Мой бывший пациент (СИ)

— Ну, ты же считаешь, что этой охраны недостаточно.
— Ты проницательна.
— Конечно. Таким нарциссам как ты всегда кажется, что они — особые персоны, которых все недооценивают.
— Тебя давно пороли? — сузил я недобро глаза.
Сердце на мониторе угрожающе набрало обороты.
— Ты еще и садист. — Она потянулась к ящику с медикаментами и принялась расколупывать ампулы.
— Ты себе глупые диагнозы позволяешь ставить только в терапии или и оперируешь также хреново?
— Ты обиделся на «садиста»? — усмехнулась Ива. — Не думала, что ты такой чувствительный…
— Что ты собралась мне колоть? — насторожился я.
— Успокоительное и адреноблокатор, — сосредоточенно сообщила она. — Ты не соблюдаешь спокойствие.
— Успокоишься тут с вами, — прорычал я.
— Я помогу. — Ива прыснула из шприца и направилась ко мне. — Руку давай.
— Кто еще тут садист! — процедил я, терпя инъекцию.
— Отдыхай, — заботливо прижала она место укола салфеткой.
— А ты когда отдохнешь? — поинтересовался, когда она направилась к креслу у стены, чтобы забрать куртку.
— Из нас двоих врач — я.
— Возвращайся быстрее, Ива, — прожег я ее взглядом, когда она обернулась от двери.
Бесила. Все тут бесило. И главное — мне с какого-то черта впервые захотелось доказать, что я — не такой, каким кажусь на первый взгляд. У хороших парней шансы на выживание больше, наверное. А мне все больше хотелось жить.
Я вернулся к плану дозвониться до своей своры и набрал самого старшего, которому доверял присмотр за остальными. Семён попал ко мне, страдая глубокой зависимостью. Стоило больших трудов вытащить его из того состояния, в котором он находился. Даже не знаю, чего я за него так уцепился… Но теперь он платил преданностью, и меня это устраивало. Сегодня моя большая орава жила в доме на окраине одного из поселков. Те, кого не удалось пристроить. С местными они были в ладах — часто нанимались в помощь, работали на совесть и не дебоширили. В основном никто из пацанов не хотел к прежней жизни и все они зубами цеплялись за возможность жить нормально. Но и без проблем, само собой, не обходилось. Наверное, я вымотался спасать кого-то постоянно. Но не мог остановиться.
Сёма ответил сразу.
— Тихо! Это Стас! — раздалось сначала в трубке. — Да, Стас.
На заднем фоне воцарилась тишина. Я знал, что Семен пугал мной временами ребят, но что было делать? Воспитание молодняка держится на страхе и уважении.
— Как обстановка? — постарался поинтересоваться я твердым голосом.
— Все, в общем, нормально, но тут Карен что-то жалуется…
Карен поступил в стаю недавно. Замкнутый мальчишка шестнадцати лет не привык жаловаться, и это давно стало проблемой. То он температуру на ногах перенес, то рану прятал. И, хотя оборотни в целом, живучи, все это добавляло проблем. Но то, что Карен жалуется, я слышал впервые.
— Что с ним? — напрягся я.
— Он то отключается, то жалуется на спину и ноги поджимает. С кровати не вставал сегодня. Еще он, кажется, горит. Ну, жар, в смысле у него.
— Я сейчас наберу участкового, чтобы привез врача вам, — нахмурился я. — Как в остальном?
— Нормально.
— Если у Карена жар, дай ему обезбол.
— Хорошо. Ты скоро приедешь? У нас продукты кончаются.
— Закажи. Привезут все.
— Хорошо.
— Давай. Буду звонить участковому.
Только участковый все не брал трубку, сколько я ни бился с дозвоном. Наш местный врач ответил, только порадовать меня тоже не смог — он уехал в другой поселок на срочный вызов. А тем временем Сёма написал, что Карену совсем плохо…
***
— Ну вот что ты мне усугубляешь состояние пациента? — хмуро вопросила я Горького, ожидавшего в коридоре. Давид глянул на меня исподлобья и взгляд такой виноватый состроил, что я сразу сдулась. — Прости, что накинулась. Я вторые сутки на ногах, злая… Еще и Стас тут, сам понимаешь…
— Понимаю. Но меня беспокоит то, что он тут в таком состоянии. Ему реально угрожает опасность, и, возможно, всем, кто тут рядом может оказаться…
— Он так же говорит.
— Ива, нужно устроить досмотр и проверку всех поступающих…
  
— Черт, — оперлась я о стенку и запустила пальцы в волосы.
— Иди сюда, — притянул меня Горький к себе и обнял. — Загнала себя совсем?
— Кто бы говорил, — замерла я напряженно в его руках. — Ты как Князев. У обоих семьи, а вы все скачете по полям.
— Семьи на то и семьи, чтобы ждать, — пожал он плечами, отстраняясь.
— От тебя будет пахнуть чужой ведьмой. Я бы на месте твоей собственной тебя бы убила…
— Этот этап мы со Славой давно прошли.
— Как сын?
— Хорошо все, — улыбнулся Давид слабо, но сбить с толку себя не позволил. — Ива, ты меня беспокоишь.
— Я сама себя беспокою. Но давай о Князеве…
— Игоре?
— О Стасе! — вспылила я. — Он просто заноза в заднице! Свалился, черт бы его побрал, на мое отделение!
— Я как раз хотел об этом и с тобой поговорить. Это ты же его нашла…
Я остолбенела, вытянувшись перед Горьким.
— Ива? — насторожился он.
— Это просто было жутко, — просипела я, сглатывая с трудом. — Сначала выстрел услышала, бросилась на парковку, а там — этот с дырой в груди. Я думала, что…
— Понятно, — помрачнел Давид. — Но, может, заметила что-то?
Я пожала плечами, мотая головой. А сама сжалась внутри. Горький — слишком хороший ведьмак, даром, что оборотень. А я заметала следы впопыхах… У меня ни единого шанса, что он не размотает след, ведущий ко мне. Правда, только если начнет это делать лично.
— Ладно. Если что, я в доступе круглосуточно, — хмурился Горький сосредоточенно.
— Я бы на месте Славы уволила тебя с работы.
— Хорошо, что вы со Славой не знакомы, — усмехнулся он.
А мне вдруг стало до тошноты отвратительно от самой себя — что я все на чужие места претендую постоянно? Будто у меня своего собственного нет. Ах, да, ведь точно нет…
Настроения не улучшало и то, что профессор ничем особо помочь не смог, кроме как разделил со мной тайну. Я была уверена в нем, как в себе. Но сведений о последствиях подобных заклятий маловато. Оно может развеяться досрочно, оставив более слабое тело без помощи. А может навредить тому, кто сплел заклятье и связал им двоих. Как именно — вопрос открытый. Самое простое — вытянуть силы из меня. Сколько? Сколько понадобится на восстановление сердцу Стаса. Это может быть немного, и я не замечу. А может оставить меня умирать от сердечной недостаточности. Пожалуй, стоит хотя бы капельницу сделать, которую прописал Князев. Пока не поздно.
Я обещала высылать профессору отчет о динамике — моей и пациента. Так моя глупость будет иметь хоть какой-то смысл, пусть и научный.
— Ива Всеславовна! — вдруг прозвучал обеспокоенный голос медсестры на весь коридор.
Мы с Горьким обернулись, и я, осознав, из чьей палаты она только что выскочила, бросилась по коридору. Чтобы, влетев в двери, застать Стаса за вытаскиванием из вены капельниц. Он мало того, что с успехом освободился от проводов, еще и слез с кушетки.
— Успокоительного! — рявкнула я медсестре.
Горький же профессионально вступил в переговоры:
— Стас, что такое?
— Мне нужно уехать, — недоверчиво буркнул он и перевел на меня злой взгляд. — Вот только подойди со своим успокоительным…
— Куда уехать, придурок?! — вскричала я, красноречиво взмахнув пистолетом с ампулой. — На тот свет?!
— Нигде он мне так не маячит, как в одной палате с тобой! — огрызнулся Стас. — Я имею право принимать решения о своем самочувствии. Я выписываюсь.
— Давайте успокоимся, — встал между нами Давид. — Стас, куда уехать? Что происходит?
— Мои личные проблемы, — спокойно постановил Стас, тяжело дыша. — Я в норме.
Что же Игорю такая уверенность в себе не досталась! Этот же еле стоит на ногах!
— Ты голым поедешь? — сложила я руки на груди. — Как ты собираешься одеваться, если от койки отлепиться не можешь? Да и шмотки я тебе не выдам!