Мой бывший пациент (СИ)

— Ну уж точно не тебя!
Такая злость ударила в голову, что стало жарко даже под прохладными струями. Я медленно вздохнул, и в горле заклокотало злое рычание. Ива вскрикнула, когда я выволок ее из душа и понес в комнату, которая по моим предположениям должна была быть спальней. Плевать на то, что полотенец мы еще не нашли — хоть немного остыну. А вот ведьме точно замерзнуть не дам. Слушать она меня не собирается! Вот же бестия!
— Ты, может, плохо понимаешь, — процедил я, опустив ведьму в центр кровати, — но я тебе сейчас объясню, кого ты будешь слушать…
А вот теперь ее взгляд дрогнул. Она сжалась, удивленно раскрыв глаза и взирая на мое приближение, как завороженная. Нормальные оборотни боятся ведьм, конечно же. Но мне уже отказали мозги. Я либо сделаю эту женщину своей, либо она меня прибьет.
— Ты — псих, — выдавила она, когда я навис над ней.
— На себя посмотри, — усмехнулся, склоняясь к ней.
И Ива вдруг сама обхватила мое лицо мокрыми ладонями и поцеловала, а я вжал ее в кровать. Ее взгляд в глаза прожег до самой раны в плече и, по ощущениям, прошел на вылет. Но я уже знал, что обезболит лучше всего. Первый раз только обжег внутренности, оставив после себя лишь тлеющий голод и множество вопросов, на которые Ива так и не ответила и отвечать не собиралась. Но я заставлю ее…
Смотреть, как дрожит ее самоуверенный взгляд от того, как я насаживаю ее на член, оказалось чем-то особенным. Мне никогда еще не нужно было доказывать что-то женщине. Эту же хотелось покорить, сделать зависимой, защитить и загрызть одновременно! И эти эмоции сводили с ума, обещая сожрать заживо, если я не примирю своих демонов с ее собственными. Что там за пределами нашего с ней мира? Угрозы? Киллеры под прикрытием официальных служб? Плевать! Сколько раз моя жизнь висела на волоске — не счесть. А вот ее трогательный всхлип продрался под кожу и выступил испариной, остужая тело. И это стало важнее всего…
В моих силах сейчас было решать, что сделать с Ивой. Но я так и не решил и сделал все — жестко трахал и тут же успокаивал, пускаясь в ласку. Изматывал ее, лишал права голоса, забирая воздух поцелуями, и снова позволял сделать вдох, но тут же вынуждая ее кричать. И наградой было полное подчинение в ее взгляде — отчаянное, благодарное, изумленное… Да, Моя Госпожа, вот так гораздо лучше. Она забыла, как требовать, но и умолять не стала. Позволила мне все…
Да, наверное, эта женщина — мой личный вызов, который я не мог не принять. Но и не только… Я ведь не просто так поставил ей метку. Я ее выбрал. И вот этого ей в постели уже не докажешь…
***
— Куда ты? — хрипло потребовал он, когда я села на кровати.
— Курить, — ответила я равнодушно из последних сил.
Не могла же я сказать ему, что собираюсь порыдать. Я не знаю, почему. Разум подсказывал, что я не только пала ниже некуда, Стас придавил меня к этому дну и… что? Я же позволила. Мне хотелось этого всего.
— Уверена, что тебе нужно еще и покурить? — хрипло поинтересовался он. — Может, лучше лечь спать?
— Я не собираюсь… с тобой спать, — прошептала дрожавшим голосом.
— Я тебя не спрашиваю. Ты будешь спать со мной.
Сердце предательски спокойно билось в груди, будто не реагируя больше на мои эмоции. Будто… теперь Стас отдал мне свое взамен моего.
Я обернулась, встречаясь с ним взглядом. Он лежал на спине, повернув ко мне голову. А я тяжело сглотнула, не в силах отвести взгляд. Красивый. Тело блестит от пота, и каждая мышца рисуется так, что хотелось не только смотреть, но и трогать, впиваться пальцами и следовать языком. Я зажмурилась и отвернулась.
— Я никуда не денусь, — прошептала. — Отдыхай, пожалуйста. Тебе нужно поспать, Стас…
— Как мне убедить тебя в том, что бежать от меня сейчас смертельно опасно?
— Не надо убеждать, — мотнула я головой. — Я тебе верю. И никуда не побегу. Обещаю. Я буду рядом.
Он напряженно задышал на то, как я спустила ноги с кровати и прошла к шкафу. Где-то тут у Давида были старые чистые футболки. А Давид — не тот, кто меняет что-то в своем окружении просто от скуки. Этому нужно все контролировать и быть уверенным во всем. Как и мне. Наверное, мы были с ним слишком похожи. Я услышала, как Стас задержал дыхание, когда я извлекла футболку из шкафа.
  
— И давно ты с ним встречалась? — поинтересовался он тихо, но недовольство в голосе не скрывал. Вот что ты творишь, а, Князев? То, что мне больше не хочется делать приставку «младший», я отметила, как отягчающее общий диагноз обстоятельство. Но все же это не самое важное из того, что сейчас изменилось.
— Ты решил, что твоя метка на моей шее дает тебе право устраивать мне допрос?
— Ты очень быстро остываешь, — усмехнулся он. — И да, я в праве требовать ответа. Но ты можешь вернуться, и мы продолжим отстаивать наши права…
Я бессильно усмехнулась, но не решилась начать новый виток этого безумия, который обещал мне его хищный взгляд.
— Шесть лет назад. Мы повстречались немного и разошлись.
— Хочешь сказать, что Горький пускает к себе на кладбище всех, с кем «немного» встречается? — пытливо поинтересовался он.
Тяжело с ним. Врать ему трудно.
— Я не знаю, — разозлилась я и закатила глаза. — Не хочешь спать — не спи!
Я вышла в кухню и принялась убираться. Металась туда-сюда, как заведенная, в какой-то агонии. Разбросанные по полу вещи цеплялись за ноги, и я расшвыривала их, глупо злясь. Когда убирать стало больше нечего, я вцепилась в столешницу и замерла, пялясь перед собой. Рыдать уже не хотелось. Теперь меня все это злило. Что именно — черт его знает! Что я не контролирую ничего больше? Быть может. Что Стас — не тот мужчина, в руки которого я бы вложила жизнь? Скорее всего. Но… что же он, черт возьми, сделал?
А он просто сделал меня слабой. Расколдовал эту «холодную суку», которой считал, и позволил стать просто женщиной. Как было не воспользоваться?
— Зачем ты поставил мне метку? — потребовала я, врываясь в спальню. Он глубоко вздохнул и открыл глаза, устремляя взгляд в потолок.
— Потому что с тобой нельзя иначе, — хрипло, но слишком уверенно отозвался он. — Тебе нужно давать понять, что тебя выбрали, а потом уже объяснять все остальное. Видимо, до меня этого никто не просек, да, Ива? Игорь даже не попытался — ты его сразу поставила на место. А Горький… вот с ним странно. Как ты его подмяла под себя, такого…
— Они меня просто не хотели!
— Тебя невозможно не хотеть. А вот сделать своей сложно. Ты же леди-босс! Усадить тебя в берлоге рожать детей и греть постель не выйдет.
— Ты… ты серьезно? — просипела я, раздувая ноздри.
Мне казалось, что все тут очевидно, и я права, а он… а он просто глупость совершил! Отомстил? Хотел сделать больно? Наказать? Или вообще доказать, что он лучше Игоря, как делает это, наверняка, всю жизнь. Только все это никак не хотело доходить до сердца. И оно напоминало, что приютом Стас не кичится, что Игорь ничего не знает о его приемных подростках, и конкурировать он с Игорем за меня уж точно не будет.
— Я серьезно тебя хочу, — спокойно ответил он. — Себе. И у тебя нет причин мне отказывать.
— Ты бредишь.
— Я уже говорил, что терапевт из тебя никудышний, — устало выдохнул он.— Хватить орать и мельтешить. Иди уже сюда и ляг спать.
Сердце пропустило удар, болезненно стукнув о ребра, будто бы первым послушалось совета и дернулось в сторону мужчины. А за ним сдалась и я. К черту. Я ничего уже не понимаю, кроме того, что устала. И что кровать у Горького в доме одна.
Стас заботливо откинул одеяло, когда я залезла на кровать, и укрыл нас обоих, прижав меня к себе.
Это было странно, но все, что от меня осталось прежней — это стук сердца. Я лежала в тишине и слушала, как наши со Стасом сердца бьются четко удар в удар — так примитивно и так правильно, что хотелось плакать. Будто все, что я натворила, было также просто и понятно. Я просто собираюсь спать с мужчиной, которого намеревалась убить. И который наверняка убьет меня, когда об этом узнает…