По битому стеклу (СИ)

— Прям вот так и засекла.
— И что сделала?
— Развелась, — пожала я плечами.
— А до этого он тебе изменял?
— Не знаю. А твой?
— Плетнев? Нет, и что ты, — самодовольно улыбнулась Мири. — Плетнев просто образец верного мужа. Кстати, а почему у вас не было детей?
Ее бесцеремонность мне начала раздражать, как и необходимость придумывать себе прошлую жизнь.
— А у вас? — вернула я вопрос.
И Мири растерялась. Чуть поникла, но довольно быстро оправилась.
— А мы с Плетневым, как это теперь называется, чайлдфри.
То-то он с такой тоской в глазах гуляет между рядов с товарами для детей. Нет уж, ты-то может и большая противница детей, но в то, что Плетнев разделяет твои взгляды, я ни в жизнь не поверю.
— Мы не были чайлдфри, — сказала я и, словно по какому-то наитию свыше, добавила: — Просто однажды я совершила ошибку.
И попала. Не в бровь, а в глаз. Потому что лицо у Мири стало белым и застыло, словно это было не лицо, а алебастровая маска.
— Ошибка, — слегка заторможенно повторила она следом за мной. — Да, некоторые ошибки невозможно исправить.
А потом тряхнула головой, от чего белоснежные пряди взметнулись вверх, а после упали на впалые щеки, закрывая лицо.
— Но надо жить дальше, а ошибки пусть остаются в прошлом, — бодро закончила Мири, откидывая волосы.
Я только кивнула и ощутила желание закурить. Но сигареты были спрятаны на кухне старой, съемной квартиры, да и сомневаюсь я, чтобы в доме Мири разрешено было курить.
— Ну, что мы все о грустном, да о грустном, — опомнилась Мири. — Давай еще по кофейку?
— Спасибо, но в меня уже не влезет, — я погладила себя по животу. — Пойду я, ты извини, у меня еще дела.
— Да мне самой в город надо, — ответила Мири. — Давай завтра к косметологу съездим?
А я решила, что с меня достаточно семейства Плетневых. Нужно сделать перерыв хотя бы на пару дней.
— Завтра никак не могу. Мне нужно уехать на несколько дней, — на ходу сочинила я.
— Да? Далеко?
— Не очень, — ответила неопределенно.
— И когда поедешь?
— Вещи соберу и поеду.
— Ты позвони, когда вернёшься, — попросила Мири.
— Обязательно.
Мири проводила меня до входной двери, и мы распрощались.
Я пришла домой и задумалась: а что делать дальше? Я настолько устала от Мири и ее мужа, что ляпнула первое, что пришло в голову, а теперь нужно было придумать, куда поехать дня на два. Отсидеться в доме, боюсь, не получится. И на старую квартиру возвращаться не хотелось. Может, в отель? Да, пожалуй, так будет лучше всего — пару дней пожить в отеле. Отдохнуть от всего этого, подумать. А потом вернуться и…. Что? Сделать то, ради чего я жила эти годы.
Я забронировала номер в отеле, собрала небольшую дорожную сумку, на всякий случай перекрыла коммуникации и пошла заводить машину.
Потом закрыла дом, бросила сумку на заднее сидение и выехала из гаража. На КПП пришлось притормозить, пропуская внедорожник. Увидела, кто сидит за рулем и поморщилась. Надеюсь, Плетнев проедет мимо.
Но увы, он меня тоже заметил и решил продолжить утренний диалог. Во всяком случае, Плетнев посигналил мне и попытался притереть мою машину своей громадиной. Мне ничего другого не оставалось, как притормозить.
Стекло внедорожника опустилось, и Плетнев сказал:
— Ядвига, нам надо поговорить. Я хочу объяснится.
У меня разом заныли все зубы.
— Я спешу! — ответила резко и нажала на газ.
Мне совершенно необходима пауза.
  
Глава 16
 
Я провела в отеле чуть больше суток. Хотелось задержаться еще на одну ночь, а лучше на парочку, но пришлось самой себе дать хорошего пенделя и вернуться в дом, под бок к Плетневым.
Сутки ушли на очередные раздумья.
Я поняла, что вела себя с Плетневым в корне неправильно. Ну, как неправильно… Я отреагировала на его предложение так, как сделала бы это несколько лет назад.
Женатый сосед предлагает стать его любовницей, а значит он — скотина, изменщик и полный моральный урод. В лучшем случае, надо ему просто отказать, в худшем — выплеснуть в его наглую физиономию остатки кофейной гущи из своей чашки. Как он смеет мне такое предлагать, козел!
 
Но штука в том, что предложение Плетнева могло бы сыграть мне на руку, а значит, я должна была, если не согласиться, то хотя бы заинтересоваться. Проявить умеренный интерес, а дальше посмотреть, чтобы из этого выйдет.
Понятно, конечно, что он не от большой любви решил уложить меня в свою постель, но шанс залезть ему в душу, а не только в штаны, был бы значительно больше, если бы я … Попыталась наладить с ним отношения, назову это так. В конце концов, вряд ли бы он завалил меня прямо на столике в кафе. В нем за версту чувствуется эстет — перед походом в койку Плетнев должен был изобразить хотя бы минимальные ухаживая.
В общем, поразмыслив и прокутив наш разговор и так, и этак, я пришла в выводу: нужно перестать валять дурака, возвращаться и как-то …. Договариваться с Плетневым.
Было неловко, неудобно и, что уж греха таить, немного стыдно перед Мири.
А потом я вспомнила последнее утро… Сашеньку… теплую ладошку и детский шепот: «Я тебя люблю, мамочка». И стыда ка ни бывало, а цинизма — не захлебнуться бы.
Я расплатилась за номер и отправилась назад, отбывать каторгу.
Мири пришла ко мне, едва я успела разобрать сумку.
Вообще, в последнее время, она почти все время проводила в моей компании. Неужели у нее совсем нет своих дел? Кажется, не успевал Плетнев уехать на работу, как его жена или приглашала меня на завтрак в свой дом или приходила ко мне. Для меня, не замеченной в любви к человечеству в целом, и к Мири Плетневой в частности, это было странно, и уже начинало нехило напрягать.
Мы немного посидели у бассейна, поболтали ни о чем, я рассказала, что разобралась с делами быстрее, чем планировала и мучительно пыталась придумать отмазку и отправить жену Плетнева домой.
— Скажи, — спросила Мири, не торопясь меня покидать, — а что ты почувствовала, когда поняла, что муж тебе изменяет?
— А что я должна была почувствовать?
— Нет, я понимаю, что тебе было неприятно, — сказала Мири задумчиво. — Но, прости за вопрос, было очень …. Больно?
— Мы прожили десять лет, — напомнила я ей. — Как думаешь, обнаружить, что мужчина, с которым ты столько лет спала в одной постели, тебя обманывает, это приятно?
— Да, — огорченно согласилась Мири, — это ужасно.
И я, глядя на ее подумала, что Мири говорит не со мной. Наоборот, создалось впечатление, что она погрузилась в свои чувства и отношения с мужем.
Я задумчиво пила чай и держала паузу.
— Понимаешь, — протянула Мири, — мне кажется, что Виктор мне изменяет.
Я не знала, как реагировать, но нужно было хоть что-то сказать.
— Да? — выдавила из себя.
— Надеюсь, что ошибаюсь, — пояснила Мири. — Но с тех пор, как он вернулся, меня не покидает ощущение, что что-то не так.
— Это только твои ощущения или есть хоть какие-то факты?
— Да какие у меня могут быть факты, — с горечью ответила Мири. — Он утром уезжает в офис, и возвращается только вечером. Где он бывает днем? В офисе или куда-то уезжает? С кем?
И я задала вопрос, который (тогда я еще этого не знала) круто изменил мою жизнь:
— Ты никого там не знаешь? Чтобы ненароком поинтересоваться, чем занимается днем твой муж?
— Нет. А даже если бы и знала, как о таком спросишь? Да и стыдно.
— Стыдно, — согласилась с ней, потому что мне представляла себе: как, находясь в полном душевном здравии, можно шпионить за собственным мужем.
Мы еще немного посидели в тишине, а потом Мири начала собираться.
— Давно хотела тебя спросить, — бросила она между делом, — ты по образованию кто?
— Финансист, — ответила машинально.
— А по специальности работала?
— Естественно.
— У мужа?
— И у мужа тоже, — кивнула я и вопросительно посмотрела на Мири.