Не для любви (СИ)
Мужчины переглянулись и хохотнули, а Ольга, резко развернувшись, рванула по лестнице вниз.
— Прибабахнутая какая-то! — донеслось ей вслед, и двери захлопнулись.
Сначала, жутко перепугавшись, Ольга не могла понять мистификацию, случившуюся с квартирой, но постепенно смысл происходящего начал прорисовываться в голове девушки.
Однако поверить в то, что Андрей вероломно обманул её, Ольга не могла и не хотела. Она убежала себя в том, что всему есть объяснение, а Андрей непременно появится и развеет все её страхи.
* * * * * * * * * * *
Чтобы хоть немного отвлечься от тревоги и мрачных мыслей, Ольга нашла подработку. Приближались выборы депутатов городской думы, а в садике всегда в такие моменты работала избирательная комиссия.
Ольге предложили в вечернее время раздавать жителям домов, прикреплённых к избирательному участку, именные приглашения на выборы, и она согласилась. Приглашения желательно было отдавать лично в руки жильцам, а в специальном журнале каждый человек, получивший приглашение, должен был ставить подпись.
Всю вторую после исчезновения Андрея неделю Ольга возвращалась домой поздним вечером и падала спать почти замертво, потому и ледяная рука, сжимавшая сердце девушки, чуть-чуть ослабила хватку.
До выборов оставалось чуть больше недели, и в субботу Ольга тоже пошла раздавать приглашения. Те несколько девятиэтажек, которые Ольга оставила напоследок, построили не так давно, и эти дома были самыми отдалёнными на участке.
День выдался мутный и серый, под стать настроению Ольги. Безысходности добавлял нудный моросящий дождь, который, казалось, никогда теперь не закончится. Солнце больше не выглянет, не подарит всему живому свет, не согреет своим теплом. Во всяком случае, в жизни Ольги точно уже нет и не будет ничего хорошего, радостного и светлого, так ей казалось.
Ольга осмотрела четыре девятиэтажки, а потом достала из сумки приглашения, которые ей выдали уже разложенными по порядку — по адресам и квартирам.
Обойдя три дома, Ольга остановилась у подъезда четвёртого и проверила приглашения. Внезапно сердце в груди остановилось, а в глазах потемнело. Кажется, она сходит с ума! Ольга снова посмотрела на два приглашения для жильцов квартиры номер девятнадцать, — нет, она не ошиблась.
Колесов Андрей Сергеевич, родившийся двадцать восьмого сентября тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, и Колесова Татьяна Александровна, родившаяся восемнадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят шестого года.
Ольга обошла сначала все остальные квартиры, раздала приглашения, затем разложила в почтовые ящики приглашения для тех, кого не застала, сделала отметки в журнале, а потом замерла с двумя приглашениями в руках. Очень хотелось положить приглашения в почтовый ящик и уйти, но она поняла, что не может не проделать этот путь до конца. Спрятаться и трусливо сбежать никак нельзя.
Немного постояв около тёмно-синей металлической двери, Ольга позвонила. Видимо, открылась вторая, внутренняя дверь, потому что до Ольги начали доноситься детские голоса, а потом звонкий женский голос спросил:
— Кто там?
— Здравствуйте! Получите, пожалуйста, приглашения на выборы.
Ольга поднесла к дверному глазку бланки, и в двери загремели замки. На пороге стояла невысокая рыжеволосая женщина с яркими и весёлыми синими глазами. Хозяйка вежливо поприветствовала Ольгу.
— Здравствуйте! Колесова Татьяна Александровна?
— Да, это я, — улыбнулась женщина.
Ольга вручила ей приглашение и попросила поставить подпись в журнале.
— А мужа дома нет, он на вахту улетел в прошлый понедельник, — сообщила Татьяна Александровна. — То есть, сначала на служебном автобусе до областного центра, а уже оттуда — на самолёте.
Чувствовалось, что женщине хочется поболтать. Общительная и весёлая.
— Тогда я оставлю вам его приглашение, — хрипло сказала Ольга. — К выборам он вернётся?
— Нет, не успеет, — покачала головой женщина. — Выборы через неделю, а Андрей прилетит через две с половиной недели.
— Папа на работе, — звонкий детский голосок раздался совсем рядом, и Ольга посмотрела ниже.
Прижавшись к боку Татьяны Александровны, стояла русоволосая и голубоглазая девочка лет пяти.
— Папа наш всё время на работе, — женщина с нежностью потрепала девочку по волосам. — Когда не на вахте, целыми днями таксует. Бомбила, как он сам выражается. С утра до ночи. Только в выходные с нами, отдыхает. Вас с Илюшкой надо одевать и кормить, а я пока в декрете сижу. Иди к Илюше, дочка, зачем одного оставила?
"Да уж, тот ещё бомбила", — с горечью подумала Ольга.
— До свидания, — ей даже удалось изобразить нечто вроде улыбки, хотя внутри всё корчилось, будто от огня или от кислоты.
— До свидания, — в голос сказали женщина и девочка, и двери захлопнулись с глухим металлическим лязгом.
Колени дрожали, и Ольга выходила из подъезда, кажется, целую вечность. Дождь пошёл сильнее, но она не обращала на него внимания. Когда шла по дорожке от домов, вдруг резко остановилась. Жена Андрея сказала, что он уехал в областной центр на служебном автобусе, значит, машина должна быть на стоянке у дома.
Развернувшись на половине пути, Ольга, не обращая внимания на противную слабость, зашагала обратно.
Белую "Тойоту" со знакомыми номерами она увидела почти сразу. Удивительно, что сразу не заметила, — видимо, от волнения. Итак, если до сих пор всё ещё можно было списать на феноменальное совпадение, то теперь не осталось никаких сомнений: Андрей женат, и всё это время он лгал ей.
Дышать стало тяжело. Зажав рот рукой, Ольга метнулась к дереву и согнулась пополам. Несколько минут её выворачивало наизнанку. Да уж, давно такого не было. Сначала, когда месячные только пришли к ней в тринадцать лет, её частенько тошнило в первый день, а потом эти приступы прошли сами собой.
Сегодня утром у неё начались месячные. Какое счастье, что этот ублюдок никогда не забывал натянуть резинку на свой агрегат. В прошлый раз месячные начались раньше срока на несколько дней, почти сразу после того, как Андрей лишил её девственности. Потом были выходные, Андрей не появлялся, и в итоге перерыва в их с Ольгой интимной связи почти не было. А в этот раз всё пришло по прежнему графику.
Ольга вытерла рот платком и подставила лицо под дождь. На ум вдруг пришёл стишок, рассказанный кем-то из девчонок ещё во время учёбы в училище. Ольга огляделась — вокруг никого не было, — и начала с выражением декламировать:
— Солнце светит,
И цветёт акация,
Радуется вся моя семья -
У меня сегодня менструация,
Значит, не беременная я!
Домой идти не хотелось, и Ольга спустилась к небольшой местной речушке. На берегу было пустынно и мрачно, — как раз то, что нужно. Игнорируя дождь и сырость, Ольга села на чудом сохранившуюся скамейку.
Вот и закончилась, не успев начаться, "любовь всей её жизни". "Любимый и единственный" мужчина просто походя попользовал её так, как наверняка пользовал других до неё, и попользует после неё.
Днём он, скорее всего, и вправду таксовал, а по вечерам развлекался, пока жена была дома с маленькими детьми. Ему что, опытных шлюх не хватало? Зачем ему понадобилась она, Ольга? На свежачок потянуло? На молоденькую дурочку?
Андрей подобен садовнику, убирающему сорняки из розовых кустов и срезающему розы, который заметил вдруг скромную ромашку и просто сорвал её, смял, бросил в кучу к сорнякам…
А как она тогда, весной, задирала нос перед Бахтеевым, с каким чувством превосходства смотрела на него! На деле же она вполне могла тогда ему отдаться — сейчас результат был бы тот же.
Самым тяжёлым открытием для Ольги, которая от природы была правдива, стало следующее: оказывается, люди могут лгать даже в такой ситуации, в которой от их слов и поступков зависит чья-то судьба, чьё-то будущее, чья-то жизнь.
Оказывается, обмануть могут и в такой ситуации… Хладнокровно, спокойно, даже не усомнившись и не моргнув глазом.