Скрытые границы (СИ)
— Любопытно, — неуверенно откликнулся я. Открыв, наконец, бутылку налил минералки в стакан.
— А ты готов повторить переходы завтра? — Боровский всем телом подался вперед.
Я невольно вздрогнул от его напора.
— Давай завтра и решим.
— Хотелось бы сделать еще одну ЭЭГ пока ты до конца не восстановился, — кровожадно потирая руки заметил Ярослав. — Посмотреть динамику между разными состояниями, а после сравнить данные со «здоровой» ЭЭГ.
Ву бросил на меня взгляд, встал и ткнул Боровского в плечо.
— Пошли, дай человеку в себя прийти. Много чего хочется сделать, но мы и так экспериментируем за гранью допустимых рисков. Если Алексей не готов, не нужно давить.
Ярослав уныло кивнул.
Я не стал спорить. Идти в разрыв с головной болью мне точно не хотелось: впечатления с последнего раза остались как-то не очень. Так что любые решения об экспериментах буду принимать не сейчас.
Проводив гостей, я привел себя в порядок, наскоро перекусил в столовой, а оттуда вышел в совсем уже ночной парк. Свежий воздух выметал из головы остатки болезненного состояния. Фонари разметили дорожки пятнами света. Моя тень перебегала от одного пятна к другому, своим неожиданным движением заставляя вздрагивать. Я так увлекся наблюдением за тенью, что чуть не налетел на кого-то. Краем глаза заметил прямо перед собой движение и резко остановился, ухватившись рукой за фонарный столб.
— Что ты делаешь? — непроизвольно отпрянув в сторону, Ольга хмуро уставилась на меня.
— Голову проветриваю перед завтрашними экспериментами.
— А не рано к ним возвращаться? Тебя сегодня весь день не было видно. Плохо было?
— Нормально, — махнул я рукой. — Отсыпался. Приходили Ву с Боровским, говорят вчера были очень интересные результаты.
— Да.
Ольга явно сомневалась в том, стоит ли со мной разговаривать.
— Ой, давай, рассказывай, потом обижаться будешь, — я перекрыл ей все пути отступления, подхватив под локоть и развернув в сторону, куда шел. — Что вы делали сегодня?
— Перелопатили твою медицинскую карту. У тебя разрешение стоит на использование данных в научных целях, — добавила она на всякий случай.
Я кивком подтвердил, что не против.
— Пытаемся определить закономерности. Напрямую, найти способ удержать ваши способности нам это вряд ли поможет, но вот лучше разобраться в физической природе процесса — да. И раз уж возникла пауза в экспериментах, отрабатываем имеющиеся материалы. Очевидна разница между вчерашними ЭЭГ, и снятыми, когда ты ходил в разрывы в здоровом состоянии. Сейчас не возьмусь как-то интерпретировать это, но выглядит очень интересно.
Какое-то время мы шли молча. Каждый размышлял о своем.
— Алексей, я понимаю, о чем ты думаешь, но пока рано возобновлять эксперименты, — Ольга внезапно остановилась и подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Наверняка, Боровский тебя подначивает, но имеет смысл подождать хотя бы несколько дней, дать организму восстановиться.
— Завтра решим, — я отпустил ее локоть и засунул руки в карманы. — Днем я отлежался, сейчас совсем хорошо себя чувствую. Если до утра ситуация не изменится, думаю, буду в рабочем состоянии. Кроме того, всегда можно остановиться.
— Ладно, — Ольга повела плечами. — Пойду домой. Уже прохладно, да и день сегодня был насыщенный. Для меня, — она едва заметно улыбнулась. — Хорошей прогулки.
Кивнув головой, Ольга двинулась в сторону института. Я проводил ее взглядом, сошел с тропинки и, миновав небольшой пролесок, вышел на берег пруда. Задрал голову, поискал знакомые созвездия. Но в свете фонарей небо было просто черным, а волшебного пульта, которым Лео отключала освещение, у меня не было.
Вздохнув, я подошел поближе к воде. Сел на траву. Внимательно прислушался к себе. Голова совершенно не болела. Немного поколебавшись, вызвал разрыв. Открылся и закрылся он без проблем. Я подобрал с земли несколько небольших камешков. Снова открыл разрыв и швырнул первый. Точку выхода я ему определил в середине пруда, но что-то пошло не так, и камень, подняв фонтан брызг, упал у самого берега. Взяв следующий, я сосредоточился получше — он вышел в нормальное пространство намного дальше, хотя до середины и не дотянул. А третий исчез в разрыве и не появился вообще нигде.
— Навык утерян от бездействия, — сказал я вслух.
Лег на спину и уставился в темное небо, надеясь, что глаза привыкнут и хоть какие-то звезды мне удастся разглядеть.
* * *
Зайдя утром в лабораторию, я сразу понял, что у Ольги с Боровским только что закончилась перепалка. Ольга взвинченная и красная, сидела уткнувшись в монитор. Боровский, с как всегда надменным видом, перенастраивал датчики, контролируя каким-то прибором их зону покрытия.
Я не успел открыть рот, чтобы поздороваться, как Ольга вскочила и, ткнув меня кулаком в грудь, заявила:
— Еще один день пропускаем! Рано возвращаться к экспериментам.
— Нет! — тут же взвился Боровский. — У нас есть шанс поймать аномальные ЭЭГ. Если он готов рискнуть, так пусть рискует!
— Ух ты, — неприятно удивился я бурлившим вокруг эмоциям.
Ольга молчала, с ненавистью глядя на Боровского.
— Давайте мы все в первую очередь успокоимся, — я обнял Ольгу за плечи и, чувствуя, как она напряжена, прижал к себе сильнее. — Вспомним, что все в этом помещении — взрослые люди, способные трезво оценивать ситуацию и нести ответственность за собственные действия.
Понимая к чему идет, Ольга оттолкнула мою руку и пошла к своему рабочему месту.
— Оля, — негромко окликнул я, пнув торжествующего Боровского ногой.
Дождался, пока она обернется, поймал ее взгляд и, твердо глядя в глаза, пообещал:
— Если что-то пойдет не так, мы сразу остановимся.
Однако, на удивление, все пошло именно так, как следовало. Я прогулялся через разрывы по лаборатории. По первому моему желанию они открывались и закрывались. Пространство не пыталось вывернуться наизнанку. Между делом, я наблюдал, как Ольга постепенно приходила в себя. Уже не урывками, а сосредоточено смотрела на экраны, меняла какие-то параметры, переключалась с датчика на датчик. Боровский наоборот мрачнел с каждой минутой. В итоге, разочаровано выключил собственный планшет и во время очередной паузы между моими переходами раздраженно сказал:
— Надо было вчера хотя бы вечером поработать. Сейчас уже все в норме и в динамике аномальную картину мы не смогли посмотреть.
— Предмет исследований надо беречь, — подколол я его, открывая очередной разрыв.
Боровский только тяжело вздохнул и бросил неприязненный взгляд на Ольгу, которая ответила ему таким же.
* * *
Ничего необычного не произошло и на следующий день. И на следующий. Все шло по плану, иногда — даже с опережением. Но удовлетворение от работы с каждым днем все уменьшалось. Казалось, я был занят важным делом — благодаря моим действиям должен найтись способ не допустить распадов и сохранить наши способности. Но эксперименты были однообразно-утомительные, так что к концу первой недели я уже сам начинал чувствовать себя подопытным материалом. С неизменной шапочкой на голове, то сам ходил по разрывам, то таскал в них ящики и какие-то приборы. Велись измерения, строились графики, ежевечерне обсчитывались и обсуждались результаты, и каждый день нужного нам эффекта не находилось.
Скоро и Ольга призналась, что они зашли в тупик. Из данных текущих экспериментов выжали все, что могли. А чего-то принципиально иного с помощью известных действий получить не выходит. Перспективно выглядела картина, снятая после травмы, но попытки осознанно войти в подобное состояние ни к чему не привели. Битье же по голове в список экспериментов Ольга включать отказалась, хотя Боровский, кажется, не шутил.
На меня начала накатывать депрессия. Все стало казаться бесполезным, ненужным. Хотелось уйти в комнату с капельницами, лечь в запасной ложемент, да так и остаться там навсегда.