Добро пожаловать на "Райский" остров (СИ)
«Он милый», - подумалось мне.
Попрощавшись с Клайвом, я вернулась в отель где переодевшись в купальник, и накинув поверх легкий костюм, решила, наконец, отправиться на пляж, который находился сразу через дорогу от отеля.
К моему удивлению, пляж был переполнен загорающими и отдыхающими людьми, которые лежали на песке, играли в волейбол и строили замки из песка в специально отведенной для этого части пляжа. Из бара, расположенного прямо на берегу, лилась приятная легкая музыка. Несколько столиков были заняты парочками, потягивающими коктейли. Семейных пар было мало. Я заметила только несколько детей дошкольного возраста, осваивавших первые азы плаванья под присмотром родителей.
Мельком посмотрев на все это, я прошла мимо. Признаться, толпа на пляже меня не утраивала. После сутолоки большого города захотелось побыть одной в первый свой день полноценного отдыха, а не слушать визгливые крики девушек, играющих в волейбол с молодыми, загорелыми до цвета молочного шоколада парнями, который наигранно выставляли свои накачанные бицепсы, явно бахвалясь ими перед женской половиной отдыхающих.
Поэтому приняв для себя решение, я бодренько зашагала мимо по длинной полосе пляжа, и вскоре, оставив за спиной шумную толпу, поднялась на небольшое возвышение, с которого открывался замечательный вид на тихую, пустынную лагуну с песчаным берегом и подступающими почти к самой воде пальмами, дающими волшебную тень.
«То, что нужно», - подумала я, аккуратно спустилась по дюне и ступила на берег лагуны.
Здесь и правда, никого не оказалось. Я огляделась вокруг и потом решительно сбросила одежду, оставшись в одном купальнике и, расстелив на песке яркое полотенце с жуткой надписью, «Я люблю вас, Гавайи», достала крем, который тщательно распределила тонким слоем по открытым участкам кожи. Коварное солнце могло испортить мне первый день пребывания в этом раю, и я решила перестраховаться.
Как же здесь было чудесно и, что главное, тихо!
Я достала очки и только хотела их надеть, когда внезапно увидела плывущего к берегу человека.
Первой мыслью была мысль о том, что я не одна облюбовала это тихое местечко, а затем, следя за пловцом, я невольно залюбовавшись тем, как красиво и мощно он плывет, рассекая волны, в сторону берега.
К своему сожалению, я не могла похвастать подобным талантом. Плавала я посредственно, что и не удивительно, потому как всю свою осознанную жизнь жила вдали от природы, а ходить в бассейн сначала не было интереса, а затем времени.
Пока я размышляла над превратностями своей судьбы, мужчина достиг берега и вышел из воды, бросив на меня ленивый взгляд. Он встал, повернувшись ко мне спиной, позволяя телу высохнуть под солнечными лучами, а я только и моргнула, пристальнее вглядываясь в пловца.
Узнав в нем своего недавнего знакомого, я тут же нацепила очки и, достав из сумки книгу, положила первую под голову. Наобум раскрыв роман, сделала вид, что читаю, а сама, как бы между прочим, принялась рассматривать мужчину, благо очки были настолько темными, что не позволили бы ему увидеть мои глаза, если бы он обернулся и тоже посмотрел на меня.
Мой взгляд прошелся от его головы до пят, и закончив беглый осмотр, я удовлетворенно хмыкнула. Хорош! Ничего не скажешь. Мужчина - просто сошедший с обложки глянцевого журнала. У него были густые волосы, что спадали на плечи мокрыми локонами. Как я вчера и догадалась, они оказались темно-каштанового цвета. Спина, невероятно широкая и мощная, мышцы на руках буквально бугрились под загорелой кожей. Талия тонкая, узкие бедра и аппетитные ягодицы, затянутые в черные плавки, длинные, стройные ноги…
Все было просто идеально, подумала я. Внезапно мне захотелось, чтобы он повернулся, и я увидела его лицо. Он вышел из воды так стремительно, что я не успела его толком разглядеть, но была уверена, что при дневном свете он окажется еще привлекательнее, чем вчера ночью на пристани в свете фонарей. И уж точно лучше, чем подсмотренный урывками во время утреннего завтрака.
И тут, словно прочитав мои мысли, Майкл Лоусон, а это был именно он, действительно повернулся, и я едва сдержалась, чтобы не вжать голову в плечи и впилась невидящим взглядом в книгу, ругая себя за то, что так откровенно позволила себе рассматривать мужчину.
Сердце гулко забилось в груди. Я едва дышала и отчаянно надеялась, чтобы он ушел, не обратив на меня внимания, да не тут – то было.
- Интересный у вас способ чтения, - внезапно услышала я низкий приятный голос Майкла.
- Что? – удивилась я и только теперь заметила, что держу книгу вверх тормашками. Отчаянно покраснев, я резко захлопнула ее и отложила в сторону и, уже не таясь, взглянула на нарушителя моего уединения.
Что ж, мне пришлось признаться, что вид спереди ничуть не уступает тому, что я уже рассмотрела ранее. Широкая грудь, покрытая темными волосами, плоский рельефный живот и ниже…
Ох, ниже все было тоже очень и очень прилично! Но, боже, куда я пялюсь и что вообще себе позволяю? Не иначе, на меня действуют наставления сестры!
Я моргнула и резко подняла взгляд, встретившись с веселым взором мужчины. Лоусон определенно заметил, куда я секунду назад откровенно пялилась, и это его развеселило. Майкл медленно прошел мимо меня, и только тут я увидела аккуратно сложенную в сторонке под деревом одежду и мысленно укорила себя за невнимательность. Если бы я заметила вещи до того, как расположилась здесь, я бы непременно ушла! А теперь поздно.
Лоусон быстро надел светлые брюки и белую майку, выгодно подчеркивающую загорелую кожу и сильные руки, а тонкий пиджак перекинул через плечо и, кивнув мне напоследок, удалился в направлении отеля более не сказав ни слова.
Едва он пропал из вида, как я с облегчением вздохнула и откинулась на полотенце. Только теперь я начала спокойно дышать, стараясь унять странное сердцебиение. Этот мужчина меня взволновал! Хотя прежде я не считала себя падкой на подобных красавцев.
Я сглотнула, ощутив желание окунуть лицо в холодную воду и понимая, что миг блаженства от ощущения одиночества куда-то пропал. Настроение испортилось, хотя я никак не могла понять, что было тому причиной! Полежав еще с полчасика для порядка, я быстро встала и, даже не окунувшись, собрала вещи и вернулась в отель. Уже оказавшись в своем номере, переоделась в короткие шортики и майку, после чего забралась с ногами на кровать и взяла в руки трубку телефона. Набрав номер ресторана (список телефонов прилагался и был прикреплен к стене) я заказала себе в номер бутылочку шампанского и клубнику, после чего стала ждать. Заказ принесли спустя несколько минут. Я была приятно поражена сервисом и дала щедрые чаевые, после чего перебралась с шампанским, стоящим в ведерке со льдом, и вазочкой с отборными ягодами на балкон. Усевшись на восточный манер в плетеное кресло, налила себе полный бокал и залпом осушила его, почувствовав, как в горле приятно лопаются пузырьки. Улыбнувшись самой себе, наполнила бокал вновь, и второй пила уже стараясь растянуть удовольствие и закусывая сладкой ягодой и при этом стараясь не думать о Майкле Лоусоне, мысли о котором продолжали тревожить сердце.
Он опасен. Он красив.
Он просто не для меня!
Я прекрасно помнила жгучую брюнетку, которая закатила ему утром истерику под балконом моего номера. Вывод напрашивался сам собой – мужчина занят, и я не должна даже думать о нем. Не в моих привычках интересоваться чужими мужчинами, хотя еще не факт, что сам Лоусон может посмотреть с интересом на такую, как я.
Со вздохом наполнив бокал, потянулась за ягодой и запивая ее шампанским, решила составить план действий на этот вечер. И поняла стоит заглянуть в бар, тот самый, который находится на пляже. Мне действительно стало казаться, что Линда была не так уж и неправа, когда брала с меня обещание хорошенько повеселиться.
Что ж, подумала я, вот вечером и начну воплошать в жизнь ее просьбу.
Глава 3
Моя новая знакомая, молодая женщина по имени Флоранс Оливье, родители которой были выходцами из Канады, сидела напротив меня закинув ногу на ногу и с откровенным вызовом смотрела по сторонам, совершенно точно не сомневаясь в собственной неотразимости. Высоко задравшееся вечернее блестящее платье Флоранс демонстрировало длинные загорелые ноги, пока она поигрывала вином в бокале, переливая его по поверхности стекла, словно опытный сомелье, проверявший качество напитка.