарезать мне цветов?
– Живые цветы на платье? – удивилась графиня. – Весьма эксцентрично, но я целиком доверяюсь вашему вкусу. Пусть принесет.
Графиня направилась к двери, а мадам Дюпре с Элен присели в почтительном реверансе. У самой двери графиня оглянулась:
– Так, значит, завтра ровно в восемь в Круглом зале.
Дверь за ней закрылась.
. Элен со стоном опустилась на стул и обхватила голову руками.
– Что мне теперь делать? – Она чуть не плакала.
– Не горюй, – весело отозвалась мадам Дюпре. – Я сошью тебе такое платье, что все ахнут. – Ее глаза горели от возбуждения; всплеснув руками, она приказала: – Быстрее раздевайся, я сниму с тебя мерку. У нас совсем нет времени!
Мадам Дюпре не завтракала и не обедала. Казалось, терпению ее не будет конца. Она точно знала, чего хочет, к какому эффекту стремилась, каким Получится платье, сколько ткани пойдет на него. Она работала без выкройки, с такой скоростью и уверенностью, каких Элен прежде никогда не видывала. Мадам Дюпре словно сбросила с себя оковы, создавая платье, которое будет по-настоящему оригинальным, завораживающим. Без всяких заимствований от Живанши, Балансиаги, Одиль Жоли или Диора. Проходили часы, и платье постепенно принимало нужные очертания. Элен уже видела, что у него квадратный низкий вырез и широкая пышная юбка. Платье без рукавов, лишь узкие бретельки на плечах.
Время от времени мадам Дюпре прикладывала к Элен кусочки ткани и скрепляла их булавками. Затем отступала назад и, нахмурившись, критически оглядывала свою работу, убирая в одном месте, мелом намечая линию в другом. Потом все детали платья вновь раскладывались на столе.
Элен была поражена. Мадам Дюпре шила платье вручную! Казалось, руками она работает быстрее, чем на машинке.
В полночь глаза Элен стали слипаться. Она уснула прямо на стуле, вытянув вперед ноги и сложив руки на коленях. Голова ее свесилась набок, черные волосы картинно рассыпались. «Так спят только в молодости», – подумала мадам Дюпре. Что ж, такой сон восстанавливает силы.
На рассвете мадам Дюпре все еще работала. Как ни странно, она совсем не чувствовала усталости.
А вот и Элен проснулась. Она заморгала, шумно зевнула и руками протерла глаза. Сквозь большие окна в комнату лился яркий солнечный свет.
– Неужели уже утро? – удивленно взглянула она на мадам Дюпре.
– Да, и какое чудесное! – ответила та улыбаясь.
Элен чуть не вскрикнула от восторга, увидев лежащее на столе платье. Солнечный свет, подчеркивая его белизну, шел, казалось, изнутри, отбрасывая на нее свое сияние. Элен даже зажмурилась.
– Какая красота! – выдохнула она.
Мадам Дюпре лукаво улыбнулась:
– Ну, до этого еще далеко. Выспалась? Элен кивнула:
– Вполне. Но ведь вы даже глаз не сомкнули!
– Высплюсь, когда закончу работу. Давай-ка быстро примерим платье, и я буду шить дальше. Потом ты слегка позавтракаешь. Ленч, кстати, тоже должен быть легкий. Чем меньше у тебя в желудке, тем лучше, изящнее ты будешь выглядеть.
– Мне надо принять ванну, вымыть голову и что-нибудь сотворить с волосами…
– Ничего не надо творить, просто вымой голову, – отозвалась мадам Дюпре.
– Почему? – удивилась Элен.
– Увидишь сама. А сейчас – за дело!
Мадам Дюпре помогла ей надеть платье. Низко вырезанный лиф сидел безупречно, ее маленькие твердые груди немного приподнялись и казались более округлыми, чем были на самом деле. Элен не удержалась и подбежала к трехстворчатому зеркалу, чтобы хорошенько рассмотреть себя, а главное, широкую и пышную юбку – целый километр мягкого, струящегося, ниспадающего волнами шелка.
– Восхитительно! – воскликнула Элен и еще немного повертелась перед зеркалом. Внезапно глаза ее потускнели, сердце оборвалось: она увидела в зеркале свои туфли. Единственная ее пара, естественно, и не могла подойти к платью.
– Что случилось? – встревожилась мадам Дюпре, заметив ее отчаяние.
Элен молча приподняла юбку.
– Ах, это, – улыбнулась женщина. – Не волнуйся, все уже продумано. Я сошью тебе шелковые тапочки на мягкой кожаной подошве. Они, как балетные, будут завязываться вокруг щиколоток белыми шелковыми шнурками.
– Вы гений! – просияла Элен. В порыве чувств она крепко обняла мадам Дюпре.
– Осторожней! – притворно нахмурилась мадам. – Не помни платье! До бала осталось меньше десяти часов. – Она помогла Элен снять наряд. – Лучше поешь немного и прими ванну.
К четырем часам Элен закончила свой туалет. Она дважды приняла ванну, тщательно вымыла голову. Когда волосы высохли, она, по совету мадам Дюпре, обмотала их вокруг головы как можно плотнее и заколола шпильками.
Войдя в швейную комнату, она обомлела от восторга. Мадам Дюпре обрабатывала подрубочные швы, отчего платье становилось еще лучше. Видимо, портниха решила довести его до совершенства, желая сделать самым лучшим платьем предстоящего бала.
– Готово! – Мадам Дюпре облегченно вздохнула. – Давай примерим еще раз. Надо посмотреть, все ли я предусмотрела.
Элен с удовольствием надела платье. Глаза ее вмиг загорелись, дыхание участилось. Платье и в самом деле смотрелось очень эффектно.
– Оно еще лучше, чем те, что я видела в «Вог», – заметила Элен дрогнувшим от волнения голосом.
– Сидит великолепно, – откликнулась мадам Дюпре. – Слава Богу, не надо ничего переделывать. Теперь сними его и повесь на плечики. Я примусь за тапочки, а ты отправляйся к садовнику и попроси его от имени графини принести мне побольше качина метельчатого.
Элен нахмурилась. Интересно, для чего мадам Дюпре цветы?
В половине восьмого Элен начала одеваться. Мадам хлопотала вокруг, словно заправская наседка. Первыми были туфельки. Элен обвила щиколотки тесемками, завязала и прошлась по комнате. Впечатление было такое, словно она летела по воздуху, поскольку в них она двигалась невероятно грациозно. Настала очередь платья. Мадам Дюпре расправила все складки, а затем надела на голову Элен сшитый из того же шелка тюрбан. Тюрбан закрывал уши и красиво обрамлял лицо. В нем лоб девушки казался выше.